Часть 1
21 марта 2026 г., 09:39
– Джордж, нам надо серьёзно поговорить, – заявил Антонелли, стремительно врываясь в номер Рассела.
Джордж проводил его взглядом, вернулся к журналу и поморщился, услышав звук падающего предмета в спальне, в которую так рьяно влетел Кими.
– Я тебя внимательно слушаю, – промурлыкал Джордж, сделал заметку в журнале и снова отвлёкся, теперь уже на итальянские ругательства всё из той же комнаты.
– Где моя сумка, Джордж? – проорал Антонелли, хлопая дверцами антресолей.
Несколько минут тишины, расслабленного созерцания Джорджем цвета блузы на модели – и снова досадный, отвлекающий звук почти рядом.
– Кими, будь аккуратнее. Эскизы моего шлема для Вегаса ещё не готовы, и ... – Джордж с волнением бросил взгляд на стол, где в идеальном порядке были разложены его драгоценные эскизы. Но сейчас там неожиданно высилась найденная-таки сумка Антонелли.
– Я люблю другого мужчину, и нам надо расстаться, – решительно объявил Кими.
Джордж подумал, что ослышался.
– Что? – переспросил он, снимая очки для чтения и потирая переносицу.
– Не пытайся остановить меня. Мы устали скрывать наши чувства! Прощай, – и сдёрнул сумку со стола, тревожа эскизы.
– Опять?! – удивился Джордж, припоминая похожее совсем недавно. – А как же тот парень из Канады... как бишь его звали?
– Ну, я молод и неопытен и... В общем, мне показалось. Но сейчас я влюблён. И это сильнее нас! – драматично повысил голос Кими и задержался возле стола, явно ожидая какой-то реакции, и закатил глаза, не дождавшись проявления чувств, покинул номер.
Джордж был уверен, что к вечеру Антонелли вернётся, попросит прощения, как он это умеет делать, и всё будет по-прежнему: спокойно, привычно, чинно. И поэтому устроился поудобнее на диване и продолжил поиски идеального оттенка, чувствуя себя настоящим дизайнером.
Кими постучал в дверь номера, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, мечтая наконец увидеть возлюбленного, обнять, сказать, что он теперь свободен для отношений, и снова заняться любовью. От нетерпения у него даже зачесались ладони, и он занёс руку для повторного стука, но дверь открылась, и Фернандо предстал пред очарованным взором молодого итальянца. Голова Кими закружилась, дыхание перехватило, и он вошёл в обитель своего загадочного испанского любовника.
Однако столь желанный Фернандо был занят разговором по телефону и осторожно коснулся указательным пальцем губ нетерпеливого Андреа, прерывая готовый заговорить рот. Кими послушно подавил рвущиеся наружу важные слова и кивнул. Фернандо улыбнулся, и убрал руку, обвёл пространство комнат, приглашая, и погрузился в разговор.
Кими осмотрелся, припоминая некоторые моменты своего пребывания здесь. Несколько дней назад, после той встречи за боксами, Кими, не выдержав одолевающее его любопытство и исполненный душевным трепетом, пришел к нему жарким вечером. И эти часы, проведённые вместе, навсегда потрясли парня. Фернандо был нежным, но требовательным, внимательным и страстным и долго любил его на белоснежных, смятых простынях.
Возбуждение от воспоминаний этих волнительных моментов охватило Андреа, и он пошёл на его голос, всё ещё занятый разговором, и остановился, слушая испанскую речь, изнывая в томлении.
Фернандо сидел в кресле и, время от времени, перебирал документы и что-то быстро записывал на полях.
Кими, не в силах больше сдерживать себя, торопливо снял кеды, футболку. Шорты и нижнее бельё решительно полетели в том же неизвестном направлении, являя взору Фернандо всю неприкрытую красоту обнажённого, готового к любви тела, что немедленно вызвало живой интерес.
Темнеющий взгляд огладил манящие изгибы итальянского соблазнителя и остановился на главном показателе его желаний.
Андреа присел на пол у ног и, с хитрой улыбкой, сложил руки на его колени, как примерный ученик, и затих, глядя снизу вверх. Разговор по телефону продолжился, и Кими потянулся к резинке его спортивных брюк, развязывая шнурок на поясе, и уверенно сдёрнул их, оголяя то, к чему он стремился. Ему показалось, что телефонный разговор несколько утратил свою актуальность, потому что один из абонентов явно хотел минет, и Кими с удовольствием и пылом заставил забыть обо всём.
Восторженный вдох, и рука Фернандо в его кудрях на затылке, колени расслабились и пустили ближе, позволяя полностью завладеть им, глубже принять его нетерпение. Он сдался. Он трепетал и просил, и он кончил со стоном, изливаясь в дерзкий рот соблазнителя, который последовал за ним, помогая себе рукой.
– Это был разговор по очень важному делу, – улыбаясь, произнёс Фернандо, поднимая голову с подголовника, и посмотрел на довольного Кими.
– У меня тоже было очень важное дело, – ответил он, забираясь к нему на колени и прижимаясь к теплому животу и паху, и обнял, склонив голову на грудь любовника. – Я расстался с Джорджем и хочу быть с тобой.
Заявление, мягко говоря, было неожиданным для Фернандо.
– Я слишком стар для тебя. Ты думаешь, это разумно? Разве я не утолил твоего любопытства? – начал он, целуя висок.
– Но я влюблён! – вскипел Андреа, порывисто поднялся и захватил его лицо горячими ладонями. – Ты такой потрясающий, волшебный, невероятный, и... – сбился он, целуя после каждого слова.
– Хорошо, хорошо, я понял, – сопротивлялся Фернандо, потому что столь активные движения сидящего сверху Кими грозили перейти в иную фазу и затянуться на неопределённый срок.
Антонелли неохотно слез с колен.
– Располагайся, – сказал Фернандо, наблюдая за удаляющейся в глубь комнат голой задницей. – Одеться не хочешь?
– Нет, не хочу.
***
В перерыве между тренировочными сессиями, стоя у окна моторхоума Mercedes, Джордж Рассел наблюдал. И пытался понять, с кем из этих болванов крутит любовь его Кими. Он не явился домой тем вечером. И на другой день тоже. Не ночевал в своём номере и не отвечал на телефонные звонки. И тут до Рассела наконец-то дошло. Наблюдая за оживленным тротуаром под окнами моторхоума, он сделал любопытные выводы и увидел много интересного, чего обычно не замечал. Так кто же этот разлучник? Подлый тип, которому стоило набить морду. Да, именно, примитивно набить морду. Нико Хюлькенберг, отпадает, потому что слишком часто щупает коленки своего напарника Габриэля, пока никто не видит, а даже если и видит, он всё равно не отказывает себе в удовольствии. Красавчик Шарль бросает печальные взгляды на Ферстаппена, который, якобы, этого не замечает и продолжает дразнить его. Чарующая улыбка Норриса посвящена хмурому Оскару Пиастри. Молодёжь кучкуются вместе и ржут как кони над своими явно идиотскими шутками... Нет, это всё не то! – Рассел, – неожиданный испанский акцент вырвал Джорджа из подозрительной задумчивости. Фернандо Алонсо приземлился за стол рядом с окном, здороваясь за руки с проходящими мимо сотрудниками Mercedes, которых, судя по всему, этот визит нисколько не удивил, а некоторых даже обрадовал. – Aston Martin где-то дальше по курсу. Попроси кого-нибудь проводить тебя, если ты забыл дорогу, – съязвил Рассел, давая понять, что не расположен к светской беседе. – Чего хотел? – всё-таки спросил он и сел напротив гостя, видя, что тот не двинулся с места. – Поговорить, – ответил он, снимая тёмные очки. И тут до Джорджа наконец-то дошло. – Так это ты?! – не веря, спросил Рассел, удивлённо повысив голос. – Я. Ты собираешься что-то делать? – спросил он, после паузы, давая Джорджу немного времени взять себя в руки. Масштаб потрясения Джорджа существенно выходил за рамки этого времени, если вообще вписывался в какие-то рамки. Дед – все его так называют. И этот дед тра... его Кими?! У Джорджа язык не повернулся продолжить мысль. – А ты что, уже не тянешь? – насмешливо спросил Рассел. Фернандо откинулся на спинку стула, устраиваясь удобнее, и весело сверкнул белозубой улыбкой. – Ну, по всей видимости, это ты не тянешь, раз он ушёл ко мне, – ухмыльнулся он. – Я спросил, что ты собираешься делать? – Он влюблён! – передразнил он пылкие заявления Кими. – И он сделал свой выбор, – Джордж мрачно замолчал, отворачиваясь к окну. Алонсо какое-то время внимательно наблюдал за ним. – Это юношеский максимализм и... любопытство, – заговорил Фернандо, его взгляд потеплел. – Тебе напомнить, кто он? Он итальянец, Джордж, и для него необходимо всегда быть немного влюблённым. Итальянская страсть у него в крови, громкие ссоры, страстные примерения, каждая минута – вспышка... Что ты сделал, когда он сообщил тебе о своём уходе, не в первый раз, я так понимаю? Ничего? Надо было разбить хотя бы пару тарелок, – улыбнулся он. – Эта влюблённость пройдёт, и в его случае быстрее, чем обычно. И я хочу, чтобы ты был рядом с ним. Он может набить себе много шишек, пока не поймёт себя, разрушить карьеру. Ты этого хочешь? Но если ты сомневаешься в своих силах, то лучше не лезь. Сдайся сразу. Так что ты собираешься делать? – закончил он, и снова расслабленно откинулся на спинку стула. Джордж был поражён. Он никогда не думал о Кими, неугомонном, шумном, громком Кими, так глубоко и серьёзно. Итальянская страсть? Вспышка? Да, порой, он замечал это в своей степенной, спокойной жизни, но никогда не воспринимал как неотъемлемую черту характера, как саму его суть. – Я подумаю, – рассеянно ответил Джордж, не желая показывать, как сильно задет тем, насколько плохо он знает любимого. – Он ходит голым по моему номеру. И я не высыпаюсь, – нанёс финальный удар Алонсо. Всхлип. Джордж поднял на него взгляд, полный испуга, ревности, отчаяния. – Отошли его. У него есть свои апартаменты, но не... – голос Рассела почти сорвался на мольбу. Фернандо лукаво улыбнулся, наблюдая его реакцию. – Я подумаю.***
Поздняя ночь окутывает маленькую террасу мягким бархатным покрывалом тишины. Пальцы Фернандо обнимают бокал с вином, в котором играют отблески лунного света. Каждый глоток приносит тепло и умиротворение, растворяя следы прошедшего дня. Вокруг – лишь лёгкий шорох ночного ветра, и небо над головой, низкое и прозрачное, усыпано яркими звёздами. Здесь время замедлилось, и кажется, что сама ночь обнимает своей тёплой, нежной тишиной. – Нандо, ты дома? – позвал сонным голосом Кими. Он вышел на террасу, босиком ступая по остывающему камню. Лунный свет мягко скользил по его обнажённой коже, обнимая каждый изгиб тела. – Я завтра уезжаю. Иди сюда, – позвал Фернандо, после короткой паузы, освобождая место на шезлонге, спуская ноги по обе стороны. Кими сел и прижался спиной к груди Фернандо. – Я слышал, ты разговаривал по телефону? Мне стоит ревновать? – спросил он, гладя по рукам, которые тут же обняли его сзади, прижимая к себе. – Нет. Но если хочешь... – улыбнулся он, касаясь губами шеи. – Хочу. Руки Фернандо спустились ниже, по животу, под резинку пижамных штанов и коснулись его. Пальцы сразу нашли чувствительные точки, доводя почти до грани и отступая, чтобы вновь вернуться, дразня и обещая. Кими видел эти движения, эти сводящие с ума пальцы, чувствовал поцелуи на своих плечах и шее, его дыхание в волосах на затылке, от которого дрожь расходилась по телу. Он был готов умолять дать ему то, чего так невыносимо хотелось, утолить желание. И Фернандо усилил прикосновения, пальцы стали двигаться увереннее, точнее. Дыхание Кими стало прерывистым, сердце торопилось в груди, а тело предательски дрожало. И в один миг, всё напряжение, все желания взорвались внутри него, и Кими испытал оргазм, яркий, потрясающий. Он застонал, чувствуя, как волны наслаждения прокатываются по всему телу. Руки Фернандо не отступали, продолжая нежно ласкать, помогая Кими раствориться в этом мгновении. Когда волна удовольствия постепенно утихала, Кими медленно открыл глаза и прошептал: – Пойдём со мной. Сегодня ночь для нас. Фернандо, слегка удивлённый, но с искоркой в глазах, последовал за ним. Кими взял его за руку и повёл в спальню, где белоснежные простыни в лунном свете мерцали серебром.***
Две недели прошли без Фернандо. Переезд, пресс-конференции, встречи со спонсорами отняли значительное количество сил. Затем несколько дней отдыха, но они оказались скорее блужданием по лабиринтам собственного сознания, попыткой обрести ясность. Он пытался объяснить маме, видящей его смятение, что всё в порядке, просто... Просто. И яркое мгновение встречи с ним, секундное замешательство и желание подойти. Он был не один и лишь кивнул, тепло улыбаясь и пряча глаза за стёклами тёмных очков. Та ночь была последней. На рассвете, когда первые лучи несмело касались окон, они стояли в тишине комнаты, где совсем недавно звучали их стоны. Свет мягко растекался по стенам, осторожно освещая их прощание, тихое, нежное и наполненное благодарностью за всё, что было и что навсегда останется с ними. Кими устало потёр лицо. Яркий свет от монитора неприятно резал глаза. Графики и показатели сливались в одно размытое пятно. За работой он не заметил, как сумерки заполнили гостиничный номер, сгущаясь в углах комнат. – Устал? Мы проделали большую работу, закончим на сегодня? – Джордж потянулся в кресле и захлопнул ноутбук. – Спасибо, что помог, Джордж, – Кими благодарно тронул его плечо, но быстро убрал руку, когда тот напрягся. – Это напомнило мне то время, когда я только пришёл к вам, – он улыбнулся и посмотрел на Джорджа. – И однажды ты уснул, и я тебя разбудил. Поцелуем, – продолжил Джордж. – Нас застукал Тото и орал 39 минут, я засекал. И он накрыл ладонью отступившую руку Андреа. Кими не сопротивлялся, хотя внутри всё ещё бушевало смятение. Он встретил взгляд Джорджа и ощутил, как старые чувства, снова пробуждаются, и осторожно сжал его ладонь, словно подтверждая, что всё ещё есть что-то важное между ними. – Мне пора. Был рад помочь, – Джордж поднялся из кресла и пожал смущенно протянутую, в знак благодарности, руку Кими. И привлёк его к себе, заключив в объятия, далеко не благодарственные и совсем даже не смущённые. Поцелуй на ночь был обещанием, он был зовом, он был настолько горячим и глубоким, что Кими задохнулся от вспыхнувшей страсти, накрывшей его с головой, мгновенно испарив его драматическо-минорное настроение. – Спокойной ночи. Хорошо выспись, – сказал Джордж, выпуская его из рук и как будто не замечая состояния, в котором оставлял итальянца. – Джордж!? – капризно и возмущённо проныл Андреа, сожалея, что всё так быстро закончилось, и желая продолжения. Нет нужды объяснять, как хорошо выспался Андреа Кими Антонелли. Молодое тело полночи требовало немедленного удовлетворения, сводящий с ума поцелуй Джорджа не выходил из головы, и то, как крепко он сжимал его в своих объятиях, никак не могли успокоить горячий итальянский темперамент. А рано утром, едва первые лучи коснулись подушки вымотанного бессонницей и час назад беспокойно задремавшего Кими, в дверь постучали. – Доброе утро, я надеюсь, ты хорошо спал, – прощебетал Рассел, пропуская служащего отеля, осторожно катившего перед собой тележку, накрытую белой скатертью. – Благодарю. Джордж задержал взгляд на служащем, и тот залился краской, трепетно смущаясь. – Это всё. – И захлопнул за ним дверь. Кими ревниво прищурил глаза. В его планы не входило наблюдать за флиртом его бывшего в столь ранний час. Джордж красивым жестом сдёрнул белоснежную скатерть, представляя вниманию стопку тарелок. Фарфоровые, с дивным узором по краям, настолько тонкой работы, что они почти просвечивали. Первая тарелка полетела под ноги и рассыпалась мелкими, трогательными осколками по углам комнаты. – Как тебе звук? – швыряя под ноги следующие тарелки. Кими забеспокоился, на цыпочках переступая с ноги на ногу, закрывая уши ладонями. – Я тебе устрою итальянскую, оставайся на месте, ты можешь пораниться, страсть! – и вновь тарелки, одна за другой, безжалостно полетели на звонкий пол. Андреа вспыхнул, охваченный волнением. Звон бьющейся посуды будоражил его, а гневно блестящие глаза Джорджа приковывали взгляд. Руки, безжалостно крушащие несчастные тарелки, притягивали его с невыносимой силой. – Basta, per favore! Smetti, Джордж. Fermati! Но Джордж не собирался останавливаться. Он полночи изучал этот вопрос, пересмотрел кучу старых итальянских фильмов и вошёл во вкус. – Если ты ещё раз посмотришь на другого мужчину, или женщину, – подстраховался Джордж, – то следующие тарелки полетят в твою голову! – бушевал Рассел. – Я понял, понял! Иди ко мне, Джордж, – простонал Кими, умоляюще протягивая к нему руки. Джордж сделал шаг навстречу, и Андреа, с лёгкостью, прыгнул прямо в его объятия. Джордж крепко подхватил его под ягодицы, удерживая. — Кими, прости мою невнимательность. Я не хочу терять тебя. Я люблю тебя! Да, с тех пор в их номере всегда стоит стопка тарелок. На всякий итальянский случай.
