Псих

— Всё нормально, — выдохнул Су, зажимая переносицу. Между пальцами проступила алая полоска. Он отвернулся, будто это ничего не значило.Хёнджин сорвался с места, схватил салфетки и протянул ему. Его пальцы на секунду коснулись руки Су — тёплой, живой. И пока он ещё рядом. Пока. И от этого стало ещё тяжелее. — Мне нужно ехать, — тихо сказал Су. — Я пропущу поезд. Слова прозвучали как приговор. — Подожди… — Ликс сделал шаг вперёд, но не договорил. Он видел этот упрямый блеск в глазах — решение уже принято. Су перешагнул порог. Холодный вечерний воздух сразу окутал его. Он обернулся, улыбнулся — так, будто всё действительно хорошо — и махнул рукой. Феликс не дал двери закрыться. Он быстро спустился следом, поддержал Су под локоть, помог сесть в такси. Его ладонь задержалась чуть дольше, чем нужно. Хван стоял у окна. Стекло отражало его лицо — бледное, напряжённое. В груди стягивалось тугой веревкой, как тогда цепи стягивали его тело. Этот парень… этот упрямый, глупый, светлый человек помог ему вырваться из холодных железных оков. Да, не без Феликса. Но всё же. Дверца машины захлопнулась. На секунду их взгляды встретились через стекло. Су улыбнулся — мягко, почти по-настоящему. Прощался. Навсегда. Машина тронулась. Феликс медленно выпрямился, глядя вслед удаляющимся огням. Когда он поднял голову, Хван всё ещё смотрел из окна. Между ними не было слов, только понимание и некое опустошение. Они обменялись усталыми, печальными улыбками. Дверь тихо закрылась. В квартире стало непривычно, хотя этот парень и переночевал всего ночь. — Мне будет его не хватать, — почти шёпотом сказал Феликс. И это «будет» прозвучало так, словно уже началось. Прямо с той секунды, когда дверца такси хлопнула с громкиц звуком, унося Су Хёна к вокзалу. Они решили устроить себе тихий, почти символический вечер — как передышку после бесконечной гонки. Посмотреть фильм, спрятаться под пледом и наконец позволить себе выговориться. Дни пронеслись со скоростью света — наполненные тревогой, напряжением, невысказанными словами и теми огромными страхами, о которых не хочется говорить вслух. Всё это было просто ужасно. Возможно, Хвану нужна будет помощь врачей, чтобы побороть некоторые психологически травмы. Физические Ликс посмотрел и отработал ещё вчера перед сном, как истинный врач. Но, как бы это жестоко не было, все что произошло, невероятно сблизило этих двоих, заставляя чувствовать одно и тоже, что и другой. Хван первым устроился на разложенном диване. Он сходил в спальню за пледом — тем самым, который всегда лежал на кровати и пах теплом и спокойствием. Ему хотелось тишины. Хотелось Феликса рядом. Всегда. Ликс на кухне нарезал фрукты, найденные в почти пустом холодильнике. Он улыбался сам себе — это было глупо и по-домашнему. Будто они не пережили ничего тяжёлого. Будто всё было нормально. Но оно так и было — «нормально». По крайней мере эта мысль была в головах у двоих. Он принёс тарелку и поставил её на столик у дивана, после чего без слов придвинулся ближе к Хёнджину — естественно, будто так и должно быть. Рука Хвана легла на его волосы почти автоматически. Пальцы медленно утонули в мягких светлых прядях. Феликс прикрыл глаза на секунду, растворяясь в этом прикосновении. В нём было больше спокойствия, чем в любых словах. Долгожданное спокойствие. Без беготни и нервах. Фильм так и не включили. Когда Хван потянулся за долькой яблока, их лица оказались слишком близко. Опасно близко. Воздух между ними стал плотным, почти ощутимым. Феликс почувствовал, как сердце ускоряет свой темп, начиная колотиться как бешеное. Он слишком долго ждал момента, когда сможет позволить себе это — без страха, без оглядки. По-настоящему. Он коснулся его губ осторожно, едва заметно. Медленно. Почти боясь спугнуть. В этом поцелуе не было напора — только вопрос. Только надежда. На секунду мир замер. Когда Феликс отстранился, его взгляд стал тревожным — будто он готовился к любому исходу. Но Хван лишь улыбнулся — тихо, тепло, с тем самым выражением, которое всегда заставляло внутри что-то сжиматься и одновременно чувствовать леность и свободу рядом с близким человеком. Он притянул его обратно. Теперь это уже не было случайностью. Хёнджин медленно провёл языком по нижней губе, словно собираясь с мыслями, и вновь запустил пальцы в волосы Феликса. Он не спешил. Он позволял этому моменту длиться. Его губы касались мягко, словно все те дни, это был просто сон. Ужасные сны, которые сейчас казались абсолютно не важными. Он просил большего, осторожно, почти незаметно, боясь разрушить эту хрупкую идиллию. Но внутри он уже знал: Феликс — тот, кто чувствует его глубже, чем кто-либо. Тот, рядом с кем можно чувствовать себя в безопасности. Не убегать. Не прятаться. И не боятся. Под пледом стало теплее, но дело было не в мягкой ткани. Телевизор всё ещё молча светился в темноте, отбрасывая мягкое голубоватое сияние на их лица. Фрукты остались нетронутыми. Фильм, который должен был играть на фоне, был забыт. Впервые за долгое время им не нужно было никуда бежать. Им нужно было только быть рядом. *** Каждый день стал невероятно запоминающимся и теплым. Феликс устроился в другую больницу, совсем рядом с квартирой. На работе он общался исключительно с детьми, больше не влезая во взрослый ужасающий мир. Приходя домой, он попадал в самые нежные и родные объятия Хёнджина и получая поцелуй в щёку, а затем в губы. Брюнет занимался делами по дому, пытаясь отблагодарить Феликса за спасение. Тот ворчал, не принимая это как «благодарность». — Любимый, я тебе сто раз повторял: ты не обязан это делать. — Его голос звучал скорее умоляюще, чем сердито. — Я приду с работы, и мы вместе наведём порядок. — А как же наши вечерние прогулки? — Хван отрицательно покачал головой. В его взгляде мелькнула упрямая нежность. Он слишком любил эти вечера — выходить на улицу, вдыхать прохладный воздух, чувствовать свободу. Любил смотреть на луну, прижимаясь к Ликсу и наблюдая как облака закрывают бледное пятно на небе. — Так что нет. И вообще… я всё равно должен тебя отблагодарить. — Вот это уже лишнее, — голос стал жёстче, почти предупреждающим. — Даже не начинай. Хван лишь закатил глаза, но улыбка выдала его с головой. Он подошёл ближе, коротко и легко коснулся губ Феликса — словно поставил точку в споре — и быстро направился собираться, пока тот не придумал новый аргумент. Когда они вышли на улицу, прохладный вечер сразу окутал их. Воздух был свежим, пах чем-то влажным и спокойным. Лёгкий ветер растрепал светлые локоны Феликса, забрасывая пряди на глаза. Хван тихо усмехнулся и осторожно убрал их назад, задержав ладонь на его щеке. Они шли медленно, не спеша, переплетя пальцы в крепкий замок, будто если они их расцепят, то снова окажутся по разные стороны. Они направлялись к месту, которое за последние три недели стало их маленькой тайной. Их убежищем. Небольшой холм на окраине, с раскидистым старым деревом и поваленным стволом рядом — словно специально созданным для двоих. Там всегда было тихо. Там не было лишних взглядов. Там были только они. Они устроились рядом, плечо к плечу. — Как там Су Хён? — Неожиданно спросил Хван. Ликс пожал плечами вынимая телефон из кармана. На нём показался знакомый номер — Вспомнишь лучик вот и солнышко. Он показал на экран, где отображалось «опасный Су». Хван усмехнулся, показывая чтобы тот поскорее ответил. Феликс принял вызов, сразу поставил на громкую. — Ало. Су? Привет, как дела? — Здравствуйте, я его сестра…