Уроки в полёте

      До начала самого обалденного концерта в истории Рая оставалось два часа.       Посреди пустой сцены в позе драмы на миллион замерла золотая микрофонная стойка — точь-в-точь Люцифер после своего легендарного фейла, когда подсунул человечеству яблочко типа «Давайте, ребят, свобода воли — это круто», а потом сидел и смотрел, как всё это дерьмо разрастается в Ад, и теперь кукует один-одинёшенек, весь такой трагично-сияющий, блестит позолотой былых надежд и орёт: «Бля, ну и нахуй я это сделал?» Стойка в ответ на эти мысли Адама засверкала, словно её вчера драил сам батя Господь с зубной щёткой, и пиздец как нагло промолчала.       — Лют, скажи мне, что это шутка и тут где-то скрытая камера, — Адам сжал кулаки так, что нимб над его башкой угрожающе затрещал, замигал и чуть не погас от возмущения. — Это даже не минимализм, это уже какой-то ебаный арт-хаусный перформанс от декораторов «Похуй нам на вас всех, особенно на Первого Человека, пусть поёт под открытым небом, как бомж на паперти».       Кажется, даже сам микрофон прибалдел и решил: «Не, я пас, я лучше тут просто постою красиво». Нфига себе обстановочка: ни баннеров, ни драпировок, ни единого цветка, ни намёка на то, что здесь должно было произойти величайшее музыкальное событие со времён Сотворения мира. Ни даже долбаного коврика, чтоб нога не скользила по мокрым доскам! Только деревянные конструкции, три ящика с непонятным содержимым и…       — Записка у центральной балки! — Лют, выглядя, как самый сексуальный лейтенант во вселенной, вручила Адаму обрывок сияющей бумаги.       Адам прочитал ее вслух. Потом перечитал ещё раз. Глаза полезли на лоб, маска с рогами чуть не треснула.       «Уважаемый господин Первый Человек. Мы наблюдали за вами вчера вечером. Мы знаем, что вы нас раскрыли. Мы поняли намёк, осознали, что это проверка и вернулись обратно в Ад. Пожалуйста, не ищите нас. С глубоким почтением и лёгким ужасом, Декораторская Бригада №7 (бывшая, липовая и уже уволенная по собственному желанию)».       Крылья Лют крылья нервно дернулись, как у разъярённого голубя, который только что обнаружил, что его булочку стырили.       — Декораторы дезертировали. Похоже, к нам по поддельным пропускам просочилась бригада ублюдков-грешников, но они уже сиганули обратно в портал.       — Они думали, я их уничтожу… — выдал Адам тоном человека, который находится в трёх секундах от того, чтобы начать уничтожать этих декораторов уже постфактум, просто из принципа. А еще он мысленно составлял список для следующего Истребления: пункт первый — найти этих уродов.       — Кажется, они заметили, как вчера ты сорок минут орал на другую бригаду за неправильно повешенный фонарь, — быстренько по фактам все разложила Лют и открыла первый оставленный демонами ящик. Во всех трех оказались пять метров белой парчи, моток золотой проволоки, молоток, гвозди, банка с перьями непонятного происхождения (одно подозрительно пахло серой — ну прям как старые носки Люцифера), половина засохшего бутера — чья-то трагически забытая еда — и планшет с выведенным на нем баннером. Место для имени исполнителя было аккуратно оставлено пустым.       Лют уставилась на баннер.       — Они даже не вписали твое имя.       — Они боялись написать моё имя? Они думали, если напишут «АДАМ», планшет самовозгорится?       — По всей видимости.       Адам открыл рот. Закрыл. Открыл снова.       — Это, — наконец нашелся он, — бля, самое унизительное и одновременно самое впечатляющее, что я видел за последние триста лет.       Адам уставился на пустую сцену. Ну, и че теперь делать? Отменить шоу? Признать поражение перед многотысячной толпой фанатов? Респект, уебки-демоны, вы выиграли первый раунд. Но через два часа он, мать его, Адам, выйдет на эту сцену, воткнет в эту золотую цацу на тонкой ножке микрофон и заорет в него так, что даже это ебаное небо содрогнётся. Это ведь его стиль: пусть на сцене происходит полная херня, а он все равно сделает из этого легенду.       Или хотя бы попытаться в процессе не обосраться от смеха.       Лют посмотрела на его голографическую маску.       — Сэр, какой у нас план? Просто выражение лица уровня «Я сейчас либо заплачу, либо всех разъебу» выглядит несколько двусмысленно… Выбери одну эмоцию, пожалуйста.       — Да пошли они нахер к черту! — рявкнул Адам. — Мы сделаем всё сами! Прямо сейчас. Когда всё идёт по пизде, мы просто берем этот пиздец и делаем из него хит. Даже эта стойка скажет: «Окей, босс, я была не права». Да мы…       — Дядя Адам! — его гневную тираду прервал звонкий голосок: левитируя за собой целую гору коробок, к ним с Лют летела Эмили. При посадке она умудрилась задеть крылом первый ящик, второй ящик, конструкцию сцены и саму Лют Та увернулась чисто на инстинктах ангела, давно смирившегося с тем, что быть рядом с Адамом — это путь постоянного пиздеца. Врезавшись в грудь Адама, Эмили радостно взвизгнула и повисла у него на шее. Адам закатил глаза, но обнял мелкую и улыбнулся. «Дядя Адам» — это чит-код, против него не попрёшь. — Я буду твоей официальной помощницей по блёсткам. Я умею делать гирлянды, Сэра учила меня на прошлое Рождество! Мы плели их из звёздного света и лунных нитей, это было так красиво, я тогда сделала штук двадцать, у меня ещё должны быть записи как…       Вспомнишь солнце, вот и лучик: на горизонте появилась Сэра, старательно делая вид, будто она всё знала заранее, всё предвидела и не предупредила исключительно потому, что считала происходящее полезным опытом. Далее Авель притащил гравитационный ящик с инструментами, и — о чудо! — бабл-ти на всех, чем чуть приподнялся в рейтинге полезных существ, а Святой Пётр появился, взволнованно прижимая к груди планшет со светящимися чертежами.       — Мы услышали о саботаже, — Сэра вздохнула и оглядела масштаб катастрофы. — Рай не может позволить себе такой конфуз на открытии весеннего фестиваля. Если это нужно Раю… то есть, если это нужно тебе, Адам, то мы поможем.       — Зачетно! — заметно приободрился Адам. — Добро пожаловать в адский… то есть, райский ручной труд. Пётр, выгружай этот металлолом!       Святой Пётр нажал кнопку на планшете, и на траву с грохотом вывалилась гора высокотехнологичных райских труб, голографических проекторов и креплений. Все это в идеале должна было стать грандиозной аркой над сценой.       — Инструкция выводится в интерфейсе дополненной реальности, — Пётр поправил очки, вглядываясь в голограмму. — Но, кажется, у нас баг системы: текст только на древнеарамейском, санскрите, диалекте вымерших шумеров и сленге «что за хуйня». Или это тоже учудили демоны…       — Нафиг инструкции! Я первый мужик во Вселенной, я буквально изобрел строительство слово «похер»! — Адам схватил райский плазменный резак и две несущие балки, тут же попытавшись вбить их друг в друга. Раздался скрежет. И нет, ничего не мерзкий! Ну, быть может, чуть-чуть. Балки дружить не хотели.       Лют с видом «Мне срочно надо найти применение избыточной энергии, пока я случайно не снесла полрая» перехватила у Адама детали и, держа их словно световую гранату, совместила пазы, затем активировав магнитный замок.       — Действуем чуть-чуть аккуратнее.       — Аккуратнее? Я рок-звезда, детка! — возмутился Адам, но всё же присел рядом, помогая Лют держать тяжелую конструкцию. Авель, наблюдая за их пыхтением, со смешком подал им волшебные инструменты:       — Держи, пап. Только не прибей ими кого-нибудь. А то потом оправдывайся, что это производственная травма.       — Стоп-стоп-стоп. Обычная арка — это скучно, — вдруг глаза Адама загорелись безумной идеей. — Авель, тащи сюда ящик со списанными копьями экзорцистов! Мы приварим их к каркасу, а на острия насадим голографические проекторы, чтобы они транслировали орущих и удирающих от меня, Лют и моих девчонок демонов. Будут, как диско-шары смерти! А народу напиздим, что это голографическое шоу.       Сэра побледнела:       — Адам, это возмутительно!       — Это гениально. — Губы Лют расплылись в гордой и откровенно кайфующей улыбке. Она уже тянулась за плазменной сваркой. — Декор с яйцами! Это точно твой стиль, босс, — бунтарский Рай. Я в деле.       — Вот, учитесь, пока я жив! — Адам торжествующе упер руки в бока.       Эмили сделала сальто в воздухе:       — Да здравствуют копья-рок-звёзды!       — Обалдеть, пап, ты только что превратил оружие массового истребления демонов в декор. — Даже Авель оказался впечатлен.       При попытках поставить арку она заваливалась три раза подряд. На четвёртый раз она она каким-то чудом сложилась в идеальную форму гигантского среднего пальца.       Адам хмыкнул:       — Точняк знак от бати. Рай говорит: «Отменяй шоу, придурок!» а я скажу: «Выкуси, Ад!» — и направил арку в сторону небесных врат, за которыми едва виднелась неоновая вывеска со стрелочкой вниз «Ад».       Через полчаса арка была установлена. Пока Адам и Лют с садистским энтузиазмом приваривали копья к несущей конструкции, Сэра использовала высшую магию серафимов, чтобы поднять рулоны сияющего шелка к потолочным балкам. Однако вязать узлы магия, увы, не умела — ткань придется прикреплять вручную.       Адам, стоя на антигравитационной платформе в виде сверкающего диска, с лицом архангела, у которого все, — абсолютно все, ну, вы поняли, да? — под контролем. пытался завязать красивый драпировочный узел. Гадский шелк сопротивлялся и падал прямо на рогатую маску.       — Да чтоб тебя! — сплевывая попавшую в рот ткань, Адам едва не прожег ткань, но Сэра вовремя заблокировала луч его святой магии щитом.       — Спасибо, мама Сэра.       В итоге одна драпировка завязалась в узел в форме сердца, а вторая — в виде неприличного жеста. Адам покраснел и постарался побыстрее развязать первую.       — Это не я! Это ветер!       Колдующая рядом блестки Эмили хихикнула:       — Дядя Адам, у тебя получается супер-мило, как будто ты делаешь свадебную арку.       На соседней платформе с той же задачей мучилась Лют, затягивая армейские узлы. Адам со смехом скосил на нее глаза.       — Лейтенант, ты сцену декорируешь или берешь её в заложники?       — Я фиксирую периметр во избежание падения реквизита на вашу великолепную голову, сэр, — в тон ему невозмутимо отозвалась Лют и перекинула ему конец ткани. — Держи здесь.       Только она потянулась за очередным тяжелым рулоном шелка, как антигравитационная платформа под её сапогом внезапно мигнула и дала сбой. Потеряв равновесие и еще не успев расправить крылья, Лют с коротким вскриком полетела бы вниз, если бы Адам не рванул с места, бросившись за ней. Его рука намертво обхватила талию Лют, прижав к себе так крепко, что у обоих выбило дух, громадные золотые крылья мощно задрожали в воздухе. Примерно секунду они тяжело дышали, зависнув над землей. Лют широко раскрытыми глазами вылупилась на Адама.       — Эм… гравитация — сука, да? — хрипло выдавил Адам, опуская её, руки разжимать он, впрочем, не торопился. Лют неловко кашлянула:       — Так точно, сэр. Спасибо, сэр. Но у меня тоже крылья, я б не ебнулась, в курсе?       — Не за что, — буркнул Адам. — Кто бы мне потом ритм-секцию держал.       После такого экшна Эмили решила, что стоит заняться менее травмоопасными делами. Она высыпала на край сцены корзины со всем, что смогла найти в кладовых: перья, остатки светящейся стали, какие-то кристаллы. Лют, которой полетов хватило, села прямо на доски и начала плести из этого гирлянды и венки. Жесткие пальцы с трудом сгибали неподатливую золотую проволоку. Лют нанизывала куски стали вперемешку с перьями и недовольно шипела, пока Адам, чтобы скрыть возникшую пару минут назад неловкость, навис над ней, скрестив руки на груди и приняв самую экспертную позу.       — Что это за похоронный венок? — критично хмыкнул он. — Криво. Тут перо торчит, как мой стояк. Ты вообще знаешь слово «симметрия»? Лют, это не петля для грешника. Ты плетёшь, как будто хочешь кого-то задушить… ой, подожди, это же твой фирменный стиль!       Минут десять, Адам продолжал сыпать комментариями. Минут десять Лют молча терпела, хотя её челюсти сжимались всё сильнее, пока в райском воздухе не запахло жареным. Наконец, она молча встала и с чувством впечатала моток золотой проволоки прямо в грудь Адама.       — Если командир знает лучше, прошу продемонстрировать, — Лют злорадно усмехнулась. Адам хотел было возмутиться, однако, пробормотав: «Не приказывай мне, сучка», послушно плюхнулся рядом. Следующие полчаса они в полной тишине, сопя от усердия и изредка сталкиваясь локтями, крутили проволоку в четыре руки, пока Сэра с умиленной (и немного шокированной) улыбкой наблюдала за ними издалека.       — Нам нужен задник! — О, Пётр, походу, взглянул на таймер и чуть не поседел. — Там просто голая энергетическая стена.       Авель бойко вытащил графический планшет:       — Кто-нибудь умеет рисовать, а не конструировать в 3D-редакторе?       Все синхронно посмотрели на Адама. Не то чтобы рисование автопортретов на важных документах считалось ахуеть каким мастерством, но раз труба зовет, то Первый Мужик не оплошает.       Адам увлеченно принялся за работу. Через тридцать минут на экране красовался стильный и брутальный логотип гитары в обрамлении огненных крыльев.       — Дядя Адам, ты настоящий художник! — Эмили захлопала в ладоши, а Авель хлопнул его по плечу.       Щеки Адама предательски пошли золотыми пятнами.       — Эм, да случайно вышло…       Эмили ехидно покачала головой:       — Дядя Адам, ты врёшь. У тебя сейчас глаза блестят, как когда ты поёшь про то, как всех порвёшь!       Остался последний штрих — спецэффекты. Лют застыла перед огромной пневмопушкой для конфетти и дыма, подключенной к райскому эфирному генератору. Пётр нашёл в своей инструкции рычагу, который, по его предположению, был рычагом тестового запуска в безопасном режиме.       — Я справлюсь, — уверенно заявила она, глядя на обеспокоенного Адама. — Считай, это просто оружие. Так, угол возвышения сорок пять градусов, давление эфира в норме…       Ба-бах! — раздался хлопок, напоминающий падение метеорита. Пушка не выдержала избыточного давления, крутнулась на оси и выстрелила плотным зарядом розового дыма, голографических искр и блесток прямо в толпу помощников. В последний момент Адам успел прикрыть себя и Лют крыльями.       Когда дым рассеялся, Адам выглянул из-за крыла и увидел Святого Петра, полностью покрытого мерцающим глиттером. Из волос кашляющего Авеля торчали розовые серпантины, а Сэра с видом «Я выше этого дерьма» медленно снимала с лица прилипшую золотую звездочку. Короче говоря, как выяснилось, рычаг тестового запуска в безопасном режиме им не был.       Лют сглотнула:       — Осечка, мэм. Калибровка сбилась.       Адам заржал:       — Лют, клянусь своей славой, это лучшее, что ты делала в своей жизни! Оставьте Петра так, он будет моим диско-шаром!       — «Не направлять на людей», — прочитал наконец ничуть не смутившийся и даже повеселевший Пётр найденный предупреждающий абзац. — А. Вот оно.       — Ну, технически мы не люди, — сквозь зубы процедил Адам, вытряхивая конфетти из крыльев — половина попала на Лют.       — Хотите, перезаряжу? — Пётр с воодушевлением захлопал крыльями, осыпая всё вокруг блестящей пыльцой.       — Нет! — крикнули все.       — Да! — воскликнул Адам.       — Адам!       — Это для финала концерта, Лют, не ссы. Я просек фишку безопасности, спокуха. Всё под контролем!

***

      Толпа ангелов и победителей уже заполнила площадь вокруг сцены, которая выглядела… специфически. Ощетинившася копьями арка транслировала микро-голограммы страданий демонов (Сэра усиленно делала вид, что она этого не видит), драпировки висели агрессивными волнами, зато энергетическая стена сзади горел настоящим первозданным золотом. Арка чуть кривовата с той стороны, которой занимался Адам, хотя он ни за что этого не признает. Гирлянды и венки получились асимметричными, но неожиданно красивыми: Эмили добавила к ним несколько кусочков конфетти, и они теперь мерцали. Сэра в какой-то момент молча прикрепила к конструкции три небольших уютных облака.       За кулисами Адам, уже в полной боевой готовности, стоял за кулисами, сжимая любимую золотую гитару. Радостная Лют, стерев с щеки пятно, подлетела к нему, поправляя мини-юбку в пайетках.       — Мы успели! С твоей стороны арка кривовата, но все считают это крутым дизайнерским решением. Как и копья диско-шары.       — Это авангард, — задрал нос Адам, вызвав у Лют смех:       — Или просто «адамгард». Надпись на баннере неровная.       — Зато читаемо.       — Конфетти везде.       — Зато блестит. И мы блестим. Это сексуально.       Рядом Эмили, напевая, старалась отряхнуть спасенного от участи диско-шара Петра, в то время как тот с упорством маньяка изучал инструкцию к пушке на предмет других непрочитанных предупреждений. Сэра стояла чуть в стороне и смотрела на сцену, будто видит нечто большее, чем просто наспех сделанные декорации. Авель гордо показал бате большой палец.       — Дядя Адам, — вдруг раздался голос Эмили откуда-то сверху, с облака, которого здесь явно раньше не было, — у тебя на рогах шлема ещё конфетти!       — Я знаю.       — Хочешь, уберу?       — Нет, — ответил Адам тоном, не допускающим дальнейшего обсуждения.       — Ура, оно так красиво сияет!       — Эмили!       — Да?       — Слезь нафиг с облака.       — Оно несущее, я проверила!       Адам закрыл глаза и глубоко вздохнул, досчитал до десяти.       — Окей, пусть висит. Но если упадёшь — я тебя ловить не буду, у меня концерт!       Несколько раз сжав-разжав кулаки от нервов, он выдохнул и ухмыльнулся, обняв Лют за плечо и притянув к своему боку.       — Знаешь, Лют… эти неудачники-грешники сделали нам одолжение. Ни один вылизанный декоратор не построил бы сцену лучше, чем мы. Мы охуенны, и точка! И если адская принцесска Чарли ещё посмеет хоть раз что-то про меня вякнуть… перечислив все свои многочисленные достоинства, я покажу ей этот задник и скажу: «Смотри, сука, я ещё и рисую!» А теперь, детка, пошли зажигать толпу!       И они, сверкая, шагнули в слепящий свет прожекторов под оглушительный рев толпы.

***

      Концерт прошёл охренительно. Конфетти потом убирали четыре дня. Задник Адам распечатал и во всю стену повесил у себя в пентхаусе домой. Официально — «для документации». Лют не стала комментировать, но понимающе улыбнулась. Облако Эмили провисело за кулисами ещё неделю. Никто не торопился снимать такую милоту.