Телохранитель в очках

      Серхио застыл на мгновение — всего на долю секунды. Но за эту короткую паузу в сознании пронеслось слишком многое. Он видел склонившегося над Ракель Альберто. Видел его жестокость, его власть, его наслаждение чужой болью. И видел её — такую маленькую и хрупкую, испуганную, с прижатой к груди рукой, будто она пыталась удержать внутри себя остатки мужества. Видел её испуганный взгляд, затуманенный слезами, капли которых блестели на щеках и скатывались вниз, оставляя влажные дорожки. Всё это ударило по нему с силой высоковольтного разряда, который пронзил тело от макушки до пят, заставив мышцы напрячься, кулаки сжаться, а сердце забиться чаще.       Серхио всегда был против любой физической силы. Казалось, это было не просто убеждение, а фундамент его личности. Он искренне считал, что насилие — признак слабости, а не власти, что настоящий контроль достигается словами, терпением и рассудком. Но сейчас, когда дело дошло до женщины, в которую он начал влюбляться, всё пошатнулось. Видя её страх, чувствуя исходящую от Альберто угрозу, Серхио вдруг осознал: его принципы столкнулись с чем‑то более глубоким — с потребностью защитить. И эта потребность оказалась сильнее убеждений.       Он знал о прошлом Ракель, но видеть это вживую — совсем другое. Видеть, как над ней нависает этот человек, слышать его издевательский тон, чувствовать исходящую от него угрозу… Всё это ударило по нервам и пробудило в Профессоре не просто злость, а всепоглощающую ярость.       Серхио сделал шаг вперёд, и его голос прозвучал неожиданно низко и твёрдо. — Отойди от неё. Сейчас же.       В этот момент Серхио стал щитом для Ракель. И впервые в жизни был готов пойти на всё, чтобы защитить ту, которая буквально за считанные дни стала ему дорога.       Альберто резко обернулся и, увидев Сальву, опешил. На долю секунды маска уверенности дрогнула, но он тут же взял себя в руки и попытался сохранить лицо.       Перед ним стоял Сальва, в брюках с небрежно расстёгнутым ремнём, без рубашки, со слегка взъерошенными волосами, будто только что проснулся. Альберто не думал, что Ракель приведёт малознакомого мужчину в дом, где живут её мать и дочь.       Присутствие Сальвы в корне меняло дело. Альберто даже будучи в состоянии алкогольного опьянения прекрасно понимал риски. Дело о домашнем насилии и опеке над Паулой всё ещё было открыто. Лишние проблемы ему сейчас ни к чему. Свидетели вроде Сальвы могли всё усложнить. Один звонок в полицию, одно показание, и всё может сместиться не в его пользу.       Где‑то внутри шевельнулось желание тихо отступить, избежать лишних проблем. Но это шло вразрез с его натурой, с привычкой диктовать условия и доминировать, с ощущением власти. Гордость не позволяла капитулировать. Поэтому…       Альберто окинул Сальву взглядом и с насмешкой приподнял брови. — Ты? — хрипло бросил он. — Проваливай, пока я…       Викунья не успел договорить. Серхио сделал два быстрых шага вперёд, схватил Альберто за грудки и с неожиданной силой рванул на себя. — Ты меня не расслышал? — тихо произнёс Серхио, но каждое слово звучало отчётливо и весомо. — Отойди. От. Неё.       В Серхио вдруг проснулась такая физическая сила, на которую он даже не подозревал, что способен. Будто внутри прорвалась плотина. Он схватил Альберто за шиворот так, что ткань захрустела, и с неожиданной лёгкостью протащил его через гостиную, будто тот весил не больше ребёнка.       Открыв входную дверь, Серхио вытолкал мужчину из дома. Альберто споткнулся о высокий порог и едва не рухнул на ступеньки. — Снова применишь свой этот удушающий приёмчик? — в его голосе прозвучала издёвка. — О, с превеликим удовольствием, — Серхио усмехнулся уголком рта. — Да что там — я бы держал тебя в нём до скончания веков, лишь бы Ракель избавилась от необходимости лицезреть твою мерзкую физиономию. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — взревел Альберто, задыхаясь от ярости. — Ты же знаешь, кто я!       Серхио сделал шаг вперёд, глядя прямо в глаза противнику. Внутри всё кипело, но он говорил спокойно и чётко, будто взвешивал каждое слово. — Знаю. Ты — человек, который поднимает руку на женщину. На мою женщину. Человек, который пришёл в дом к бывшей жене, нарушив запрет на приближение. Человек, который не постыдился устроить скандал там, где спит его маленькая дочь, — ребёнок, который всегда должен чувствовать себя в безопасности.       Он выдержал паузу, сканируя взглядом Альберто, и продолжил, чеканя слова: — А сейчас ты уйдёшь отсюда и больше никогда, слышишь, никогда не приблизишься к Ракель без острой необходимости. И если такая необходимость возникнет, будь уверен: я не допущу, чтобы она осталась с тобой наедине.       Серхио говорил негромко, но с такой стальной интонацией, что Альберто невольно отступил ещё на шаг. Он вдруг увидел в Сальве достойного противника, готового идти до конца. Его взгляд стал настороженным и подозрительным. — Если я узнаю, что ты ей звонил, писал, стоял возле дома или пытался встретиться… Ты пожалеешь, что вообще родился на свет.       Альберто сглотнул. Что‑то в глазах Серхио подсказало ему, что это не пустые слова. В них звучало предупреждение, стальная решимость, обещание перейти допустимую черту, если придется. — А теперь убирайся, — бросил Серхио, делая шаг назад. — И чтобы я больше не видел тебя рядом с Ракель.       Альберто собирался что-то сказать, но Серхио закрыл дверь перед его носом. Маркина дважды провернул ключ в замке и на мгновение прислонился к двери лбом. Руки слегка дрожали от отголосков той ярости, что бушевала внутри. Он сделал глубокий вдох, выдохнул и обернулся к Ракель. Его лицо тут же смягчилось. Вся жёсткость и холодность исчезли, сменившись тревогой и нежностью.       Серхио быстро подошёл к женщине, присел рядом с ней на корточки и тихо спросил: — Ракель… ты в порядке?