Лунное Искупление

**4 сентября 1994 года. Хогвартс, обеденный зал** Дафна сидела во главе стола Слизерина — как и полагалось по статусу наследницы древнего рода. Её поза была идеально прямой, подбородок слегка приподнят, а пальцы с безупречным маникюром неторопливо постукивали по серебряной ложке. Перед ней стояла тарелка с картофельным пюре и кусочком запечённой курицы, но еда оставалась нетронутой. Она снова унеслась мыслями далеко — за стены замка, за Запретный Лес, туда, где два года назад в лунном свете сверкал меч Коинзелля. Перед глазами вставали картины той ночи: красные глаза, шрам на щеке, капли крови на лезвии… — Дафна? Дафна! — голос Трейси Дэвис вырвал её из воспоминаний. Подруга сидела напротив, слегка наклонившись вперёд, и с беспокойством смотрела на неё. — Ты опять там, да? В своих мыслях. Дафна вздрогнула и моргнула, возвращаясь в реальность. Она медленно подняла взгляд, и на её лице на мгновение проступила маска холодного превосходства — привычная защита любого слизеринца. — Извини, — произнесла она ровным, чуть надменным тоном, откладывая ложку с едва слышным звоном. — Задумалась о делах семьи. — Это уже не в первый раз, — Трейси понизила голос, наклоняясь ближе. Её глаза внимательно изучали лицо Дафны. — Ты какая‑то не такая с начала года. Всё время где‑то далеко. Может, расскажешь, что случилось? Сердце Дафны ёкнуло. Рассказать? О том, как они с отцом едва не погибли в Запретном Лесу? О стае оборотней? О незнакомце с красными глазами, который спас их? Никто, кроме неё, не знал об этом — даже Пэнси, с которой она делилась почти всем. Это был её секрет, её воспоминание, её… что? Надежда? Стремление найти ответы? Дафна слегка сжала пальцы под столом, успокаивая нервы. Слизеринцы не делятся слабостями. Никогда. — Ничего такого, — она покачала головой, и её голос снова стал холодным и отстранённым. — Просто… много всего навалилось. Седьмой курс, подготовка к ЖАБА, Турнир Трёх Волшебников… К тому же отец ждёт от меня безупречных результатов. Ты же знаешь, как это бывает в старых семьях. Трейси скептически приподняла бровь: — Да ладно тебе. Мы обе знаем, что ты блестяще справляешься с учёбой, а до экзаменов ещё куча времени. И Турнир тебя никогда особо не волновал. — Она помолчала, затем вдруг оживилась, и в её глазах заблестел хитрый огонёк. — Слушай, а давай отвлечёмся? Пойдём в Хогсмид после обеда? Я как раз хочу купить новые чернила — те, что меняют цвет в зависимости от настроения пишущего. Говорят, они особенно красиво переливаются, когда пишешь любовные письма. — Трейси подмигнула. — И ещё заглянуть в «Сладкое Королевство» — говорят, они привезли новый сорт шоколадных лягушек с коллекционными карточками! Дафна заколебалась. С одной стороны, ей не хотелось никуда идти — мысли о Коинзелле не отпускали. С другой… может, действительно стоит развеяться? К тому же Хогсмид всегда действовал на неё успокаивающе: узкие улочки, запах свежеиспечённого хлеба из «Дырявого Котла», витрины магазинов, манящие своими диковинками. Она медленно провела пальцем по краю стакана с тыквенным соком, размышляя. Слизерин учил её использовать любую возможность с выгодой для себя. А прогулка могла помочь прояснить голову. — Ну… хорошо, — она наконец улыбнулась — сдержанно, но искренне. — Давай сходим. Но только если ты пообещаешь, что мы заглянем ещё в «Пирри и Пирс». Хочу посмотреть новые зачарованные перья. — Отлично! — Трейси хлопнула в ладоши. — Тогда доедаем и выдвигаемся. Я уже договорилась с Миллисент и Пэнси — они тоже пойдут. Через полчаса они вышли из замка. Сентябрьское солнце светило ярко, но в воздухе уже чувствовалась осенняя прохлада. Девушки шли по тропинке к Хогсмиду, весело переговариваясь. Пэнси рассказывала какую‑то историю про первокурсника, который попытался наколдовать летающий стол и в итоге перевернул весь обед на себя, Миллисент смеялась, Трейси добавляла забавные детали. Дафна слушала их вполуха, но на душе стало легче. Она глубоко вдохнула свежий воздух, наполненный запахами опавших листьев и дыма из труб деревни. «Может, она права, — подумала Дафна. — Нужно отвлечься. Хотя бы ненадолго. Но не забыть о главном». В Хогсмиде они разделились: Пэнси и Миллисент отправились в «Зелёные Зачарования» за новыми семенами магических растений, а Дафна с Трейси направились в «Пирри и Пирс» за чернилами. Магазин был полон покупателей. Трейси тут же устремилась к витрине с цветными чернилами, а Дафна медленно пошла вдоль стеллажей, разглядывая товары. Взгляд зацепился за небольшую книгу в тёмном переплёте с тиснением: *«Легенды и загадки Запретного Леса»*. Она осторожно взяла её в руки, ощущая шероховатость кожи обложки. Сердце забилось быстрее. Что, если…? — Нашла что‑то интересное? — Трейси подошла сзади и заглянула через плечо. — Не знаю, — Дафна открыла книгу наугад. Страница была посвящена древним духам леса, но ни слова о Коинзелле. Она провела пальцем по строчкам, будто надеясь, что буквы сами сложатся в нужное имя. — Просто любопытно. В нашей семейной библиотеке есть несколько подобных томов, но я не припомню, чтобы встречала эту книгу. — О, это же про наш лес! — оживилась Трейси. — Говорят, там до сих пор живут существа, о которых мы даже не знаем. Может, и твой таинственный незнакомец оттуда? Дафна замерла. Трейси сказала это в шутку, но внутри что‑то дрогнуло. Она закрыла книгу и провела пальцем по тиснению на обложке. — Возможно, — тихо ответила она, стараясь сохранить невозмутимость. — Но я всё равно куплю её. Вдруг там что‑то найдётся. — Отличная идея! — Трейси улыбнулась. — А теперь идём в «Сладкое Королевство»? Я умираю от желания попробовать эти новые лягушки. Дафна тихо вздохнула облегченно и кивнула, но, выходя из магазина, ещё раз оглянулась на полку с книгами. Где‑то там, в глубине Запретного Леса, был ответ. И она его найдёт. Даже если на это уйдёт весь седьмой курс. Слизеринцы добиваются своего — терпеливо, расчётливо и без лишних свидетелей. **Спустя пару часов. Хогсмид** Дафна шла по главной улице Хогсмида в окружении Трейси и ещё пары слизеринок — Пэнси и Миллисент. Они весело болтали, обсуждали предстоящие занятия по зельеварению и смеялись над очередной выходкой близнецов Уизли. Пэнси, размахивая сумкой с покупками, изображала, как Фред Уизли пытался превратить котёл профессора Снейпа в фонтан с лимонадом, а Миллисент, хохоча, добавляла детали — будто котёл вместо лимонада начал выплёвывать разноцветных лягушек. — И представляете, — Пэнси понизила голос до шёпота, — Снейп так разозлился, что заставил их переписывать «Полный справочник по ядовитым растениям» от корки до корки! — И они, конечно, тут же наколдовали себе копии с помощью «Умножающего заклинания», — фыркнула Миллисент, поправляя капюшон. — Но Снейп это предусмотрел — все копии превратились в портреты его самого с подписью «Ленивые студенты — горе факультета». Дафна даже расслабилась и чуть успокоила мысли. Воздух был свеж, пахло свежеиспечённым хлебом из «Сладкого королевства» и дымом из труб «Трёх мётлов». Солнце пробивалось сквозь облака, золотило крыши домов и отбрасывало длинные тени на мощёную улицу. Мимо проходили студенты из разных факультетов, звенели колокольчики над дверями магазинов, где‑то вдалеке играла шарманка, а дети запускали бумажные кораблики в ручей, текущий вдоль главной улицы. Она машинально поправила воротник мантии, поправила прядь волос, выбившуюся из аккуратной причёски, и вдруг замерла. Взгляд зацепился за фигуру впереди. По улице шла женщина — низкая, с роскошными белыми волосами, распущенными и струящимися почти до талии. Её одежда была необычной: белая мантия с капюшоном, немного потрёпанная, но всё ещё благородная по покрою. На лице — восточная полупрозрачная маска, оставлявшая открытыми только глаза, тёмные и глубокие, как омуты. Но что‑то в её походке, в повороте головы показалось Дафне до боли знакомым и не таким. Не движение женщины — нет. Плавное, но в то же время чёткое, уверенное, почти хищное. Не женщина...Это… мужчина. Сердце пропустило удар, затем забилось чаще. Ладони мгновенно вспотели, а в горле пересохло. Она сглотнула, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Это он», — поняла она вдруг, и кровь застучала в висках. — Ой, — воскликнула Дафна, хлопнув себя по лбу и изображая досаду. — Девочки, я совсем забыла! Мне нужно зайти в «Дэрвиш и Бэнгз» за новым набором для ухода за мётлой. Я вас догоню! Трейси удивлённо приподняла бровь, прищурилась: — Прямо сейчас? Мы же собирались в «Сладкое королевство»… И ты только что говорила, что твоя «Нимбус‑2001» в идеальном состоянии! — Да, да, я быстро! — Дафна улыбнулась, стараясь выглядеть беззаботно, но пальцы невольно сжались в кулаки под мантией. — Пять минут, честное слово! Я просто… вспомнила, что забыла заказать полировочную пасту с защитой от дождя. Отец будет в ярости, если я вернусь с потускневшей метлой. Он всегда говорит, что внешний вид — это отражение статуса. Пэнси фыркнула: — Ну ладно, только не задерживайся. Мы возьмём тебе шоколадную лягушку с карточкой Мерлина — он как раз в новой серии. И ещё попробуем новые мятные леденцы с эффектом невесомости! Миллисент закивала: — Говорят, они заставляют язык парить во рту на несколько секунд! — Отлично, спасибо, — Дафна выдавила улыбку. — Буду через пять минут, обещаю! Не дожидаясь ответа, Дафна развернулась и поспешила вслед за загадочной женщиной, стараясь держаться на расстоянии. Она шла быстро, но не бежала — слизеринцы не бегут, они движутся целенаправленно. Заметила, как незнакомка замедлила шаг у лавки артефактов, остановилась, склонилась над витриной. Дафна спряталась за углом соседнего магазина — «Волшебных штучек Зонко», где студенты толпились у витрины с шуточными зельями. Прижалась к стене, выглянула из‑за угла. Женщина склонилась над витриной, внимательно изучая какой‑то предмет — небольшой, блестящий, с рунами по краю. Дафна прищурилась, пытаясь разглядеть получше. Похоже на амулет с гравировкой в виде спирали — возможно, защитный артефакт. Хозяин лавки, низенький толстяк с пышными усами и в жилете с пуговицами в виде черепов, тут же выскочил к ней. — О, прекрасная леди, — пропел он медоточивым голосом, растягивая слова. — Этот точильный камень из когтя дракона — настоящая редкость! Будет стоить четыре галлеона, как‑никак вещь дорогая… Но, пожалуй, для такой красотки мог бы сделать скидку, до двух за небольшую услугу… — он подмигнул и провёл пальцем по краю маски. «Женщина» вздохнула — коротко, раздражённо, и Дафна уловила в этом звуке знакомый тембр. — Понятно… Я зайду позже, — произнесла она низким, чуть хриплым голосом, который никак не вязался с изящной фигурой. Дафна больше не могла ждать. Она вышла из своего укрытия, подошла к витрине и положила на прилавок четыре золотые монеты. — Заверните ей один, пожалуйста, — сказала она, не отрывая взгляда от женщины в маске. Монеты звонко ударились о дерево прилавка. — И, — она сделала шаг вперёд, понизила голос, — давай поговорим за столиком в «Трёх мётлах»… подруга? Коинзелль поняв что его раскусили слегка склонил голову — даже в женском образе его движения оставались по‑мужски чёткими, без лишней плавности. Он медленно повернулся к ней, и в глазах за маской мелькнуло что‑то — удивление? Узнавание? — Жди там. Я буду через десять минут, — произнёс он ломаной женской интонацией, но Дафна уловила под фальшью его настоящий голос. — Хорошо, — кивнула она, стараясь не выдать волнения. Ладони вспотели, сердце колотилось так, что, казалось, вот‑вот выскочит из груди. Но она выпрямилась, расправила плечи — как учили в роду Гринграсс: держать лицо в любой ситуации. Он развернулся и направился вглубь улицы, а Дафна осталась у прилавка, глядя ему вслед. Хозяин лавки хлопал глазами, переводя взгляд с монет на неё. — Э‑э… юная леди, вы уверены? Может, вам тоже что‑то приглянулось? У меня есть отличные амулеты от сглаза, всего за три галлеона… — Нет, спасибо, — бросила она через плечо. — Сдачи не надо. Она развернулась и направилась к «Трём мётлам», чувствуя, как волнение бурлит в груди, но она старалась сохранять спокойствие. Наконец‑то она его нашла. Наконец‑то у неё появится шанс узнать правду. Шагая по улице, Дафна пыталась унять дрожь в пальцах. Всё это время он был где‑то рядом — маскировался, наблюдал, скрывался. Но теперь она знала: Коинзелл — не просто её сон в бреду, во что она уже начинала верить. Он реален. И сегодня она наконец нашла его — после двух лет ожиданий, поисков, бессонных ночей и вопросов без ответов. У входа в «Три мётлы» она остановилась, глубоко вдохнула осенний воздух, поправила мантию и вошла внутрь. В таверне было шумно и людно, пахло элем и жареным мясом, слышался смех и звон кружек. Она сразу нашла свободный столик у окна — с видом на улицу, по которой только что прошёл Коинзелль. Села, сложила руки на столе и стала ждать. Десять минут. Всего десять минут — и она узнает, кто он на самом деле. Взгляд упал на свои пальцы — они слегка подрагивали. Дафна сжала их в кулак под столом, затем распрямила, разгладила складки на мантии. Поправила прядь волос. Сделала глубокий вдох, считая до десяти, как учил отец в моменты сильного волнения. «Спокойно, — мысленно приказала она себе. — Ты Гринграсс. Ты не теряешь самообладания. Ты получишь ответы». За окном по улице шли студенты, смеялись, махали руками. Где‑то заиграла музыка. Но Дафна не замечала ничего вокруг. Она смотрела на дверь таверны и ждала. Ждала того, кто два года назад спас ей жизнь — и с тех пор не выходил у неё из головы. Через десять минут Коинзелл появился у столика у окна в «Трёх мётлах». Он сменил женский наряд на привычную одежду: белый плащ с изорванным подолом, лёгкая броня — нагрудник и наручи, — но меча при нём не было. Капюшон скрывал лицо, лишь кроваво‑красные глаза сверкали из тени, словно два уголька в ночи. Он молча сел напротив Дафны, и она невольно отметила, как плавно, почти бесшумно он двигается — ни единого лишнего жеста, ни единого звука, кроме лёгкого шороха ткани. Дафна невольно выпрямилась, стараясь держать осанку — как учили в роду Гринграсс. Она окинула взглядом фигуру Коинзелля: несмотря на плащ и броню, он казался компактным, даже хрупким. Когда он сел, разница в росте стала особенно заметна: он был ниже её — всего около 165 см, тогда как её рост составлял 178 см. Но это несоответствие никак не умаляло его ауры силы: в каждом движении читалась уверенность, в глазах — опыт, накопленный годами. — Я тебе ничего не скажу за свою историю, — произнёс он твёрдо, не дожидаясь вопросов. Его голос звучал глухо из‑под капюшона, но в нём чувствовалась непреклонная сила. — Если тебе что‑то не нравится, я пойду. Дафна покачала головой, сглотнув. Она вдруг осознала, насколько близко к ней сидит тот, кого она искала два года. Его аура — смесь опасности и загадочности — ощущалась почти физически. — Я не для допроса тебя позвала, — она запнулась подбирая слова, и поправила прядь волос, упавшую на лицо. — Просто… Я хочу отблагодарить тебя. Хотя бы за то, что спас нас тогда в лесу. За то, что дал нам шанс выжить. Коинзелл чуть склонил голову, изучая её взглядом. В его глазах мелькнуло что‑то — не раздражение, а скорее… любопытство? Он медленно провёл пальцами по краю стола, словно оценивая его гладкость, затем слегка постучал по дереву кончиками пальцев — три коротких удара, будто подавая какой‑то сигнал самому себе. — Тогда закажи эля. И не сливочного, а настоящего. В этот момент к столику подошёл Аберфорт Дамблдор, протирая кружку полотенцем. Его взгляд скользнул по Дафне, затем переместился на Коинзелля. — Мисс Гринграсс, — вежливо, но твёрдо произнёс он, — вам же семнадцать. Простите, но, несмотря на ваш статус, налить вам не могу. — Это мне вообще‑то, — вмешался Коинзелл, слегка повернув голову. Его голос прозвучал ровно, без вызова, но с явной властностью. Аберфорт перевёл взгляд на него, нахмурился: — Тебе тем более. Слишком молодо выглядишь… Не успел бармен договорить, как Коинзелл резко схватил его за пальцы и ловко выгнул их назад с хрустом, но не переломом. Движение было настолько быстрым и точным, что Аберфорт, охнув, вынужден был опуститься на колени рядом со столиком. Дафна невольно вздрогнула, но не издала ни звука — слизеринское самообладание не позволило выдать испуг. Она лишь слегка сжала край скатерти под столом, стараясь сохранить невозмутимость, и бросила короткий взгляд на посетителей поблизости — никто, казалось, не заметил этой короткой стычки. — Десять лет прошло, Аберфорт, — тихо, но властно произнёс Коинзелл. Его голос стал глубже, в нём зазвучали стальные нотки. — Неужели не узнаёшь? Аберфорт побледнел. Его глаза расширились от шока. Он впился взглядом в лицо под капюшоном, затем перевёл взгляд на шрам, едва видимый в тени. Эти глаза и шрам забыть ему невозможно. — К‑к‑Коинзелль?! — выдохнул он. — Это как вообще понимать?! Ты вообще не постарел за десять лет! — Не твоего ума дела, — отрезал он, отпуская его пальцы. — Тащи эль «Лондонский». Как тогда. Она платит. Аберфорт поднялся, потирая руку. Он бросил быстрый взгляд на Дафну, затем снова на воина. В его глазах читалось неподдельное изумление и… что‑то ещё, отдалённо напоминающее страх. — Сейчас будет, — пробормотал он и поспешил к стойке, на ходу бросив короткий взгляд через плечо. Дафна, молча наблюдавшая за этой сценой, наконец обрела дар речи. Её пальцы слегка дрожали, но она сжала их под столом, стараясь сохранить спокойствие. — Ты… знаком с Аберфортом? И он знал тебя десять лет назад? И как понимать «не постарел»? Эликсир Фламеля? — она выпалила вопросы один за другим, не в силах сдержать любопытство. Коинзелль откинулся на спинку стула, капюшон чуть сдвинулся, открывая шрам на левой брови — тот самый, который она запомнила той ночью в лесу. Он помолчал, будто решая, стоит ли отвечать. И не ответил. Вместо этого он слегка наклонил голову, и его красные глаза на мгновение встретились с её взглядом. Аберфорт вернулся, поставил на стол две кружки — тёмного эля для Коинзелла и сливочного для Дафны — и быстро отошёл, стараясь не встречаться взглядом с воином. Дафна взяла свою кружку, медленно поднесла её к губам. Аромат сливочного эля с нотками ванили и корицы заполнил пространство. Она сделала небольшой глоток, ощутив тепло, разливающееся по телу. Напиток был сладким, с лёгкой пряностью, и на мгновение она позволила себе расслабиться, наслаждаясь вкусом. Кончиками пальцев она ощутила лёгкую влагу на керамике, провела большим пальцем по краю кружки. Затем поставила кружку на стол, аккуратно вытерла уголок губ салфеткой и слегка улыбнулась, глядя на Коинзелль. Коинзелль тем временем поднял свою кружку. Его пальцы крепко обхватили керамику — сильные, с заметными мозолями от оружия. Он сделал глоток, медленно, смакуя. На мгновение прикрыл глаза, будто оценивая вкус, затем открыл их и поставил кружку на стол с тихим стуком. По краю его губ осталась тонкая капля эля — он провёл языком, слизывая её, и это простое движение вдруг показалось Дафне удивительно естественным для него. — Значит, ты всё это время был где‑то рядом? — спросила Дафна, понизив голос. — В Хогсмиде? В лесу? Почему ты не дал о себе знать? Коинзелль сделал ещё один глоток, посмотрел на неё сквозь край кружки. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим. — Иногда рядом. Иногда далеко, — произнёс он. — Я не привязан к одному месту. Просто для таких, как я, самое место в глуши. Там, где не ищут. Там, где не судят. Он поставил кружку на стол и посмотрел прямо на Дафну. В его кроваво‑красных глазах читалась странная смесь усталости и силы — силы, которая не подвластна времени. Она поймала себя на мысли, что не может отвести взгляд. — Ты хотела благодарности, — сказал он. — Ты её выразила. Теперь слушай: если ты хочешь лезть в моё прошлое, девчушка, то знай — у тебя не выйдет. Я не тот, кого можно разгадать по паре вопросов. Дафна сжала кружку в руках, пропустив пренебрежительное «девчушка» мимо ушей. Её гордость не позволила вспыхнуть гневу — вместо этого она почувствовала ещё большее желание понять его. — Но я хочу понять, — тихо произнесла она. — Хочу знать, кто ты. И почему ты там живёшь. Просто понять. Не судить. Не использовать. Просто… понять. Коинзелл усмехнулся — впервые за весь разговор. Улыбка вышла горькой, но в ней промелькнуло что‑то отдалённо похожее на одобрение. — Возможно, однажды ты узнаешь. Но не сегодня. Он поднялся из‑за стола, плащ плавно скользнул за его спиной. Дафна тоже встала — выше него на несколько сантиметров, но это не имело значения. Она расправила плечи, глядя ему прямо в глаза, и слегка приподняла подбородок — жест, который в её семье означал готовность стоять на своём. — Кстати, как тебя зовут? Дама Рода Гринграсс? — спросил он неожиданно. — Дафна. Дафна Гринграсс. — Я вроде назывался, но повторюсь — Коинзелл. Они пожали руки. Его ладонь была твёрдой, тёплой, с заметной шершавостью на пальцах. Дафна на мгновение задержала руку в его хватке — чуть дольше, чем требовалось для формального рукопожатия. Коинзелль на мгновение замер, удивлённо глядя на её лицо. В его глазах отразилось что‑то вроде изумления — он явно не ожидал увидеть на нём удовлетворение, а не отвращение. То, что она, чистокровная волшебница из древнего рода, жмёт ему руку как равной, казалось, тронуло его. Он слегка сжал её пальцы в ответ — не сильно, но ощутимо, будто признавая её искренность. — Бывай, Дафна, — произнёс он почти шёпотом. Затем, накинув капюшон, Коинзелль развернулся и направился к выходу. Его шаги звучали ровно, уверенно, и вскоре он растворился в толпе у дверей. Дафна опустилась на стул, «Всё только начинается Коинзелль…» - Подумала она. Дафна осталась сидеть за столиком, глядя на дверь, за которой исчез Коинзелл. Остатки эля в кружке остывали, но она не замечала этого. Её мысли крутились вокруг загадочного воина: не постарел за десять лет, знаком с Аберфортом. «Не все в общине магов знают, что это брат Дамблдора, — размышляла она, — но почему они знакомы? Что связывает их? И почему Аберфорт так явно его боится — или, скорее, относится с почтительным трепетом?» Она резко повернулась к Аберфорту, который протирал стойку неподалёку. Его движения были размеренными, почти медитативными — он проводил полотенцем по дереву, словно стирал не капли эля, а следы прошлых событий. — Расскажите мне о нём, — твёрдо сказала Дафна, поднимая подбородок. — О Коинзелле. Вы ведь знаете его? Аберфорт вздохнул, отложил полотенце и подошёл ближе. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным. Он окинул взглядом зал — убедился, что поблизости нет лишних ушей, — и присаживался на свободный стул напротив. — Я виделся с ним всего пару раз, — произнёс он, потирая ладонь, будто до сих пор ощущал боль от недавнего захвата. — И каждый раз это было… необычно. К сожалению, я ничего не знаю, кроме его имени и того, что он очень опасный. — Когда вы встретились впервые? — нетерпеливо спросила Дафна, подаваясь вперёд. Её пальцы непроизвольно сжали край стола. — Тринадцать лет назад, — ответил Аберфорт. — За несколько дней до падения Того‑Кого‑Нельзя‑Называть. Я тогда оказался в ловушке — отряд тёмных магов загнал меня в тупик у окраины Хогсмида. Наверное, прознали, чей я брат. Я уже готовился к худшему, когда появился он. Аберфорт замолчал, будто заново переживая тот момент. Его взгляд устремился куда‑то вдаль, за пределы таверны, в прошлое. — Он двигался так же, как сегодня, — продолжил он, потирая руку. — Быстро, точно, без лишних движений. Отряд из девяти магов! Да ещё и фанатики — и он расправился с ними за минуту! Ни заклинаний, ни палочек — только меч и эти странные клинки на косах. Потом он просто посмотрел на меня, стряхнул кровь с клинка и сказал: «В следующий раз будь осторожнее. Ночь — время страха, презрения и безумия». И ушёл, шагая по окровавленным телам в сторону Запретного Леса. Я тогда подумал: может, он дух какой‑нибудь? Или древняя фея? Мир наш необъятный. Все знать невозможно. Дафна слушала, затаив дыхание. В её воображении возникала картина: тёмная улица, окровавленные тела, фигура в плаще, уходящая в ночь. — А вторая встреча? — прошептала она. — Спустя три года, — кивнул Аберфорт. — Я увидел его здесь, в «Трёх мётлах». Он стоял у окна, смотрел на улицу. Шёл дождь с грозой, а у него ещё был большой тканевый мешок с какими‑то вещами. Видимо, он раз в определённый промежуток времени ходит за покупками. Я подошёл, хотел поблагодарить… Он сначала не хотел принимать благодарность, но я настоял. Мы выпили эля — как сегодня. Он почти ничего не сказал. — Совсем ничего? — нахмурилась Дафна. Аберфорт пожал плечами: — Да. Я спросил, откуда он, кто он такой. А он только усмехнулся и ответил: «Я — тот, кто приходит, когда нужно. И ухожу, когда больше не нужен». Потом встал и вышел. С тех пор я его не видел… до сегодняшнего дня. Дафна задумалась, машинально проведя пальцем по краю кружки. — Но он не постарел, — сказала она. — Вы сами это заметили. Как такое возможно? Аберфорт наклонился ближе, понизив голос: — Есть места и существа, которые далеки от нашего понимания. Может, он оттуда из таких мест? Или… может, он сам — часть или порождение древней магии? Не знаю. И не хочу знать. — Вы думаете, он не совсем человек? — тихо спросила Дафна, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Аберфорт помолчал, потом кивнул: — Думаю, он — нечто большее. Или нечто иное. Он не из тех, кто ищет славы или признания. Он приходит, делает то, что должен, и уходит. И лучше не пытаться его преследовать. Дафна вспомнила предупреждение Коинзелла: «Если ты хочешь лезть в моё прошлое, девчушка, то знай — у тебя не выйдет». — Но он спас меня, два года назад, — возразила она. — И моего отца. Разве это не значит, что он… хороший? — По личному опыту, такие, как он, стоят вне понятий добра и зла, — серьёзно ответил Аберфорт. — Не знаю, кто он… Но знаю, что он меня спас. Превратил отделение Пожирателей в решето за минуту. Поэтому я в его прошлое не лезу. Захочет — сам расскажет. А если лезть к нему… — он не закончил фразу, но Дафна поняла: последствия могут быть непредсказуемыми. — Спасибо, — тихо сказала она, поднимаясь из‑за стола. — Вы рассказали больше, чем я ожидала. Аберфорт кивнул: — Только помни: некоторые тайны лучше оставить нераскрытыми. Особенно те, что связаны с такими, как Коинзелль. Дафна вышла из «Трёх мётел» на улицу. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона. Ветер шевелил её волосы, доносил запахи осени: опавших листьев, дыма из труб, далёкого леса. В голове крутились слова Аберфорта, образы из его рассказа и последнее предупреждение Коинзелль. Но вместо страха в груди разгоралось что‑то другое — решимость. Она найдёт способ понять, кто он. И, возможно, поможет ему, если понадобится. Даже если это опасно. Коинзелль — не просто загадочный воин. Он — ключ к чему‑то гораздо большему. Знала бы она, насколько большему… Дафна остановилась на мгновение, подняла взгляд к небу. Облака, подсвеченные закатом, напоминали ей крылья каких‑то гигантских птиц. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и зашагала вперёд — навстречу неизвестности, навстречу судьбе, которая, она чувствовала, теперь тесно связана с судьбой Коинзелля.