Псих

В трубке послышался тихий голос, словно человек из последних сил старался сдержать слёзы. Пауза затянулась — в ней ощущалась тяжесть, от которой у Феликса что-то щелкануло в груди. — Я знаю, что вы друзья Су Хёна. Он о вас часто рассказывал… — Было слышно, как девушка улыбнулась сквозь слёзы, но эта улыбка тут же рассеялась. — Но сейчас Су Хёна с нами нет. Тут же раздался тихий плач. Феликс замер. Время будто остановилось. Он быстро взглянул на Хвана, а затем снова на телефон, словно не верил в услышанное. Девушка начала плакать громче, то и дело пытаясь сдержаться, но рыдания прорывались снова и снова. У Ликса задрожали руки — телефон едва не выскользнул. Заметив это, Хван поспешил забрать трубку, чтобы она окончательно не упала и не разлетелась на детали. — В смысле «нет с нами»? — Хенджин единственный, кто смог сохранить хоть каплю контроля в голосе, но даже в нём прорезалась дрожь. — У него обнаружили рак… оставалось совсем чуть‑чуть… — Голос сестры дрогнул. — Он не хотел лечиться. Говорил, что значит так нужно… и ничем здесь не помочь. Звонок отключился на раздирающем душу всхлипе. Тишина, наступившая после, была такой густой и тяжёлой, что казалось, её можно случайно задеть. И стало понятно. Су Хёна больше нет. Феликс почувствовал, как мир вокруг рушится. Одна слеза скатилась по щеке, потом ещё одна. Нижняя губа начала дрожать так сильно, что он не смог вымолвить ни слова — горло, как будто, сдавило. Хёнджин резко притянул Ликса к себе, прижимая ближе, и начал успокаивающе гладить по спине, словно пытаясь передать часть своей сдержанности. — Я же хотел его оставить ещё тогда! — закричал Ликс, голос сорвался на крик, полный отчаяния. — Я же видел, что что‑то не так! Почему я ничего не сделал?! Внутри всё раздирало до такой степени, что казалось, будто душа вот‑вот разорвётся начасти. У Хёнджина тоже скатилась слеза, но он держался — ради Феликса. Они просидели ещё какое-то время, прежде чем вернуться домой. Уставшие, опустошённые, молчаливые. Феликс забился в угол дивана, вытирая рукавом всё ещё бежавшие слёзы. Они не смогут даже съездить на похороны — Хёнджин до сих пор считается сбежавшим, его разыскивают. Да и средств у них нет, чтобы слетать в США. Хёнджин остался стоять в коридоре, тихо наблюдая. Он медленно подошёл, обнимая соспины Феликса. Он слышал его всхлипы, чувствовал, как спина резко поднимается и опускается при каждом рыдании. Ему было больно за то, что его парень испытывает такую боль. Он хотел бы забрать её, облегчить хоть на грамм, но в таком случае это казалось невозможным. Им оставалось просто сидеть рядом и поддерживать своим теплом. Они так и делали. Но когда сидеть на одном месте стало невыносимо, когда тишина начала давить на виски, Хван потянул Феликса на кухню. Усадил за стол и нажал кнопку чайника. Послышался привычный раздражающий звук кипения воды — он казался чужим, неуместным в этой атмосфере. Ликс уткнулся в одну точку, полностью опустошённый, с ужасно красными опухшими глазами. Квартира казалась слишком тихой, слишком пустой без того, кто каждый день наполнял её легким смехом. — Ликси, — тихо позвал Хван, голос егодрогнул. Он запнулся, подбирая нужные слова, чувствуя, как ком подступает к горлу. — я понимаю, что тебе больно. Очень больно. И я не могу забрать эту боль, как бы ни хотел. Феликс поднял взгляд — в его глазах читалась такая глубина утраты, что у Хенджина заболело сердце. — Су Хён был замечательным человеком, — продолжил Хван, стараясь говорить ровно, ноголос всё равно предательски дрожал. — Я это говорю как тот, кто меньше всех с ним общался. И я думаю… он бы не хотел, чтобы ты так страдал. Он бы хотел, чтобы ты жил, Ликси. И я тоже этого хочу. Феликс шмыгнул носом, вытирая последнюю скатившуюся слезу. Слова Хёнджина проникали в самое сердце, находя отклик вглубине души. Его слова имели смысл. К тому же жизнь Ликса перешла на новую стадию. Теперь в ней появился важный человек, своипланы, свои цели. Они попили чай, крепко прижимаясь друг кдругу. Феликс почувствовал, как тяжесть понемногу отпускает — не исчезает совсем, но становится чуть легче. Как и Хвану. Они немогли вернуть Су Хёна, но могли поддержать друг друга — и это было самое главное *** Два цветка лежали на сырой земле. Трава колыхалась от ветра, сопровождаясь незаметным шуршанием. Воздух был прохладным, совсем утренним. Светлые волосы также незаметно разлетались в разные стороны, переодически мешая обзору. Феликс присел к серой плите, дотрагиваясь рукой до холодного, бездушного камня. Там была черно-белая фотография Су Хёна, где его улыбка была скромной, но такой искренней. Хван стоял не далеко от Ликса, словно ждал, когда тот насладиться тишиной со своим другом. Хёнджин не знал настолько у них была крепкая дружба, и по рассказам Феликса нельзя было сказать, что она была чересчур сильной. Но тот факт, то что этот человек помог вернуть Хвана обратно, грел душу Ликса настолько, что он винил себя до сих пор. Винил, что не оставил его тогда, а сам лично усадил в такси. Тонкие пальцы дотронулись до фотографии и губ коснулась улыбка. Незаметная. Печальная. Одна слеза скатилась по щеке, но тут же скрылась на конце подбородка. Спустя три года им удалось выбраться из Кореи, полностью переехав в США. Это было довольно сложно, пришлось подделывать документы и молиться, чтобы все получилось. И теперь они здесь. У них есть дом, работа, счастливый брак. Хван полностью прошел психотерапию, и как оказалось он не сильно был убит, только глубокая депрессия и иногда попытки суицида. Но с Феликсом он хотел жить. И сейчас он стал полностью здоровым. Хван подошёл ближе, слегка касаясь плеча парня. — Пойдём, — тихо сказал он, — мы уже долго здесь. — Да, минуту. Феликс встал, посмотрев ещё пару минут на могилу. Теперь слёз не было, но вина оставалась на плечах и где-то глубоко в душе. Он бы мог свалить это всё на Чана, но об этом человеке не было не слышно ничего. Либо они не хотели слышать. Они медленно вернулись к машине. Хван сел за руль, повернувшись в блондину. — Все нормально? — Да, я уже отпустил. — Тихо сказа Ликс, улыбнувшись. — Поехали. Хёнджин завел машину, приоткрывая окна, как он обычно это делал. Ветер сразу ударил в лицо, будто успокаивал. И он правда успокоил. По дороге Феликс уже смеялся, рассказывая различные истории и случаи на работе. Хван внимательно слушал, не забывая поглядывать на дорогу. Сегодня у них был запланирован ужин. Ни каких ресторанов, им это не нравилось. Обычный домашний ужин с доставкой ролл. Идеально. Сегодня ровно 3 года как они в браке, и их планы на такие дни всегда были красочными (не считая обязательного визита на могилу к Су Хёна, ведь Феликс его благодарил за то что он в счастливом браке). Красочными они были не в плане чего-то разнообразного в повседневном быту, совсем нет. Вечера. Вот что было красочным. Ужин, тихая музыка, теплые объятия, нежные поцелуи, затем поцелуи ниже, и ещё ниже… А потом сюрприз от каждого. Это можно было считать традицией, которую ввел сам Хван. — Да, мне сначала нравилась грубость Чана! — Как то раз сказал он, а после заставил Феликса приковать его к кровати и заклеить себе рот. С этого момента Ликс понял, что тот парень совсем не неженка, как ему казалось всё это время. Они остановились у магазина, чтобы наконец пополнить свой холодильник. В последнее время они питались только быстрой едой, совсем забывая про свое здоровье. Феликс выскочил первым, как можно быстрее направляясь к входу. Их поход в магазин — это отдельная история. Они разделяются, набирая каждый то, что считает нужным, а после стоят возле кассы и спорят зачем им это. В итоге они скупают всё, почти. Хван незаметно убирает самое любимое Феликса, чтобы тот возвращался за ним сам. Ему нравилось наблюдать, как Ликс садиться в машину и вспоминает, что не видел своих любимых шоколадок. Затем он обижено ударяет Хёнджина в плечо и бежит обратно, забирать свою сладость. — Ты бесишь! — Запыхавшись, чуть ли не выкрикнул Феликс. — Я не виноват, что ты все время забываешь, что я так делаю. — Подмигнул Хёнджин, уверено нажимая на педаль. Весь оставшийся день они проездили по городу, заезжая в различные места, в том числе и в магазины с одеждой, которые так любил Хван. Они не заметили, как небо приобрело оранжевый оттенок, и как яркие лучи начали скрываться за зданиями. Пора ехать домой. — Я так устал Ликси! — Драматично воскликнул брюнет, развалившись на диване. Продукты давно разложены, бокалы для вина расставлены, только Феликса нет. Он как всегда убирает каждую мелочь, заставляя Хёнджина сидеть без теплых объятий. И вот, наконец, послышались шаги. Они приближались быстро, стремительно, почти бегом. Через мгновение дверь комнаты распахнулась, и в проеме показалась знакомая фигура — высокая, стройная, слегка смущённая. — Секундочку, — тихо пробормотал Феликс, мгновенно исчезнув обратно за угол. Но лишь на миг. Спустя секунду он вновь появился перед глазами Хёнджина, сияя улыбкой и спеша приблизиться к нему. Но вместо обычного действия, вроде как сесть рядом, он влетел прямо в Хвана. Тот неожидавший такого, машинально поджал ноги, слегка вскрикнув. — Ты сдурел! — Он хотел возразить что-то ещё, но его губы накрыли чужие. Впрочем, уже через мгновение раздражение сменилось мягким смехом. А ещё мгновением позже губы Феликса прикоснулись к его щеке, а затем к лбу, продолжая осыпать поцелуями. Каждое движение сопровождалось мягкой дрожью, пробегающей по телу обоих мужчин. Наконец, удовлетворённый результатами своих действий, Феликс удобно устроился на коленях Хёнджина, обвив руками его шею и прижавшись вплотную. — Если будешь продолжать ерзать таким образом, — предупредительно прошептал он, почувствовав движения Феликса, — я точно возбужусь раньше времени. Однако Ликс вовсе не собирался останавливаться. Напротив, он продолжил своё ласковое перемещение, наслаждаясь ощущениями от тесного контакта тел. — Я совсем не против. — Ликс закусил губу, более настойчиво ёрзая на бедрах Хвана. Тот тяжело выдохнул, ухмыляясь и руками касаясь талии парня. — Знаешь, милый, — тихо проговорил Хёнджин, начиная медленно поднимать ладони вдоль тела Феликса, гладя кожу сквозь тонкую ткань футболки, — тебя ожидает потрясающий сюрприз.