Ведьмин дом

Кабы всё ты знал, так бы мельницы ломал

Гермиона Грейнджер была всегда чрезвычайно любопытна. Её привлекали новые знания, странные события и неразгаданные тайны. И с одной из них она неожиданно столкнулась в своей семье. Дело было так. Когда у Гермионы умерла бабушка — мамина мама, девочка спасала Сириуса от дементоров и на похороны прибыть не могла. Бабушка была старенькая, ей точно было девяносто пять, если не больше, она родила маму Гермионы после сорока, да и сама Гермиона появилась, когда Джин Грейнджер было тридцать девять. Бабушку Гермиона знала плохо, её мать по каким-то причинам старалась свести общение с Кэтрин Уилкинс к минимуму. За всё время они встречались раз десять, бабушка жила в Манчестере, Грейнджеры в Кроули, не самый ближний свет. Гермиона хорошо помнила одну из встреч, на которой она по детской наивности похвасталась, что её пригласили в закрытую и очень престижную школу в Шотландии. А мама посетовала, что не хочет отпускать дочурку. — Джин, — сурово воскликнула бабушка, обращаясь к маме, — если бы ты сказала мне раньше, что девочка проявляет магические способности, мы могли бы избежать этого! Что странно, в тот раз мама признала бабушкину правоту, оставив любопытную Гермиону в недоумении. Ведь не было ничего прекраснее магии, а Гермиона была особенной — она была ведьмой. Не то что мама и бабушка. Каково же было удивление Гермионы, когда по прибытии домой после третьего курса, заплаканная мама объявила ей, что им предстоит визит к нотариусу для оглашения завещания, и все ждали только её. Из страшно важной дипломатической командировки с Балкан вернулся дядя Майкл с женой и двумя весьма противными прыщавыми кузенами, близнецами лет семнадцати, которые имели наглость смотреть на почти пятнадцатилетнюю Гермиону с пренебрежением. Ну и пусть их. Нотариус начал зачитывать завещание. Сыну Кэтрин Уилкинс — Майклу Уилкинсу достался трёхэтажный дом в Манчестере, пятьдесят тысяч фунтов стерлингов и коллекция викторианских монет. Джин Грейнджер, единственная дочь, получила сто пятьдесят тысяч. А Гермионе достался земельный участок площадью четырнадцать акров в небольшой деревушке Леткомб Хилл, в Оксофордшире, в долине Белой Лошади, вся бабушкина библиотека и личные записи. — А что насчёт драгоценностей? — поинтересовался дядя Майкл. — Помнится у матери был гарнитур времён королевы Анны и приличная коллекция викторианских брошей. — В перечне имущества, наследуемого с коттеджем в Манчестере, драгоценности отсутствуют, но имеется пара довольно ценных картин. Вот, взгляните. — Нотариус передал дяде список на пять листов. Тот бегло по нему пробежался, и не увидев ожидаемого спросил: — Правильно ли я понимаю, что где бы ни были найдены драгоценности, если они до сих пор не проданы и подарены, то согласно закону, они перейдут ко мне? — На этот счёт в завещании есть оговорка, мистер Уилкинс, — мистер Бейли, нотариус, старался сохранять ровный тон. Он, как юрист, знал, что грязнее споров наследников, только дрязги бывших супругов, — любое имущество, не перечисленное в завещании переходит по женской линии мисс Гермионе Грейнджер на основании королевского указания от 1699 года. — Мисс, — обратился к Гермионе нотариус, когда дядюшка разочарованно выдохнул, — я очень сомневаюсь, что у покойной было иное имущество. Но Вам чрезвычайно повезло, участок недавно оценили, налог на наследство уплачивать не надо. Хоть Оксфорд и находится в каких-то двадцати пяти милях, а участок довольно большой, он не представляет особенной ценности, зарос, заброшен и находится вдали от сколь-нибудь важной инфраструктуры. Вы вложите в его освоение в три раза больше его стоимости, а он оценён сто восемнадцать тысяч фунтов. Возможно Вы захотите отказаться от столь обременительного приобретения? И тут у Гермионы взыграло любопытство. Не столь близка она была с бабушкой, чтобы быть внесённой в завещание, а значит за всем этим скрывается какая-то тайна. Ответ можно будет поискать в бумагах и на этом участке. А отказаться от книг она и вовсе не могла. — Разумеется я согласна принять наследство, — стараясь выглядеть солидно и взросло, ответила она. — Отлично, исполнителем завещания в части участка назначен Питер Уэйкфилд, владелец аптеки из Леткомб Хилл, Вам необходимо оформить разрешение на представительство, уплатить пошлину, я предоставлю его контактную информацию. Фамилия аптекаря показалась Гермионе смутно знакомой, и она какое-то время размышляла об этом, но потом отвлеклась, когда нотариус сообщил, что книг, предназначенных ей всего три десятка, и они вместе с бумагами будут доставлены в Кроули в течение недели.

***

Уговаривать родителей отвезти её в Оксфордшир пришлось долго, целых три дня, обычно Гермионе хватало двух часов. Но девочка торопилась, ей пришло приглашение от Уизли на чемпионат мира по квиддичу, а она даже не приступила к просмотру бумаг от бабушки, да и в принципе дел была масса, домашнее задание тоже требовало внимания. Питер Уэйкфилд оказался жизнерадостным мужчиной слегка за пятьдесят, среднего роста, румяным, крепким, с прямыми соломенными волосами. В своей аптеке он встретил их как полагается фармацевту, в халате, но узнав цель визита, резво закрыл аптеку, накинул на клетчатую рубашку твидовый пиджак, натянул кепку и занял место в машине рядом с мистером Грейнджером, чтобы показать дорогу. — Сейчас тихо, клиентов мало, то ли дело осенью и зимой. Так что я свободен. Тут ехать пять минут, буквально три мили. Аптекарь был весьма разговорчивым, и пока машина двигалась по просёлочной дороге, Грейнджеры услышали историю деревни, получили приглашение на чай к тётушке Тилии, ведь она была в приятельских отношениях с миссис Уилкинс, узнали, что документы на участок будут готовы в течение трёх недель, согласились, что погода в этом году прекрасная, а инфляция высокая. Информация о том, что миссис Питер Уэйкфилд, супруге аптекаря, нездоровится в последнее время, пожалуй была лишней. — Приехали, — заявил мистер Грейнджер, внезапно тормозя, — дальше дороги нет. Придётся идти пешком? — он посмотрел на мистера Уэйкфилда. — Как нет? — удивилась Гермиона, на её взгляд, дорога была на месте. Причём не грунтовая, а каменная, похожая на старинную мостовую. — Да, юная леди, тут только небольшая тропинка через заросли. В ту степь мало кто ходит, участок уж больно непривлекательный. Точнее участки. Их два — побольше, по правую руку — Ваш, хозяин того, что поменьше, слева, мне неизвестен. Гермиона переглянулась с матерью, та тоже недоуменно хмурилась, но они обе предпочли промолчать. — За мной, — жизнерадостно воскликнул аптекарь, приглашая Грейнджеров следовать за ним, — идите след в след. Семья покинула автомобиль и выстроилась в цепочку за Уэйкфилдом, хотя Гермиона совершенно не понимала зачем. Они шли по одному Питеру понятной траектории, то по центру мостовой, то немного смещаясь к правому краю. Аптекарь то и дело отмахивался от несуществующих веток, придерживая их для Джона Грейнджера, тот в свою очередь для своих дам. Дамы шли свободно. Дорога закончилась примерно через двести футов на краю поляны. — Вот, мисс Грейнджер, Ваши владения, — он махнул направо, — от терновника и до тех деревьев вдали. Откровенно говоря, состояние не очень. Дороги нет, электричества не предвидится, про газ вообще молчу. Вода — если только скважину бурить. Но вода в наших местах глубоко. Тут одних сорняков и камней десять грузовиков вывозить. Ничего особенно страшного перед собой Гермиона не увидела. Да, терновые кусты были довольно густыми, но в остальном перед ней был красивый луг, с цветущими травами. Недалеко росли три крупных дуба, группой. Левее, на соседнем участке, было поразнообразнее: несколько хвойных деревьев, берёзы, старый вяз и несколько ясеней. — But whether a lad be sober or sad, Or mellow with ale from the horn, He will take no wrong when he lieth along ‘Neath Oak, and Ash, and Thorn! — процитировала Гермиона Киплинга вслух. — Вы очень точно уловили, мисс Гермиона, мне тоже кажется, что тут витает дух старой доброй Англии. — подхватил Питер. Никаких духов девушка, естественно не ощутила, а вот желание построить дом, наполнить его магией и, как ни странно, детским смехом, вполне. «Наваждение какое-то», — подумала Гермиона, помотала головой и двинулась вперёд на участок, вдоль терновых кустов. — Куда Вы? Там могут быть змеи! — попытался остановить её Питер, но она не услышала. «Зверобой ещё рано собирать, как и пижму, но возможно здесь растёт мята и мелисса. И тёрн тоже не созрел, — рассеянно думала девушка, рассматривая окружающие травы и кустарники. — Как под ним спать, ума не приложу, не дуб же. Надо освежить знания по гербологии и ботанике, лично собранные травы, помнится, лучше аптечных сборов». Терновые заросли внезапно закончились, а Гермиона, задумавшись, чуть не споткнулась об огромный камень, который не было видно с дороги. «Ого, да тут родник!», — обрадовалась она, ловко перепрыгнула камень и склонилась к воде. — Гермиона! — через какое-то время, издалека, раздался встревоженный голос матери, — возвращайся! Девушка умылась в роднике, местность вокруг которого исследовала, поднялась и помахала спутникам рукой, что всё в порядке. Оказалось, что забралась она довольно далеко. Действительно, надо было возвращаться. У неё будет время, чтобы познакомиться со своей землёй поближе. Но она сразу поняла, что влюбилась в это место. К дороге Гермиона выбралась с широкой улыбкой на лице. Около машины Джону внезапно стало плохо и его вырвало прямо на обочину. Джин засуетилась, занервничала, и Питер неуклюже попытался её успокоить: — Меня, если честно в этом месте всегда подташнивает, да и вестибулярный аппарат пошаливает, холмы они такие. Не переживайте, чай моей тётушки целебный, мигом все симптомы снимет. Давайте я за руль сяду, — предложил он. Джону Грейнджеру не хотелось доверять свой новый Рейнджровер незнакомцу, но выбора не было, Джин машину не водила совсем, а Гермиона только училась.

***

Домик Тилии Уэйкфилд был первым в деревне, если смотреть со стороны новых владений Гермионы, и последним, на отшибе, если ехать по дороге из Оксфорда. Хозяйке, как сначала показалось Гермионе, было около восьмидесяти, но затем она поняла, что она намного, намного старше. Тем не менее передвигалась она по дому довольно шустро. Грейнджеры сначала очень смущались и пытались называть ту миссис Уэйкфилд, но услышав, что миссис Уэйкфилд — это Агнес, жена Питера, а её надо называть тётушкой Тилией, Тилли или Тиль, смирились. Уже через полчаса светской болтовни никак иначе старушку и не называли. — Пойдём, душенька, — обратилась Тилия к Гермионе, — поможешь мне с чаем, поболтаем заодно. Девушка последовала за старушкой на просторную кухню с окнами в сад. И тут тётушка Тиль удивила её. Ловко достав из рукава палочку, она подожгла старинную дровяную плиту, наполнила водой при помощи заклинания чайник и отлевитировала его на огонь. — Пусть покипит, будет подозрительно, если мы вернёмся быстро. — Так Вы волшебница! — восторженно воскликнула Гермиона. — Тихо, — шикнула хозяйка, — не стоит пугать твоих родителей. Твоя мать вон как скривилась, когда узнала, что я дружила с Кэтрин. Я постарше твоей бабушки лет на двадцать буду, но в этих местах Кэт появилась раньше меня, ещё до войны. Она помогла матушке Питера разрешиться от бремени, роды были тяжёлыми. Я сюда переехала в семьдесят восьмом, как только с работы уволилась. С тех пор я тут, на пенсии можно сказать. Кэти приезжала по несколько раз в год, и каждый раз тут рожали, чуйка у неё была на роды феноменальная, дар можно сказать. Она у меня останавливалась. Так и подружились. Очень ей хотелось тут дом построить. Участок ей от матери достался, а той от её матери, и так далее. — Мне тоже хочется, — вдруг сказала Гермиона, — даже показалось, что это наваждение какое. Ещё на участке что-то похожее на магглооталкивающие чары было, мистер Уэйкфилд и папа видели узкую заросшую тропку, а мы с мамой видели мостовую. Странно это. — Никакое не наваждение, просто земля почувствовала хозяйку. Тебе бы тут на несколько дней остаться. Хочешь я твоих Конфундусом приложу? Тебе же нельзя колдовать вне Хогвартса. А чары, пожалуй на участке есть, только автор их мне не известен, раньше их точно не было. Надо искать второго владельца, да среди наших, похоже на дело палочки неизвестного волшебника. — Не надо Конфундусом, — тихо сказала Гермиона, вдруг подумав, что Минерва МакГонагалл, в девяносто первом родителей этим самым заклинанием сильно приложила, и вспомнила как бабушка потом ругалась на маму и отпаивала родителей своими травками, — я смогу договориться.

***

Джин Грейнджер читала письмо, оставленное ей матерью у Тилии Уэйкфилд перед смертью, и у неё по щёкам текли слёзы. Джон попытался её обнять, но его до сих пор мутило, несмотря на успокаивающий чай, сделанный тётушкой Тилли. Гермиона в это же время читала своё письмо. Дорогая Гермиона, — гласило письмо. Если ты читаешь это письмо, значит уже знакома с Тиль. Как ты уже знаешь из завещания, тебе я оставила земельный участок, правда же он прелестен? Я так мечтала повесить в дубах качели и качать на них твою маму и тебя, но видимо не судьба. Мои книги и записи тоже твои. Те, что передали с нотариусом, можешь читать смело, это учебники и художественная литература. Основная библиотека пусть пока хранится у Тилии. В ней много довольно специфичной литературы по медицине, травам и целительству, которые надо читать в определённой последовательности. Я знаю, что ты очень любопытна, и готова учиться круглосуточно, но поверь, недостаточно прочитать все книги, до некоторых надо дорасти, поэтому не обижайся. Моя дорогая подруга помогла мне зачаровать их так, чтобы информация открывалась тебе постепенно. Не стоит рушить картину мира сразу. Начни с моего дневника, старого травника и учебника по анатомии. Не знаю в какое время года меня не станет, но если это произошло весной или летом, найди в травнике список растений, которые надо обязательно заготовить до начала учебного года в Хогвартсе, они тебе понадобятся. Полагаю Майкл поинтересовался судьбой моих украшений? Они находятся у Тилли и принадлежат тебе. Дело совсем не в их высокой стоимости, просто они предназначены для передачи по женской линии. Скоро ты поймёшь почему. Найди среди них кулон с лунным камнем и носи его постоянно, не снимая! Он поможет сохранить нашу с тобой тайну от посторонних. Если ты уже была на участке, то поняла, что он очаровывает невероятно, на землю тянет вернуться, построить дом и растить в нём детей. Но не всё так просто. Давным-давно одна из моих прабабушек попала в затруднительное положение и была вынуждена заложить часть земли. По злому року, долг ей выплатить не удалось, и теперь наша земля, принадлежит неизвестным людям. Они не объявлялись уже пятьдесят лет, их данные не указаны ни в каких регистрах. Пока не выкупишь вторую часть участка или иным способом не решишь вопрос со вторым владельцем, дом не построить. Часть украшений можешь для этого продать. Я тебе немного завидую, ты находишься на пороге интересных открытий, которые, я очень надеюсь, изменят твою жизнь в положительном смысле. Расширят горизонты твоих магических способностей, что мне давно известно о магии, ты вероятно уже поняла, и самое главное — сделают тебя счастливой. И последнее пожелание, начни вести дневник. Я оставила Тилли особенный ежедневник для тебя. Напомни ей, пожалуйста, что плоды тёрна придётся собирать самой, пусть Питер её довезёт, он очень любит терновое вино. Береги маму и отца, люблю тебя, Твоя бабушка Кэтрин Уилкинс. Уговорить родителей оставить её на несколько дней с Тилли, чтобы разобрать бумаги, Гермионе удалось легко. Джин была сильно подавлена, видно, что она хотела бы пережить горе в одиночестве, и оставила Гермиону в Леткомб Хилл с Уэйкфилдами, даже колдовать не пришлось.

***

— Тётушка Тиль, расскажите мне о бабушке, пожалуйста, — попросила Гермиона следующим вечером, вернувшись с участка. Собранные ею травы сейчас сушились в саду миссис Уэйкфилд, под навесом. О некоторых из них Гермиона не знала ничего и сильно расстроилась пробелами в своём образовании, что маггловском, что магическом. Руки так и чесались схватить учебники и читать, читать, читать. — Я плохо её знала. Знаю, что она маму ругала за то, что я в Хогвартс попала, и не понимаю почему. Силу же контролировать надо. — Кэтрин была особенной. Врач от Бога, можно сказать. Она говорила, что у вас по женской линии все повитухами да травницами были, а она первая получила образование в университете. Самые сложные роды вела. — Врач? — удивилась Гермиона, про Бога она тоже удивилась, неожиданно слышать такое от волшебницы, — разве волшебники не называют врачей целителями? — Чему ты удивляешься? — Я хоть и давно родилась, но я, в отличие от тебя, магглорожденная волшебница. Да и после выхода на пенсию в основном в этом мире живу. — Так и я магглорожденная, — уверенно сказала Гермиона. Тиль ничего ей не ответила лишь улыбнулась и покачала головой. Сделав глоток чая, она продолжила: — Муж её, твой дедушка, умер в начале шестидесятых, она в нём души не чаяла, любила безумно, но работа у неё стояла на первом месте всегда. Возможно в этом суть семейного конфликта, а может что произошло, врать не буду. В дневнике сама прочитаешь. Характером Кэт была властная, всегда чётко знала что хочет, уверенная в своей правоте, на оппонентов давила авторитетом. Она очень переживала, что твоя мама к тебе не подпускает, бережёт от влияния. И да, она знала как сделать так, чтобы тебя не взяли в Хогвартс. — Но в Хогвартсе я узнала столько нового и интересного! — воодушевлённо и чуть возмущённо заявила девочка. — Я лучшая ученица на курсе, на лучшем факультете! — О, я была в таком же восторге, понимаю. Но мир многогранен, и можно получить домашнее образование не хуже. Думаю, в отношении твоей бабушки к школе было что-то личное, возможно семейное, идущее из истории рода. — Вы считаете, что она была слабой ведьмой? И обиделась, что её не пригласили? Тиль рассмеялась тихим старческим смехом: — Разумеется нет, слабой она точно не была, а признаваться, что была ведьмой никому не собиралась, отрицала яростно. Хотя полагаю, что дар у неё был, и именно к целительству. А ещё ты на неё очень похожа внешне. Джин тоже похожа, но она сделала максимум, чтобы отличаться — короткая стрижка, волос покрасила в тёмный. Не зря Кэт тебе всё оставила, я в тебе вижу ту же искру, что в ней была. Больше пока ничего не скажу, начни читать её дневник, многое тебе откроется. — Вы его читали? — с подозрением спросила Гермиона. — Нет, что ты, его открыть сможешь только ты. У Гермионы от предвкушения тайны, только её, той, что с мальчишками делиться не будешь, после этого разговора аж кончики волос искорками потрескивали. Только было немного страшно, что дневник был закрыт от посторонних при помощи тёмной, не дай Мерлин, кровной магии. В такую тайну светлая Гермиона погружаться не хотела бы.

***

На следующий день, от чтения дневника её отвлекла сова из школы, принесшая список учебников. — Не понимаю, — пожаловалась она Тилии, — зачем нам парадные мантии? В прошлом году таких требований не было. — Мне одна птичка из министерства нашептала, — заговорщическим тоном начала тётушка, — не смотри на меня так, я никогда не говорила, что не поддерживаю связи с волшебниками. Так вот, она нашептала, что в этом году Хогвартс принимает Турнир Трёх Волшебников, а значит будет Святочный бал. Только это огромный секрет, о котором директор расскажет студентам только первого сентября. И ты молчи, информация — золото. — Сейчас бы Историю Хогвартса почитать, там наверняка про турнир всё написано. — Я тебе отдам свой экземпляр, — пообещала Тиль, — издание тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года, там много интересного можно найти, в отличие от современных изданий. Гермиона тут же сделала стойку и забросала Тилли вопросами. — Всё потом, сейчас пойдём выбирать тебе украшения, приличествующие балу. — Бабушка писала о кулоне с лунным камнем, что нужно носить не снимая, — вспомнила письмо девушка. — Лунный камень? Да, он подойдёт. К нему выберем серьги и брошку к мантии. Будешь покупать платье, помни, как дебютантке тебе положены нежные, пастельные тона, обрати внимание на молочный и голубой. Лучше голубой — он отлично будет смотреться с тоном твоей кожи. Мантию бери на тон-два темнее. Следующие два часа волшебницы с упоением рассматривали украшения Кэтрин Уилкинс, оценив и изумрудный гарнитур времён королевы Анны, не подходящий юной девочке, но изумительно красивый, и несколько брошек, и тиару с жемчугом, и много всего разного. Кулон Гермиона надела сразу, убрав под одежду. Никакой магии от него она не почувствовала, но волю покойной выполнила и на том успокоилась. — К этим изящным серёжкам понадобится высокая причёска, — заметила Тиль. Серьги были серебряные с тремя лунными камнями на длинных цепочках разной длины каждая. — Не уверена, что с моими волосами что-то можно сделать, — тряхнула гривой Гермиона. — Даже маленький флакончик поттеровского «Простоблеска» сотворит чудо. А волосы, как Кэтрин говорила, показатель настроения. У неё так же было. От упругих кудрей при умиротворении, до мочалки, с молниями на кончиках, когда она была в бешенстве. Тебе просто надо понять себя и принять свою магию. Взаимосвязь волос с настроением Гермиона заметила давно, но думала что так у всех, оказалось, это семейная особенность. «Вероятно бабушка всё-таки была ведьмой, слабенькой, типа деревенской знахарки», — успокаивала себя Гермиона по пути домой через несколько дней пребывания у Тилли. — «Но я считаю, что академическое образование, теория магии, трансфигурация и чары важнее деревенских наговоров. Хотя травы… травы это интересно. Целительство тоже». С тётушкой она договорилась переписываться, да и сама Тиль обещала ей подкидывать книжки из бабушкиной библиотеки, по мере их появления. На чемпионат мира по квиддичу Гермиона ехала в растрёпанных чувствах, начав читать подаренную «Историю Хогвартса», с пошатнувшимся отношением к некоторым авторитетам. И до этого она дошла сама, анализируя, сопоставляя и вспоминая. Кулон слегка нагревался, но девочка этого не замечала.