Чужак

Тэхён проснулся в восемь. Внизу слышались мамины шаги и звон посуды. Он умылся, натянул шорты и спустился. Сонхи хлопотала у плиты, Чонгук сидел за столом, пил холодный чай и смотрел на букет — цветы за ночь немного распустились, стали ещё пышнее. При виде Тэхёна Чонгук чуть улыбнулся, но ничего не сказал. Тэхён кивнул в ответ и сел на своё место. После завтрака Сонхи собралась на работу. Она перецеловала их обоих — сначала Тэхёна в макушку, потом, чуть помедлив, Чонгука в щёку. Тот покраснел, но не отстранился. Удивительно, как эта женщина прикипела к Чонгуку всего за пару дней. — Еда в холодильнике, — сказала она с порога. — Дождь не страшный, но если будет ливень, не выходите. И Чонгук, ты сегодня ночуешь? — Если можно, — тихо ответил Чонгук. — Нужно, — кивнула Сонхи и вышла. Тэхён смотрел на закрывшуюся дверь несколько секунд, потом повернулся к Чонгуку. — Поехали на море. — Сейчас? — Чонгук поднял брови. — Дождь же. — Лёгкий, — Тэхён пожал плечами. — Я люблю купаться в дождь.  Чонгук посмотрел в окно. Тучи висели низко, но кое-где между ними пробивались солнечные лучи. — Хорошо, — сказал он. — Поехали. Через полчаса они уже сидели на байке — Чонгук впереди, Тэхён сзади. Дорога до пляжа заняла минут двадцать. Дождь действительно был лёгким, скорее морось, чем ливень и капли приятно охлаждали кожу. Пляж был почти пустым. Несколько местных рыбаков чинили сети вдалеке, пара туристов сидела под зонтом, но вода была свободной. Океан дышал ровно, волны были небольшими, но тёплыми. Тэхён скинул шлёпанцы, стянул футболку и побежал к воде. Чонгук пошёл следом, чуть медленнее. Вода оказалась удивительно тёплой. Дождевые капли падали на поверхность, создавая тысячи маленьких кругов и Тэхён шёл вперёд, пока вода не дошла до пояса. Тогда он нырнул резко, с головой, и вынырнул уже с мокрыми волосами, прилипшими к лицу. — Иди сюда! — крикнул он Чонгуку.  Чонгук зашёл в воду постепенно. Но сегодня Тэхён смотрел на него так открыто и радостно, что он не мог отказать. Они плавали недолго — Тэхён нырял, смеялся, брызгался, а Чонгук смотрел на него и не мог наглядеться. Тэхён был другим на воде. Не тем напряжённым, сломанным человеком. Он был живым, настоящим и таким свободным. — Ты похож на ребёнка, — сказал Чонгук, когда блондин вынырнул рядом с ним. Тэхён запрокинул голову и засмеялся, ведь дождь усилился. Смех его разнёсся над водой. Он подставил лицо дождю, раскинул руки в стороны и упал на спину, прямо в воду, не удерживаясь на ногах. Волна накрыла его с головой, но он тут же вынырнул, отфыркиваясь и смеясь ещё громче. — Ты ненормальный! — крикнул Чонгук, но тоже улыбался, глядя на него. Тэхён протянул к нему руки, приглашая. Чонгук шагнул вперёд, вода поднялась уже до груди. Тэхён схватил его за запястья и потянул на глубину, туда, где волны были выше, а дождь — ещё гуще. Они барахтались в воде, как дети. Тэхён нырял, выныривал прямо перед лицом Чонгука, брызгался, хохотал, а потом вдруг замолкал и смотрел на него так, что у Чонгука подкосились ноги. В какой-то момент Тэхён обхватил его за торс, прижал к себе. Вода качала их, подбрасывала на маленьких волнах, и они двигались вместе в такт этому движению — будто танцевали под дождём, будто океан сам вёл их. И было плевать, что есть какие-то люди на пляже. Потом Тэхён поднял голову. Их глаза встретились. Чонгук не спрашивал разрешения. Он просто наклонился и поцеловал его. Дождь лил сверху, вода качала снизу, а они целовались посреди океана, под серым небом, из которого иногда пробивались солнечные лучи, делая всё вокруг золотистым и нереальным. Поцелуй был мокрым, солёным, немного неловким — Тэхён улыбался в губы Чонгука, и это мешало, но никто из них не хотел останавливаться. Чонгук запустил пальцы в мокрые волосы Тэхёна, притянул ближе. Тэхён обвил его шею руками, прижался всем телом, и волна накрыла их обоих с головой. Они вынырнули одновременно, смеясь, кашляя от солёной воды, и снова прильнули друг к другу. Так они плавали, целовались, обнимались, снова ныряли и снова находили друг друга в воде. Тэхён смеялся так заразительно, что Чонгук не мог не улыбаться в ответ, даже когда зубы уже начали постукивать от долгого пребывания в воде. — Холодно, — прошептал Чонгук ему в губы. — Давай ещё немного, — попросил он. Чонгук кивнул, взял его за руку под водой и сжал пальцы. Они остались в океане, пока дождь не кончился совсем и выглянувшее солнце не высушило их мокрые лица. *** Сонхи вернулась с работы и сразу принялась за ужин. Тэхён сидел за столом и помогал ей чистить овощи не потому, что она просила, а потому что ему хотелось быть рядом. Чонгук наблюдал за ними из-за стола, крутил в руках пустую кружку и не мог отвести взгляда от Тэхёна. Тот был другим. Сегодня Тэхён смеялся. Рассказывал маме про пляж, про то, как они с Чонгуком плавали, как дождь лил прямо в лицо, а вода была тёплой, как парное молоко. Он жестикулировал, передразнивал Чонгука, который боялся заходить на глубину, и смеялся так звонко, что Сонхи улыбалась, не переставая помешивать суп. Ужин прошёл в разговорах. Тэхён хохотал, запрокинув голову, и Чонгук не мог понять, что сегодня с ним случилось. Откуда столько энергии, столько жизни? Он видел Тэхёна разным: испуганным, злым, заплаканным, растерянным. Но таким открытым, лёгким, почти беззаботным, он видел его впервые. И ему это нравилось. Очень. После ужина они снова устроились в гостиной. Включили телевизор, нашли какой-то старый фильм с корейскими субтитрами. Сонхи сидела в кресле, Чонгук — на диване, а Тэхён развалился рядом, положив ноги на журнальный столик, что мама обычно запрещала, но сегодня почему-то не ругалась. Они болтали обо всём и ни о чём. О фильме, о погоде, о том, что завтра, скорее всего, снова пойдёт дождь.  Сонхи смотрела на них и улыбалась в свою чашку. Когда фильм кончился, она поднялась, пожелала спокойной ночи и ушла к себе. Тэхён поймал её на полпути, чмокнул в щёку и сказал: «Спокойной ночи, мам». Сонхи погладила его по голове, как маленького, и скрылась за дверью. — Я тоже пойду, — сказал Тэхён, зевнув.  — Спокойной ночи. — Спокойной. Тэхён поднялся на второй этаж. В доме стало тихо. Но сон не шёл. Чонгук лежал в темноте, смотрел в потолок и не мог перестать улыбаться. Перед глазами стоял сегодняшний день. Тэхён в воде, мокрый, счастливый, запрокинувший лицо к дождю. Тэхён, который смеялся, брызгался, нырял и выныривал прямо перед ним. Тэхён, который обхватил его за шею и прижался мокрым телом, и от этого прикосновения у Чонгука перехватило дыхание. Он вспомнил, как Тэхён вдруг начал щекотать его просто так, без причины, и Чонгук смеялся, отбивался, тонул в воде и снова выныривал, а Тэхён не отставал, пока они оба не выбились из сил и не повисли друг на друге, тяжело дыша. Чонгук перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку. Он закрыл глаза и снова увидел Тэхёна, думая о том, что хотел бы чаще видеть его таким. Он улыбнулся в темноту и подумал, что, может быть, Тэхён тоже не спит. И тоже думает о нём. Прошло ещё полчаса. Чонгук лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и понимал, что заснуть не получится. Он перевернулся на живот, потом на спину, сбил одеяло и снова натянул. Бесполезно. Тогда он тихо откинул одеяло и сел на диване. Босиком, стараясь не шуметь, Чонгук прошёл через гостиную к лестнице. Ступеньки вели наверх. Он поднимался медленно, ступая на самые края, где дерево скрипело меньше. Сердце колотилось, но он не мог остановиться. Не хотел. Коридор на втором этаже был узким и тёмным. В конце коридора — дверь. Тэхён сегодня вскользь упомянул, что его комната последняя слева. Сказал будто невзначай, но Чонгук запомнил. Он подошёл к двери и замер. Секунду колебался. Потом поднял руку и тихо стукнул — раз, другой. Никто не ответил. Чонгук помедлил ещё мгновение, потом нажал на ручку и толкнул дверь. Та бесшумно открылась. Комната была тёмной, лишь маленький светильник у кровати горел тусклым тёплым светом, едва освещая пространство. Посередине комнаты, на кровати, под лёгким одеялом, лежал Тэхён. Он не спал. Глаза его были открыты, и когда Чонгук вошёл, Тэхён улыбнулся. Не удивлённо, не вопросительно. Так, будто ждал. Будто знал, что Чонгук придёт. — Я не могу уснуть, — тихо сказал Чонгук, закрывая за собой дверь. — Я тоже, — ответил Тэхён. Он приподнялся на локте, подвинулся к краю кровати, освобождая место. Чонгук подошёл. Сел на край кровати, потом лёг рядом. Одеяло накрыло их обоих. Тэхён повернулся на бок, лицом к нему. Чонгук сделал то же самое. Они лежали в полумраке, глядя друг на друга, и никто не произносил ни слова. Потом Тэхён протянул руку и коснулся пальцами щеки Чонгука. Просто провёл по скуле, по линии челюсти, остановился на подбородке. Чонгук закрыл глаза от этого прикосновения — такого приятного, такого бережного. — Зачем пришёл? — прошептал Тэхён. — Сам не знаю, — так же тихо ответил Чонгук. — Не мог там. Без тебя. Тэхён улыбнулся снова той улыбкой, которую Чонгук видел сегодня на пляже.  Они лежали лицом друг к другу, разделённые лишь несколькими сантиметрами тёплого полумрака. Светильник у кровати горел так слабо, что черты лиц казались размытыми, будто нарисованными акварелью по мокрому листу. Тэхён смотрел на Чонгука — на тени под его глазами, на изгиб губ, на прядь волос, упавшую на лоб. Чонгук смотрел на Тэхёна — на его длинные ресницы, на родинку под глазом, на то, как он слегка прикусил нижнюю губу. Тэхён протянул руку снова. Кончики пальцев коснулись виска Чонгука, мягко отодвинули упавшую прядь. Потом провели по линии скулы, по щеке, по краю уха. Губы его чуть приоткрылись и он выдохнул. Чонгук поднял руку в ответ. Его пальцы запутались в волосах Тэхёна. Он гладил их снова и снова, от корней до кончиков, и Тэхён прикрыл глаза, чувствуя, как тепло растекается по затылку, по шее, по всему телу. — Ты красивый, — прошептал Чонгук. — Не надо, — ответил Тэхён, не открывая глаз. — Не говори ничего. Он подвинулся ближе на миллиметр, потом на два. Их носы коснулись. Тэхён почувствовал дыхание Чонгука на своих губах. Потом Чонгук наклонил голову и их губы встретились. Поцелуй был медленным. Не тем жадным, отчаянным, как до этого. Не тем мокрым, солёным, как в океане под дождём. Другим. Нежным. Будто впервые. Губы Чонгука скользнули по губам Тэхёна мягко, тот ответил тем же — провёл языком по нижней губе, чуть прикусил, сразу отпустил. Их пальцы продолжали гладить волосы друг друга. Чонгук углубил поцелуй. Тэхён выдохнул ему в губы. Он обхватил лицо Чонгука ладонями и притянул ближе. Они целовались долго. То отстраняясь на секунду, чтобы посмотреть друг другу в глаза, то снова сливаясь в долгом, тягучем поцелуе, где время переставало существовать. Где не было вчерашнего страха и завтрашней неизвестности.  Тэхён провёл пальцами по затылку Чонгука, спустился на шею, на плечо. Чонгук повторил его движение — погладил по щеке, по подбородку, по губам, которые всё ещё хранили вкус их поцелуя. — Ты дрожишь, — прошептал Чонгук. — Это от тебя, — так же тихо ответил Тэхён. Он улыбнулся уголками губ и снова поцеловал Чонгука. Коротко, в самый уголок рта, будто ставил точку. Чонгук поймал его губы и поцеловал снова. Тэхён не отводил взгляда. Его пальцы всё ещё перебирали волосы Чонгука — медленно, рассеянно, будто он делал это неосознанно.  Рука Чонгука скользнула ниже, по спине, по изгибу талии, остановилась на пояснице, притягивая ближе. Тэхён почувствовал тепло его ладони через тонкую ткань футболки и выгнулся навстречу. Их тела соприкоснулись и Тэхён понял, что между ними больше нет расстояния. Он запустил руку под футболку Чонгука, коснулся горячей кожи на спине и провёл пальцами вдоль позвоночника снизу вверх. Чонгук вздрогнул, но не отстранился. Наоборот прижался сильнее. Чонгук отстранился на секунду, посмотрел на него. Глаза Тэхёна были тёмными, блестящими, полуприкрытыми. Губы припухли от поцелуев. Он дышал часто и не пытался этого скрывать. — Можно? — прошептал Чонгук, и его рука замерла на краю футболки Тэхёна. Вместо ответа Тэхён сам стянул футболку через голову одним быстрым движением, отбросил её куда-то в сторону. Остался в одних шортах, и светильник высветил его плечи, ключицы, красивый пресс. Чонгук поцеловал его в уголок губ, потом в подбородок, потом ниже в шею, впадинку, туда, где бился пульс. Тэхён вцепился пальцами в его плечи, сжал ткань футболки, требуя большего. — Сними, — прошептал он. Чонгук стянул свою футболку быстро, не глядя куда бросил. Потом и вся их одежда осталась где-то на полу. Поцелуй, который последовал за этим, был уже совсем другим. Чонгук опёрся на локоть, навис над Тэхёном, и тот закинул ногу на его бёдра. Чонгук казался Тэхёну самым прекрасным, что он когда-либо видел.  Тэхён почувствовал, как колено Чонгука раздвигает его бёдра и тихо застонал в самые губы, потому что через стенку спала мама. Звук вышел сдавленным, но Чонгук услышал. Он услышал и замер на секунду, глядя на Тэхёна сверху вниз. — Тише, — прошептал Чонгук. — Сам виноват, — ответил Тэхён кокетливо. Он раздвинул ноги шире, согнул колени, упёрся пятками в кровать. Так, чтобы Чонгуку было удобнее. Так, чтобы между ними не осталось преград. Движение было простым, но в нём было столько доверия, что у Чонгука ухнуло сердце. — Тэхён, — прошептал он. Он поцеловал его снова, в уголок губ и начал спускаться ниже. Тэхён шумно выдохнул. Пальцы его вцепились в простыню, сжали ткань, потом разжали, снова сжали. Он не знал, куда деть руки, и в конце концов просто положил их на плечи Чонгука, гладя большими пальцами горячую кожу. Чонгук целовал ниже. Грудную клетку, там, где рёбра расходились в стороны, где кожа была тонкой и чувствительной. Тэхён выгнулся навстречу, и Чонгук услышал, как он снова застонал. — Ты с ума сошёл, — так же тихо ответил Тэхён. — Мама... — Она спит, — Чонгук поцеловал его в грудь, прямо над сердцем.  Тэхён хотел ответить, но слова застряли в горле, потому что Чонгук снова опустил голову и поцеловал его сосок — сначала нежно, потом чуть настойчивее, обводя языком, заставляя Тэхёна выгнуться и закусить губу до боли. Руки Чонгука скользнули по его бокам, сжали талию, погладили бёдра. Тэхён чувствовал каждое прикосновение, такое жаркое, мягкое, и тело его отвечало само. Ноги раздвинулись шире и он приподнял бёдра навстречу. Чонгук поднял голову, посмотрел на него. В темноте глаза блестели — тёмные, влажные, полные желания и нежности одновременно. — Ты уверен? — спросил он. Вместо ответа Тэхён взял его руку и положил себе на бедро, точнее чуть выше, туда, где кожа была горячей, где всё тело жаждало прикосновения. Чонгук понял. Он наклонился и поцеловал Тэхёна в живот — чуть ниже пупка, языком провёл по коже, и Тэхён выдохнул так, что у Чонгука зазвенело в ушах. — Ты прекрасен, — прошептал Чонгук в его кожу. — Нет, это не так, — так же тихо ответил Тэхён и в голосе его дрожала грустная улыбка.  — Ты сводишь меня с ума, — прошептал Чонгук. — А ты меня, — ответил Тэхён. Чонгук снова целовал его живот. И едва ниже. От этих ласк ноги Тэхёна задрожали. — Не дразни, — попросил Тэхён, голос его сел, стал низким и хриплым. Чонгук поднял голову, посмотрел на него. Глаза Тэхёна были тёмными, блестящими, полуприкрытыми. Губы припухли от поцелуев. Он дышал часто и не пытался этого скрывать. — Я не дразню, — ответил Чонгук. — Я любуюсь. Он поцеловал внутреннюю сторону бедра. Тэхён вздрогнул, закусил губу. Чонгук целовал его бёдра медленно, переходя от одного к другому, не касаясь того места, которого Тэхён ждал больше всего.  — Чонгук, — простонал Тэхён. — Пожалуйста... Он посмотрел на блондина, спрашивая разрешения в последний раз. Тэхён кивнул. — Чонгук, — сказал он тихо. — М? — У тебя ведь никогда не было с парнями? Чонгук замер, глядя на него.  — Да, — ответил он после паузы. — Не было. Тэхён смотрел на него, не отводя взгляда. — Совсем? — переспросил он. — Совсем, — Чонгук покачал головой.  Он вдруг понял, что для Чонгука это в первый раз. Что он тоже боится.  — Ты волнуешься? — спросил Тэхён. — Очень, — признался Чонгук. — Не бойся. Он кивнул и осторожно коснулся его там. Палец был прохладным и Тэхён вздрогнул, но не отодвинулся. Чонгук вводил палец медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как тело Тэхёна принимает его, как мышцы сначала напрягаются, потом отпускают. Он смотрел на лицо Тэхёна, на то, как он закусил губу, как прикрыл глаза, как его брови чуть сошлись к переносице. — Всё хорошо? — спросил Чонгук. — Да, — выдохнул Тэхён. — Не останавливайся. Чонгук добавил второй палец. Чонгук двигался медленно, растягивая, подготавливая, и одновременно наклонялся, чтобы целовать внутреннюю сторону бедра Тэхёна — отвлекая, напоминая, что он здесь. Тэхён открыл глаза, посмотрел на него. В этом взгляде было столько доверия, что у Чонгука защемило в груди. Он чувствовал, как тело Тэхёна постепенно расслабляется, как мышцы перестают сопротивляться, как дыхание становится ровнее. — Ещё, — прошептал Тэхён. Чонгук добавил третий палец. Тэхён застонал тихо, прикусив губу. Чонгук замер, давая ему привыкнуть, потом начал двигаться снова медленно, нежно, расширяя, подготавливая к тому, что будет дальше. Когда он почувствовал, что Тэхён готов, он убрал пальцы. Чонгук навис над блондином, опираясь на локти. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга.  — Смотри на меня, — попросил Чонгук.  Тэхён кивнул. Чонгук вошёл в него медленно, размазав слюну по собственному органу перед этим. Головка вошла первой и Тэхён простонал, закрывая глаза. Потом Чонгук продвинулся ещё, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как тело Тэхёна раскрывается ему навстречу, как жар внутри обволакивает его, как Тэхён дрожит под ним. Тэхён обхватил его ногами, согнул колени, притягивая ближе. Ещё ближе. Чтобы не осталось ни миллиметра между ними. — Давай, Чонгук, — прошептал Тэхён. Чонгук начал двигаться. Медленно, плавно, как волна, набегающая на берег. Он выходил почти полностью оставаясь внутри лишь головкой и снова входил, глубоко, нежно, чувствуя, как Тэхён принимает его снова и снова. Тэхён стонал тихо в плечо Чонгука, в поцелуй, которым Чонгук накрыл его губы. Они двигались в унисон. Чонгук ускорялся, Тэхён встречал его движение, выгибался навстречу, сжимал бёдрами, заставляя идти глубже. Чонгук замедлялся, и Тэхён водил ладонями по его спине, по ягодицам, по бёдрам, прося продолжать. Чонгук чувствовал, как нарастает внутри напряжение, а внизу живота всё сводит. Он пытался сдерживаться, думать о чём-то другом, но тело Тэхёна под ним, его стоны, его пальцы, вцепившиеся в плечи, всё это заставляло его терять контроль. — Тэхён... — прошептал Чонгук.  Тэхён застонал в ответ. Его пальцы скользнули по пояснице Чонгука, направляя, прося глубже. — Быстрее, — попросил Тэхён. — Пожалуйста. Чонгук ускорился. Каждый толчок отзывался в Тэхёне вспышкой. Такой приятной. Он выгнулся дугой, вцепился в плечи Чонгука, царапая кожу. — Чонгук, — прошептал он. — Чонгук, я... — Я знаю, — ответил Чонгук. — Я тоже. — Внутрь, — ответил Тэхён. — Пожалуйста... Тэхён кончил первым с тихим, протяжным стоном, который утонул в поцелуе. Чонгук почувствовал, как его тело сжимается вокруг него, и это стало последней каплей.  Он вошёл в последний раз глубоко, сильно и кончил внутрь, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, как мир взрывается и остаётся только он и Тэхён. Он замер, прижавшись к Тэхёну всем телом, тяжело дыша. Тэхён гладил его по спине — медленно, успокаивающе, водил пальцами по влажной коже, по позвонкам, по лопаткам. Затем Чонгук отстранился, переводя дыхание и лёг на спину рядом. Тэхён повернулся на бок и посмотрел на него. Лицо у него было красным, волосы мокрые от пота, и он явно не знал, куда деть глаза. Тэхён осторожно придвинулся ближе, положил голову ему на плечо. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но не отодвинулся. — Всё нормально? — тихо спросил Тэхён, почти шёпотом. Чонгук сглотнул, кивнул. Потом, спустя пару секунд хрипло ответил: — Да… Просто странно. В хорошем смысле. Он неловко поднял руку и положил ладонь Тэхёну на бок. Пальцы были немного дрожащими. Тэхён улыбнулся уголком губ и провёл рукой по его груди, медленно, успокаивающе. — Больно не было? — спросил Чонгук вдруг, глядя в сторону. — Нет, — мягко ответил Тэхён. — Было очень хорошо. Ты всё делал правильно. Чонгук выдохнул, будто эти слова сняли с него какую-то тяжесть. Это ведь его первый раз в мужчиной, и конечно он волновался. И был очень растерян, не смотря на то, что всегда был крайне собран и уверен в себе.  Он повернулся на бок, лицом к Тэхёну, и их колени соприкоснулись. Некоторое время они просто молчали. Тэхён гладил его по руке, по боку, а Чонгук осторожно касался его волос, потом плеча, будто всё ещё не верил, что можно вот так свободно трогать. — Я не думал, что будет… так, — тихо сказал Чонгук наконец. Голос был низкий и смущённый. — Всё по-другому. Тэхён кивнул, прижимаясь ближе.  — Если что-то не так было, скажи, ладно? — добавил Чонгук. — Всё было так, — ответил Тэхён и легонько поцеловал его в плечо. — Правда. Чонгук расслабился. Он обнял Тэхёна за талию, немного неуклюже, но крепко, и зарылся носом в его волосы. Тэхён закинул ногу ему на бедро, устраиваясь удобнее. Они лежали так долго, просто дыша друг другом. Иногда Чонгук проводил пальцами по спине Тэхёна — вверх-вниз, медленно. Тэхён отвечал лёгкими поцелуями в плечо и шею. Постепенно движения становились всё ленивее, дыхание ровнее. Чонгук прижал Тэхёна к себе сильнее, почти полностью обхватив и тихо выдохнул ему в волосы. Тэхён улыбнулся, чувствуя, как тело Чонгука тяжелеет. — Спи, — едва слышно прошептал Тэхён. Чонгук только кивнул, уже засыпая. *** Тэхён просидел на скамейке около чужого дома почти два часа. Солнце уже поднялось выше, но холод внутри него не проходил.  Наоборот, чем дольше он сидел, тем сильнее оно разрасталось. Он вспоминал каждую секунду вчерашнего вечера и от каждого воспоминания его скручивало. Как он сам раздвигал ноги. Как стонал, когда Чонгук вошёл в него. Как просил «ещё», «глубже», выгибаясь навстречу. Как ему было хорошо. По-настоящему хорошо. От этих мыслей желудок сжимался так, что хотелось согнуться пополам. Тэхён обхватил себя руками крепче, ногти впились в шорты. Ему стало физически мерзко. Кожа под одеждой казалась чужой, липкой, испачканной. Он снова вспомнил, как стоял под душем утром и тёр себя до красноты, но даже сейчас, на свежем воздухе, ощущение грязи не уходило. Будто внутри него осталось что-то липкое, тёплое, чужое и это «что-то» теперь было частью него. Тэхён опустил голову и тихо, почти беззвучно выругался себе под нос. Слёзы жгли глаза, но он не позволял им вытечь. Только сильнее сжал челюсти. «Чонгук был такой нежный, такой осторожный, а ты стонал под ним, как дешёвая шлюха. Он заслуживает кого-то чистого, а не тебя.»  Тэхён резко встал со скамейки и пошёл дальше, почти не разбирая дороги. Шаги были быстрые и злые. Он хотел вытрясти это из себя. Из головы. Из тела. В одном переулке он остановился у старого кирпичного забора, прислонился лбом к холодным камням и несколько раз сильно ударил кулаком по стене. Не сильно, но достаточно, чтобы костяшки заныли. Боль была приятной. Чистой. Хотя бы на секунду она заглушила тошнотворное чувство внутри. «Я не заслуживаю его. Не заслуживаю, чтобы ко мне так относились.» Он не смог даже додумать фразу до конца. Вместо этого в голове всплыло лицо спящего Чонгука — такое спокойное, доверчивое. И от этого Тэхёну стало ещё хуже. Он сполз по стене вниз, сел прямо на асфальт, обхватил колени руками и уткнулся в них лицом. Тело мелко дрожало. Тэхён не знал, сколько ещё сможет притворяться, что всё нормально. С каждым днём ему казалось что он действительно больной. Ведь здоровые люди себя так не ведут. То притягивает, то отталкивает. То убегает, то умоляет «быстрее». Чонгук не делал ничего плохого. Чонгук был хорошим. Даже прекрасным. Он смотрел на Тэхёна так, будто тот был сделан из стекла, и обращаться с ним нужно бережно. А Тэхён не был стеклом. Он был осколком и осколком можно порезаться. Вчера он сам потянулся к Чонгуку. Сам захотел, сам снял футболку, сам впустил его в своё тело. А сегодня утром стоял под горячим душем и тёр кожу, пока она не покраснела. Потому что чувствовал себя грязным. Потому что думал: «Как он может меня хотеть? Как он может смотреть на меня с такой нежностью, он разве не видит что я ужасный?». Другие видели, другие и пользовались. А Чонгук не пользовался — Чонгук, видимо, любил, и это было больно. Потому что от других можно было убежать. От других можно было закрыться. А от любви, которая смотрит на тебя открытыми глазами, не спрячешься. Плечи ходили ходуном. Он думал о том, что Чонгук, наверное, уже проснулся. Лежит в пустой постели, трогает холодную простыню с его стороны и не понимает, почему Тэхён ушёл. Или понимает, но неправильно. Решит, что Тэхён передумал. Что ему было плохо. Что он его не хочет. А Тэхён хотел. Он хотел так сильно, что это было похоже на болезнь. Он хотел быть рядом, хотел чувствовать его руки, его дыхание, его голос, который говорил «Тэхён» с той особенной интонацией, от которой внутри всё переворачивалось. Но одновременно он хотел исчезнуть. Раствориться. Стать невидимым, чтобы никто не мог его ранить и никто не мог его полюбить, потому что любовь требовала быть целым. А он не был целым. Он поднял голову. На другой стороне улицы старуха развешивала бельё — цветастые саронги, простыни, полотенца. Она двигалась медленно, с достоинством, которое приходит только с возрастом и только к тем, кто прожил жизнь правильно. Тэхён завидовал ей. Она знала, кто она. А он нет. Он снова уткнулся лицом в колени. В голове крутилось одно и то же, как заезженная пластинка. Он не мог остановить этот поток. Он думал о том, что Чонгук устанет. Что рано или поздно он поймёт, что Тэхён не стоит усилий. Что есть люди проще, легче, с которыми не нужно гадать, проснётся он завтра любящим или полным отвращения к себе. И Тэхён не мог его за это винить. Он сам бы от себя устал, если бы был Чонгуком. Но он был собой. И ему некуда было от себя деться. *** Смирившись с одиночеством и одевшись, Чонгук спустился на первый этаж. В доме было тихо. Он нашёл кухню, налил себе воды. Поставил стакан на стол и включил телевизор. Канал с музыкой, что-то местное. Чонгук не вслушивался. Достал телефон. Сначала написал брату. Рабочий вопрос — отчёты, встречи, ничего срочного, просто обозначиться. Брат ответил коротко: «ок, потом созвонимся». Чонгук убрал чат. Потом нашёл маму. Написал: «Всё хорошо, не волнуйся». Она ответила смайликом и вопросом про отпуск. Он не ответил. Пальцы листали ленту сами собой. Фотографии ужинов, театров, чужих счастливых лиц. И вдруг — пост Юнги. Чонгук замер. На фотографии была женская рука. Тонкие пальцы, аккуратный маникюр, и на безымянном — золотое кольцо со средним бриллиантом. Снимок был сделан на закате, рука тянулась к солнцу, и свет падал так, что кольцо горело. Подпись: «Она сказала да». Чонгук уставился на экран. Юнги упоминал, что у него есть кто-то. Мельком, в разговоре о работе, когда Чонгук спросил, как дела.  — Да так, — ответил Юнги тогда. — Есть одна. Ничего серьёзного. И Чонгук поверил. Потому что Юнги всегда был таким замкнутым, себе на уме, не из тех, кто выкладывает чувства напоказ. Он копил. Копил годами. А потом раз и выкладывает фото обручального кольца. «Поздравляю, братишка» — написал Чонгук. Ответ пришёл через несколько секунд. «Спасибо. Набери и я расскажу, как так вышло». Чонгук усмехнулся. Он представил лицо Юнги — спокойное, с лёгкой улыбкой, ту самую, которая появляется, когда он доволен, но не показывает этого. «Как так вышло» от Юнги это звучало как исповедь. Он нажал на вызов не откладывая. Гудки были долгими. Четыре. Пять. Шесть. Чонгук уже подумал, что Юнги не ответит — занят, празднует, принимает поздравления от других людей. Но на седьмом гудке трубку сняли. — Чонгук, — голос Юнги звучал устало, но довольно.  — Поздравляю, — сказал Чонгук. — Ты меня убил наповал конечно. Юнги хмыкнул. Чонгук услышал, как на заднем плане звенит посуда, кто-то смеётся. Женский голос. — Сам в шоке, если честно, — ответил Юнги. — Не думал, что когда-нибудь… ну, ты понял. — Не думал, что ты вообще способен на такое.  — Сам в ахуе. Потом проснулся одним дождливым утром и понял, либо она либо никогда. Чонгук молчал. В словах Юнги было что-то, что отзывалось в нём самом. Это чувство, когда человек становится не выбором, а необходимостью. — Рассказывай, — попросил Чонгук. — Как решился? Юнги вздохнул. Чонгук представил, как он отходит в сторону, находит тихое место, чтобы говорить. Юнги не любил говорить о важном при других. — Помнишь, я говорил, что есть одна? — Помню, но я думал это у тебя как и всегда, на недельку-вторую. — Я долго не был готов, тоже думал что на пару недель. — А потом? — А потом она сказала, что ей нужны только серьезные отношения. Затем я представил своё утро без неё, и мне стало тоскливо. Тогда я подумал, что не готов терять. — И ты сделал предложение? — спросил Чонгук.  — Сделал. Долго думал как и где. Ждал подходящего момента. А потом понял, что подходящий момент это любой момент, когда она рядом. Просто взял и спросил, когда мы гуляли по реке. — И она сказала да. — Да. И я даже заплакал, прикинь. Она была так рада и я не сдержался. Чонгук усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Я тебя не узнаю, Юнги. — Я сам себя не узнаю.  Повисла пауза. Чонгук слышал дыхание Юнги, далёкие голоса на его фоне. Хотел спросить: «А как ты понял, что это она? Та самая, ради которой стоит рискнуть?» Но вопрос застрял в горле, потому что он и так знал ответ. — Ты там как? — спросил Юнги. — С твоим… как его… — Тэхён, — подсказал Чонгук. — Всё нормально. — Звучит не правдоподобно. Чонгук промолчал. — Бывает, — сказал он наконец. — Просто… бывает. Юнги не стал давить. Он умел молчать в нужные моменты. — Ладно, — сказал он. — Ты это… держись. И если что я на связи. Даже если я с женой. — Ты ещё не женился. — Скоро, и ты кстате будешь свидетелем. Чонгук улыбнулся. Настоящей, тёплой улыбкой, которая впервые за это утро коснулась его лица. Он хотел сказать что-то вроде «ты с ума сошёл» или «я не гожусь для такой ответственности», но слова застряли в горле. Вместо этого он просто выдохнул: — Когда? — Девятого марта. Чонгук открыл календарь в телефоне, хотя дату можно было и запомнить. Девятое марта.  — Приеду, — сказал он. — И не один, — Юнги сделал паузу. — Привози своего Тэхёна. Познакомлюсь наконец. Чонгук промолчал. Своего. Он хотел, чтобы Тэхён был его. Хотел привезти его на свадьбу к Юнги, держать за руку, представлять как «мой парень». Но сейчас, в это утро, когда Тэхён ушёл, это желание казалось просто смешным. — Посмотрим, — сказал он.  Юнги не стал давить. Он умел чувствовать границы, даже по телефону. — Ладно, Чонгук. Делайте что хотите, на чтоб девятого марта был как штык.  — Хорошо. — Вот и отлично, — Юнги удовлетворённо хмыкнул. — Всё, меня зовут. Позвоню на днях, расскажу подробности. Береги себя. — И ты. Чонгук положил телефон.  Девятое марта. Через месяц. Он надеялся, что к тому времени всё будет хорошо. Что Тэхён будет сидеть рядом с ним на свадьбе, сжимать его руку под столом и улыбаться той улыбкой, от которой у Чонгука внутри всё взрывается. Что он сможет сказать «мой Тэхён» и не бояться, что это прозвучит как ложь. Но сначала хотя бы нужно, чтобы Тэхён вернулся. И ещё его надо уговорить поехать. *** В три часа дня, когда ключ наконец щёлкнул в замке, Чонгук сорвался с места так резко, что чуть не опрокинул стул. Дверь открылась медленно, будто Тэхён не хотел входить. Он стоял на пороге — бледный, с красными, опухшими глазами, волосы растрёпанные. Взгляд рассеянный, будто смотрел сквозь стены. Плечи ссутулены, руки дрожали, когда он закрывал дверь. — Тэхён… — выдохнул Чонгук и в три шага оказался рядом. Он обхватил его сразу крепко, всем телом, одной рукой за талию, второй за затылок, прижимая к своей груди. Тэхён вздрогнул, но не оттолкнул. — Что случилось? — голос Чонгука был хриплым от волнения.  Тэхён стоял в его объятиях, как деревянный. Руки висели вдоль тела, он не обнимал в ответ. Только тихо, почти беззвучно дышал ему в плечо. — Всё хорошо, — сказал он наконец. Голос был глухой, надтреснутый. — Правда. Не переживай. Чонгук отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в лицо. Его собственные глаза были полны страха. — Что-то случилось? Кто-то обидел? Тэхён отвёл взгляд, уставившись куда-то в пол. По его щеке снова скатилась одинокая слеза. Он быстро смахнул её рукавом. — Никто не обидел, — пробормотал он. — Всё нормально. Это… это не из-за тебя. Совсем не из-за тебя, слышишь? Ты ни в чём не виноват. Чонгук нахмурился, ладони легли на его щёки, большие пальцы осторожно вытерли влажные дорожки. — Тогда почему ты плачешь? Тэхён, пожалуйста, скажи мне. Я же вижу, что тебе плохо. Тэхён закрыл глаза. Внутри качнулся маятник: одна часть хотела прижаться к Чонгуку сильнее, раствориться в его тепле, а другая — оттолкнуть его подальше, потому что «ты больной, ты не имеешь права на его тепло». Он только покачал головой и повторил, уже тише: — Всё хорошо. Я просто… устал. Не бери в голову. Но голос дрожал. И Чонгук, конечно, не поверил ни единому слову. Он просто снова притянул его к себе, обнял ещё крепче и прошептал в волосы: — Я никуда не денусь. — Я не могу здесь оставаться… — тихо, почти шёпотом сказал Тэхён. — У мамы.  Чонгук осторожно погладил его по затылку. — Куда ты хочешь? Тэхён помолчал несколько секунд, потом выдохнул: — Хочу домой. Хочу на доску. Здесь всё достало. Я сам себя достал. Он чуть отстранился и посмотрел Чонгуку в глаза и его взгляд был усталый, красный и виноватый. — Я хочу серфить. С утра до ночи, пока не упаду. Просто хочу домой. Чонгук не стал сразу отвечать. Он внимательно смотрел на него, держа ладони на его талии. — Хорошо, — мягко сказал он наконец. — Тогда поедем сегодня. Соберём вещи и поедем. Только с мамой попрощаемся. Тэхён моргнул, будто не ожидал такого быстрого согласия. — Сегодня? — Да, я поведу. Ты только скажи, когда готов. Я маме твоей скажу сам, если переживаешь. Тэхён опустил глаза и едва заметно кивнул. Его пальцы нервно вцепились в футболку Чонгука. — Да. Я не хочу ей ничего объяснять…  — Я понимаю, — Чонгук притянул его обратно к себе и крепко обнял. — Тогда идём собираться.  Тэхён ещё несколько секунд стоял неподвижно в его объятиях, потом тихо выдохнул: — Спасибо… — Не надо, — прошептал Чонгук ему в волосы. — Я с тобой. Пойдём. Через час небольшой рюкзак с самыми необходимыми вещами уже стоял у двери. Тэхён собрал его молча, пока Чонгук помогал и не задавал лишних вопросов. К пяти вечера вернулась мама. Она сразу заметила собранные вещи и напряжённое лицо своего сына. Но Чонгук спокойно и коротко объяснил ей, что они решили вернуться в Куту — Тэхёну срочно нужно к океану, чтобы работать. Мама слушала, нахмурив брови, в её глазах мелькнула тревога и лёгкая грусть, но спорить она не стала. Она видела, в каком состоянии её сын. С тяжёлым вздохом она подошла к ним, поочерёдно взяла их лица в ладони и нежно чмокнула обоих в лоб — сначала Тэхёна, потом Чонгука. Чонгук же в этот момент открыто держал Тэхёна за руку, их пальцы были переплетены. Мама заметила это и кажется, даже немного расслабилась. В её взгляде промелькнуло облегчение, она точно была рада, что рядом с сыном кто-то, кто так уверенно его держит. Они вышли на улицу. Моросящий тёплый дождь уже начался. Чонгук сел первым на арендованный байк, Тэхён устроился позади, крепко обхватив его за талию. Рюкзак был надёжно закреплён сзади. Мотор тихо заурчал, и они тронулись.  Дорога в Куту вилась сквозь влажную зелень, пальмовые рощи и холмы, покрытые туманом. Дождь моросил мягко, ласково, капли стекали по шлему и плечам. Тэхён прижимался щекой к спине Чонгука, закрыв глаза. Ветер и шум дороги постепенно вытесняли тяжёлые мысли, оставляя только гул мотора и тепло тела впереди. Чонгук вёл уверенно, одной рукой иногда накрывая ладонь Тэхёна на своей талии, словно напоминая, что он рядом и никуда не денется. *** Маленький столик внутри виллы Чонгука был заставлен едой, в бокалах плескалось холодное безалкогольное пиво. Комната была заполнена голосами.  — Блин, вот это я понимаю сервис! — громко засмеялась Сара, закидывая в рот кусок жареной рыбы.  — Старался, — улыбнулся Чонгук, сидя рядом с Тэхёном. — Главное, чтобы всем хватило. Арди откинулся на стуле, которые они одолжили у отеля, держа бутылку пива в руке. — Серьёзно, не знал что у вас при отеле такая кухня! — На халяву и уксус сладкий, — пошутила Сара и толкнула его локтем.  Арди театрально схватился за сердце. — Это самая вкусная рыба в моей жизни! Все засмеялись. Даже Тэхён тихо улыбнулся, хотя и смотрел больше в свою тарелку. Чонгук незаметно положил руку ему на колено под столом и слегка сжал. — Завтра собираешься выходить в океан, Тэхён? — мягко спросил Арди. Тэхён кивнул, медленно жуя рис. Сезон дождей не был преградой для настоящих сёрферов. — Да… хочу с утра. Очень хочу. — Правильное решение, — одобрительно кивнул Арди.  Разговор продолжался легко и непринуждённо: Арди начал рассказывать очередную смешную историю про туристов, которые пытались серфить в шлёпках, Сара подкалывала его, Чонгук иногда вставлял комментарии. Тэхён сидел тихо, но постепенно его плечи расслаблялись. Он даже пару раз негромко засмеялся над шутками. Чонгук всё время был рядом — то плечом касался, то пальцами гладил по спине, то просто молча наливал ему воды. Ночь вокруг была тёплой, шум океана за окном убаюкивал, а голоса друзей создавали ощущение лёгкости. Вдруг телефон Тэхёна, лежавший на тумбочке у кровати, тихо завибрировал. Тэхён вздрогнул от звука и повернул голову. — Чонгук, можешь подать телефон? — тихо попросил он. Чонгук кивнул, встал и подошёл к тумбочке. Взял телефон в руки и случайно взглянул на экран, когда тот снова засветился от нового сообщения. Два сообщения от незнакомого номера. «Мне тебя ещё долго ждать, крошка?» «Скучаю.» Чонгук замер. Пальцы на мгновение сжали телефон сильнее, чем нужно. Внутри всё резко похолодело. Он стоял спиной к столу пару секунд, пытаясь сохранить спокойное лицо, потом медленно вернулся и протянул телефон Тэхёну. — Держи, — сказал он ровным голосом, но Тэхён сразу заметил, как напряглась его челюсть. Тэхён взял телефон из рук Чонгука, и в ту же секунду его лицо побелело. Глаза расширились, дыхание сбилось. Он прочитал сообщения дважды, будто надеялся, что они исчезнут. «Крошка…» Это слово ударило прямо в солнечное сплетение, как будто кто-то схватил его за горло. Внутри всё перевернулось. Самоотвращение, которое он едва загнал вглубь за ужином, вырвалось с новой силой. Руки задрожали так сильно, что телефон чуть не выскользнул. Горло сжалось. Ему стало физически тошно — то самое мерзкое, липкое чувство, которое он весь день пытался смыть с себя ещё в Убуде. Он резко вдохнул и заставил себя поднять глаза.  — Мне… мне надо на минутку выйти. Поговорить. Чонгук смотрел на него так, будто внутри него тоже что-то сломалось. В его глазах смешались тревога, боль и лёгкая тень ревности — он ведь увидел эти сообщения. Видел слово «крошка». Видел, как Тэхён изменился в лице. Но он ничего не сказал. Только коротко кивнул и тихо ответил: — Иди.  Тэхён встал так резко, что стул скрипнул. Он почти выбежал на открытый настил.  Дверь за ним закрылась неплотно, оставив узкую щель. На улице было темно и влажно. Тэхён прошёл до самого края настила, где начинались перила и остановился, тяжело дыша. Он схватился за деревянные перила обеими руками, будто боялся упасть. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. Слёзы снова жгли глаза, но он не позволял им вытечь. Он открыл чат дрожащими пальцами и уставился на два сообщения. Отвращение к себе стало почти невыносимым. «Крошка». То самое слово, которым его называл только Минхёк. То самое, после которого он потом отмывался часами. И вот оно снова здесь — напоминание о том, какой он на самом деле. Внутри Сара и Арди переглянулись. Атмосфера мгновенно изменилась. — Всё… нормально? — осторожно спросила Сара. Чонгук заставил себя выдохнуть и кивнул, хотя улыбка вышла кривой и совсем неискренней. — Да. Наверное, что-то срочное. Давайте дальше есть, — сказал он тихо и взял вилку, но просто повертел её в пальцах. Арди посмотрел на Чонгука, потом на закрытую дверь и тихо сказал: — Выйди к нему. Чонгук помялся ещё минуту. Пальцы нервно сжимали край стола, в груди всё сжималось от тревоги и неприятного, колючего чувства. Он не хотел выглядеть ревнивым или давить, но слова «крошка» из чужого номера буквально жгли его изнутри. Наконец он резко выдохнул, встал и вышел на настил. Тэхён стоял у самых перил, спиной к двери, обхватив себя руками. Плечи были напряжены, голова опущена. Чонгук подошёл ближе, остановился в двух шагах и спросил. Голос получился жёстче, чем он хотел: — Ничего не хочешь рассказать? Тэхён вздрогнул от этого тона и медленно повернулся. Его глаза были красными, мокрыми, в них плескалась целая буря стыда, страха, вины и усталости. Чонгук сразу пожалел о своей грубости. Он видел, как Тэхён и так на грани, но страх внутри него был сильнее. Страх, что Тэхён что-то скрывает. Что кто-то другой имеет на него право. Что вчерашняя близость была для Тэхёна не такой важной, как для него. — Я… — Чонгук попытался смягчить голос, но получилось всё равно напряжённо. — Я видел сообщения. Кто это? Тэхён отвернулся обратно к перилам, крепче обхватил себя руками. Он молчал почти десять секунд, потом с болью выдавил: — Никто. — Никто не пишет такое, — Чонгук сделал ещё шаг ближе, но не прикасался. Голос слегка дрожал. — Тэхён… я не хочу на тебя давить, но я боюсь, что ты от меня что-то скрываешь. Тэхён закрыл глаза. По щеке скатилась одна слеза. Он быстро смахнул её. — Это прошлое, — хрипло ответил он. — Человек, с которым… я был раньше. Я думал, он давно пропал. Не знаю, почему он вдруг написал. Чонгук стоял сзади, сжатые кулаки дрожали. Ему хотелось обнять Тэхёна, прижать к себе, сказать, что всё будет хорошо. Но страх и обида держали его на месте. — И что ты ему ответил? — спросил он тихо. Тэхён покачал головой. — Ничего. Я ничего не ответил. Он повернулся, посмотрел на Чонгука. — Я не хочу с ним ничего иметь. Совсем. Просто… когда я вижу это слово, мне снова становится мерзко. Будто я опять тот же человек, каким был тогда. Чонгук наконец не выдержал. Сделал последний шаг и осторожно, боясь, обнял Тэхёна за талию, прижимаясь к его спине. — Ты не тот человек, — тихо сказал он, хотя в голосе всё ещё слышалась дрожь. — Но мне страшно, Тэхён. Я не хочу, чтобы кто-то тебя так называл. И я не хочу, чтобы ты от меня прятался, когда тебе плохо. Тэхён резко отшатнулся от Чонгука и отошёл на пару шагов.  — Он здесь, на Бали, — выпалил Тэхён дрожащим, высоким голосом. Слова полетели сплошным потоком, будто он боялся, что если замолчит, то никогда не договорит. — Его зовут Минхо. Я не врал, когда сказал, что это прошлое. Но… пару дней назад я его встретил. Совершенно случайно. Чонгук стоял неподвижно, напряжённый, руки сжаты в кулаки вдоль тела. Он ничего не говорил, только смотрел. Тэхён продолжал, почти не дыша: — Я был на пляже утром, один. Он увидел меня... Увидел меня и остановился. Он приставал ко мне. Я пытался уходить, а он догонял. Голос Тэхёна сорвался. Он сжал руки в кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Я сказал ему, чтобы он отвалил. У нас ничего не было. Он просто провокатор, Чонгук. Тэхён тяжело дышал, глядя в пол. Слёзы текли по щекам,и он уже не вытирал их. — Я не писал ему. Даже номера не знал. И не знаю, откуда он взял мой! Я не хочу его видеть. Я вообще не хочу вспоминать то время. Но когда я встретил его, меня просто вывернуло. Потому что я вспомнил, каким я был с ним. Каким грязным и больным я себя чувствовал после него. И после того, как мы с тобой… после того, как ты был таким нежным… я почувствовал себя предателем. Будто я не достоин тебя. Будто внутри меня до сих пор сидит тот же человек, которому нравилось, когда он меня использовал. Тэхён наконец поднял глаза на Чонгука. Взгляд был совершенно уничтоженным. — Вот. Теперь ты знаешь всё. Можешь говорить. Злиться можешь. Можешь бросить меня за то, что я не рассказал сразу. Я пойму. Он замолчал, тяжело дыша. Только шум волн заполнял тишину между ними. Чонгук стоял в шаге от него, бледный, с каменным лицом. Челюсть была сжата так сильно, что на скулах выступили желваки. Несколько секунд он собирался с собой. Сначала он хотел разозлиться. Но сейчас перед ним Тэхён был таким уязвимым и это было бы неправильно. Всё, что смог сделать Чонгук — шагнуть ближе и взять лицо блондина в свои ладони.  — Я никогда тебя не брошу, Тэхён, — прошептал Чонгук, глядя ему в глаза. — Чтобы ты не сделал. Чтобы ты не утаивал. Хорошо? Тэхён поднял уставший от слёз взгляд, губы его дрогнули: — Хорошо...