Студентка-практикантка

Валерка небрежно толкнул дверь и вышел из здания школы, наскоро запахнув пальто и обернув вокруг шеи колючий, но такой теплый и уютный шерстяной шарф. Поежился от холода, ощущая, как неприятно куснул щеки мороз. Декабрь в этом году долго не желал наряжаться в белую шубу, упорно утопал в грязи и сырости вопреки желаниям людей. И вот сегодня, почти на исходе года, серый город, наконец, побелел. Навалило за ночь целые сугробы, так что до школы пришлось продираться через них еле-еле, усердно распинывая ногами снег и увязая в нем. Аккурат на День рождения. Новогодняя мишура и огоньки блестели уже повсюду, создавая искристую какофонию и радостное настроение. Вот только имениннику было сегодня совсем не радостно. — Валерка, а пошли сегодня в боулинг! — обнял и похлопал его по плечу одноклассник и по совместительству новый друг — Сергей. Ты же теперь совершеннолетний! — Ну как можно не отметить такое событие? Ты что-то совсем как не родной, — с улыбкой до ушей присоединился к компании еще один парень. — Давай, соглашайся! Восемнадцать лет бывает только раз в жизни. Просрешь этот день — всю жизнь потом жалеть будешь! — И девчонок позовем! Нинка вон еще неделю назад всех агитировала устроить веселье по случаю, — тут же приободрился Сережа. — Оторвемся на всю катушку! Если что, потом можно ко мне забуриться, родаки все равно к бабуле в гости умотали на все выходные. Валера промолчал. Лишь понуро кивнул и натянуто улыбнулся друзьям. — Я правильно понимаю, что это такое вымученное согласие? — радостно хватая удачу за хвост, на всякий случай решил уточнить Сережа. — От вас один хрен не отвертишься. Вы и труп в морге уболтаете, — кисло усмехнулся Валера и поплелся с парнями к выходу со школьного двора. — Умеем, знаем, практикуем! Поравнявшись с калиткой забора, друзья договорились о встрече вечером на автобусной остановке, чтобы всем вместе ехать в боулинг-клуб, а после разошлись в разные стороны и бодро направились по домам. Вот только Валерке идти туда совсем не хотелось. Медленно пройдя вдоль забора школы, лениво пиная снег ногами, он остановился на углу, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Закурил. Настроения и правда не было совсем. Да что греха таить — его не было с того самого дня, когда он, раздавленный и сжираемый стыдом, огнем горя и сходя с ума от любви, в последний раз взглянул на милые сердцу окна класса французского языка. В ответ они лишь взирали на него пустыми глазницами серых окон. Татьяны в них не было. Она не вышла из школы за ним, не догнала, не нашла его и после, не вышла на связь. А значит, ее ответная записка была лишь насмешкой или жалостью к нему. Наверное, было попросту неловко оставлять его стихи без ответа. Принято ведь обычно на письма отвечать. Вот и ответила. Неопределенно. Вроде бы «да», а вроде бы и «нет». «Рано обрадовался, дурак!» — отругал он сам себя спустя пару недель. И решил забыть ее раз и навсегда, выбросить из головы, вычеркнуть из жизни. Но так и не смог. Родители, к удивлению Валеры, скандал устраивать не стали, когда узнали от директора школы о его выходке. Лишь хранили ледяное молчание несколько дней, смотря на него время от времени полными разочарования и печали взглядами. Парню было уже все равно. Его сердце больше не подпрыгивало в груди, не горело надеждой. И когда отец в один из вечеров сообщил, что перевел сына в частную школу с раздельным обучением для мальчиков, Валерка никак на это не отреагировал. Родители мотивировали такое решение тем, что всей семье и общей репутации известной в городе фамилии так будет лучше. Никаких девочек, никаких учителей женского пола там нет, а значит и скандалов уж точно ждать не придется. «Не доверяют», — с горькой усмешкой подумал тогда про себя парень, безразлично глядя в стену прямо перед собой и не вслушиваясь в речь отца и комментарии матери. А ведь зря не доверяли. С тех пор прошло много времени - год и почти два месяца, и ни одна девушка не смогла растопить раненое стрелой Амура сердце бывшего ловеласа района. После Татьяны все стали серыми картонными макетами, неотличимыми одна от другой. Весь мир потерял краски, день за днем ничего не менялось для него, как будто он ехал в автобусе, а мимо пролетали серые скучные пейзажи, к которым он был абсолютно равнодушен. В новой школе парень почти сразу нашел друзей, в классе быстро стал своим, хоть и влился в коллектив лишь во второй четверти. И пускай никто здесь не знал о его недавней сердечной коллизии, а Нинка тактично ничего не рассказывала об этом новым общим знакомым, все это было не то. Он веселился по привычке, но больше ничего не ждал от этой жизни. Дымок от сигареты легко клубился в морозном воздухе и растворялся призрачной дымкой, а на душе легче не становилось. Нужно было как-то пережить сегодняшний день, а через неделю еще и Новый год, и вот тогда, все еще надеялся Валера, под бой курантов, он сможет, наконец, вычеркнуть прошлое из своей жизни и начать новую жизнь. Глупая надежда, которой упорно следуют люди год от года, веря в чудеса, несмотря на то, что почти никогда они не случается в их жизнях. Выкуренная почти до фильтра сигарета улетела в сугроб, бесследно утонув в нем, и парень нехотя завернул за угол примыкавшего к школе жилого дома, чтобы дальше углубиться в свой район. Мир вдруг застыл, будто кто-то свыше нажал на вселенскую паузу. Валера вытаращил глаза так, будто внезапно увидел призрака, и встал посередине тротуара как вкопанный. — С днем рождения, Валера. Голос прозвучал так, словно это был кинофильм — словно не к нему обращался. Это где-то далеко, это не про него, это не с ним… Но пара льдист-голубых глаз напротив упорно лучились теплом и заставляли поверить в реальность происходящего. — Прости, я сегодня без подарка. В мир снова вернулись краски и звуки. Люди вновь зашагали, машины поехали, вороны на ветках деревьев загалдели, и сердце наполнилось щекотливой радостью и теплом посреди колючей зимы. — Таня… — одними губами прошептал парень, еще не до конца веря в то, что она не призрак, стоит перед ним, улыбаясь с нежностью и немножко смущенная, ошалело улыбнулся в ответ и сорвался с места. Бежал, скользя и путаясь ногами в снегу, задыхаясь от счастья, и успокоился лишь тогда, когда стиснул девушку в объятиях так, что она громко взвизгнула и после заливисто рассмеялась. Он кружил ее, подняв с земли, пока едва не упал, поскользнувшись на льду. — Это и правда ты… Снежинки падали на ее волосы — уже не собранные в тугой скромный комелек на затылке, а рассыпавшиеся по плечам и мягкими локонами спадавшие вниз. Живо, по-настоящему, по-родному… Снежинки падали и на ее лицо, таяли на раскрасневшихся на морозе щеках и моментально превращались в блестящие, точно бисеринки, капли. Валерка аккуратно стирал их большими пальцами, едва-едва касаясь кожи, будто стесняясь, не зная, можно ли? Она смотрела ему в глаза с теплотой, как будто давая согласие, и ласково улыбалась в подтверждение этому. — Тебе теперь уже восемнадцать, — прошептала Татьяна, подавшись лицом ему навстречу, и парень завороженно уставился на ее алые губы, от бархата которых совсем потерял голову еще на первом занятии в старой школе. — А я больше не твоя учительница французского. Он понял все разом, не нужно было объяснений. Смелее обхватил продрогшими пальцами ее горячие щеки и прильнул к этим до одури любимым губам долгим трепетным поцелуем. «Я ведь написала, что согласна подождать…»