Принцесса Фальконе

Этой ночью я плохо спала. Вероятно, из-за посвящения Савио. Тем не менее, я проснулась довольно рано — не слишком, потому что за окном не было слышно, как обычно плавает Нино.   Приняв душ перед грядущим вечерним мероприятием, я стояла у зеркала в белой майке и спальных шортах, пытаясь привести свои волосы в порядок.     — Ты уже проснулась? — раздался голос Адамо.   Он стоял в своих пижамных штанах и футболке.   Адамо уже было двенадцать, и он очень быстро рос. Когда отец отправил моих братьев в Лондон, Адамо был совсем маленьким. С тех пор в первый раз я увидела его, когда ему исполнилось девять лет.   У меня не было проблем с тем, чтобы найти общий язык с братьями, несмотря на долгую разлуку и тот факт, что мы почти не знали друг друга. Все четверо сразу дали мне понять, что, несмотря ни на что, мы одна семья; что они больше никогда не будут вдали от меня и что теперь я всегда буду защищена — от кого бы то ни было. Мы довольно быстро сблизились, и я уже не могла представить свою жизнь без одного из них.    Адамо был совсем не похож на старших братьев, во всяком случае, он всегда это отрицал. Но буйный характер Римо, рассудительность Нино и вспыльчивость Савио всё же время от времени давали о себе знать.   Мы с Адамо были лучшими друзьями в доме. Он доверял мне больше всех, и когда ему не хватало материнского тепла, он приходил ко мне. Я ценила это.     — Да, терпеть не могу свои волосы, — ухмыльнулась я, продолжая накручивать прядь на палец.    — Я тоже.   Только у нас с ним были кудрявые волосы.   Адамо вошёл в комнату и бросился на мою незастеленную кровать, как он делал довольно часто.    — Не понимаю, зачем брать нас туда.   В одном Адамо точно отличался от других мужчин Фальконе: он не был склонен к насилию. И я не знала, надолго ли это.    — Так надо, — с состраданием к брату сказала я.   Бросив возню с волосами, я легла рядом с ним.   Я совсем не поддерживала идею брать с собой везде Адамо. Он ведь ещё совсем ребёнок. Но у братьев были другие взгляды на этот счёт.    — Как думаешь, какого это? — тихо спросил он.    — О чём ты?    — Каково это — убить человека?   Я на секунду задумалась, глядя в потолок.    — Я не нахожу это приятным.    — Я тоже, — прошептал он.   Моё сердце сжималось каждый раз, когда я думала, что невинный Адамо когда-нибудь может убить кого-то. Но я понимала, что это неизбежно.   Я никогда прежде не убивала, но за пятнадцать лет своей жизни видела много смертей. От смертей простых солдат до смерти собственного отца. Гроул убил его у меня на глазах.   Тогда я поняла, что убийство — это не всегда зло. Иногда именно оно освобождает от оков страха, мучений и беспомощности.    — Два года, — прервав тишину, добавил Адамо. — Они не будут затягивать с моим посвящением.   Я легла на бок, смотря на профиль Адамо. Его лицо всё ещё казалось слишком юным для мыслей о крови и смерти. Как и мое с Савио.     — Через два года я впервые убью человека.   В комнате повисла тяжёлая тишина. Я не знала, что ему ответить. Поэтому просто лежала рядом, слушая его дыхание и понимая, что время, в котором Адамо ещё может оставаться ребёнком, неумолимо заканчивается. ***    Золотые серёжки и нюдовая помада, которую мне посоветовала Тори, скрасили мой образ, и он уже не казался таким мрачным.    — Ты готова? — раздался голос Фабиано.   Он был удивлён, увидев меня в платье и на невысоких каблуках.   Не могу утверждать, что я выглядела безупречно, но это было всё, на что я была способна, потратив на сборы почти весь день. Мне хотелось выглядеть по-настоящему красивой сегодня. И я не буду отрицать того факта, что делаю это, чтобы наконец заткнуть Савио.    — Выглядишь классно.    — Да, только вот мои волосы… — я раздражённо указала на свои лохматые пряди.   Я уже смирилась с тем, что мне придётся ходить с такой причёской весь сегодняшний вечер. От частых попыток исправить её она стала выглядеть ещё менее ухоженной, чем раньше.    — У тебя есть резинка или заколка?    — Есть, но идти на вечер с хвостом я не особо хочу, — указывая на принадлежности для волос на столе, сказала я.   Фабиано задумчиво посмотрел на мои волосы.   Он взял со стола крабик, а затем, подойдя ко мне, собрал мои густые волосы в одну массу и стал аккуратно заворачивать их в спираль.   Я напряглась, наблюдая за его действиями и понимая, что после этого волосы могут стать ещё более пушистыми.   Фабиано закрепил волосы крабиком на макушке, после чего мои переживания по поводу причёски сразу улетучились. Это выглядело вполне элегантно и очень женственно, особенно если слегка выпустить пару прядей у лица.   Я быстро поправила выбившиеся локоны, рассматривая себя в зеркале. Причёска неожиданно придала образу лёгкую небрежную изящность.    — Откуда ты знаешь, как это делать? — обрадованно спросила я.    — Старшие сёстры делали так, когда у них не получались их накрученные кудри.   Стремление Фабиано окружить меня своеобразной девчачьей заботой раньше было мне не совсем понятно, но сейчас я вдруг осознала, что в глубине души он пытался увидеть во мне кого-то из своих сестёр.   Мне было далеко до них. Сёстры Скудери славились своей утончённостью и красотой.    — Если это всё, то нам пора ехать. Римо, Нино и Савио уже ждут нас в ресторане.   Фабиано, Адамо и я довольно быстро добрались до места. Дорога заняла меньше времени, чем я ожидала, и, когда мы подъехали к ресторану, возле входа уже стояло десятки дорогих машин. У дверей дежурили солдаты, проверяя каждого на наличие оружия.    Было довольно непривычно видеть своих братьев в костюмах. Я привыкла к их более повседневному виду, но сегодня всё выглядело иначе: строгие пиджаки, идеально выглаженные рубашки и холодная уверенность в их взглядах.   Они каждого гостя приветствовали рукопожатием, а затем, конечно же, начинались разговоры о бизнесе, встречи старых друзей, короткие смешки и обмен новостями. Вокруг постоянно звучали голоса, звон бокалов и приглушённая музыка. В общем, было довольно шумно.   На посвящение Савио был собран почти весь преступный мир Лас-Вегаса. В зале находилось множество младших боссов из других городов, их сыновья, капитаны, солдаты — в общем, одни мужчины. И я.   Некоторые из них бросали на меня короткие взгляды — скорее из любопытства, чем из недовольства. Женщины на подобных мероприятиях не появлялись, тем более не в таком количестве мужчин вокруг. Но никто не сказал ни слова — присутствие рядом со мной моих братьев было достаточно красноречивым объяснением того, почему я здесь.    Не то чтобы мне нравилась такая атмосфера. Она всегда приносила мне некий внутренний дискомфорт: слишком много тяжёлых взглядов, слишком много разговоров о убийствах, наркотиках и насилии. Но со временем я стала привыкать к такому обществу. И рядом с кем-то из братьев я всегда чувствовала себя в безопасности.   Римо никогда не заставлял меня ходить на подобного рода собрания вместе с ними. Хотя ясно давал понять, что ему не понравилось бы, если бы его сестра росла неженкой или запуганным комнатным растением.    Но я и так росла за тысячи километров от них, в изоляции от какого-либо общества, помимо школы для детей мафиози, где за мной толкались уймы охранников. Они контролировали каждый мой шаг, каждый разговор, каждый мой вздох, в то время когда мой отец был Капо.   Возможно, таким образом я пыталась показать себе и остальным, что являюсь частью этой семьи. Что у меня есть семья. Что теперь я больше не где-то на расстоянии, а здесь — рядом с ними. Что больше мною нельзя пренебрегать, бить или запугивать меня. Больше нельзя.    Я стояла рядом с Нино, который, как обычно, анализировал всё происходящее. Мне всегда казалось, что этим он контролирует абсолютно всё.   Мне было не совсем удобно в этом довольно открытом кружевном платье, и Нино заметив даже это, отдал мне свой пиджак.   Я сразу почувствовала, что во внутреннем кармане лежит пистолет.    Римо установил правило, что сегодня никто не должен проносить с собой оружие. Разумеется, Римо, Нино и Фабиано это не касалось.    — Почему мы так затягиваем с крещением? — возмутилась я, чувствуя, что атмосфера в ресторане постепенно превратилась в обычную вечеринку.    — Мужчины должны расслабиться, тогда они в действительности захотят увидеть кровь. Будут её требовать.   В нашу сторону посмотрел Римо, рядом с которым стоял Адамо.   Римо глазами подозвал Нино к себе.   Я, не желая оставаться в одиночестве, пошла за братом, параллельно ища глазами Паоло, потому что мне показалось, что где-то среди голосов мужчин я услышала его смех.    — Пора начинать, — прохрипел Римо, держа в руках виски.    — Я узнаю, готов ли Савио, — ответил Нино.    — У него было достаточно времени быть готовым.   Римо быстро привлёк внимание всех гостей к нам. Голоса моментально стихли. Мужчины, сидевшие на стульях или диванах, сразу же поднялись с мест, переключая всё своё внимание на Капо.    — Сегодня каждый из нас пришёл сюда, чтобы посвятить моего брата Савио в ряды Каморры.   Взгляды устремились в сторону Савио, который гордо подошёл к Римо.   Римо похлопал по плечу моего близнеца.    — Как и каждый посвящённый, он должен заплатить кровью.   В зале поднялся легкий гул.   Я, Фабиано и Адамо отошли в сторону.   Нино приволок одного солдата — вероятно, он был одним из предателей.   Римо вытащил из поясной кобуры свой пистолет и, передёрнув затвор, протянул его Савио.   Солдата опустили на колени перед Савио и Римо.   У бедняги хотя бы были завязаны глаза, и он не знал, что его ждёт.   Савио без тени сомнения или страха навёл пистолет на солдата.   В такие моменты я была благодарна за то, что родилась девушкой в этой семье. Иначе мне бы тоже пришлось выполнять свой долг.   Парень, стоявший на коленях, был предателем. Человек, верный моему отцу, а значит — жестокий убийца и насильник. Я понимала это, поэтому во мне не было ничего похожего на сострадание к нему. Я надеялась, что Адамо разделяет мои чувства сейчас.   В следующую секунду раздался выстрел.   Звук эхом отразился от стен ресторана. Тело солдата безжизненно рухнуло на пол.   На лице Савио не дрогнул ни один мускул. Он опустил пистолет и спокойно передал его обратно Римо, словно это было чем-то обыденным.   В зале сразу же поднялся одобрительный шум.   Кто-то хлопнул Савио по плечу, кто-то громко засмеялся, раздались слова уважения и поздравления. Мужчины поднимали бокалы, приветствуя нового члена Каморры.    — Добро пожаловать, — сказал один из капитанов.    — Хороший выстрел, — добавил другой.   Савио лишь усмехнулся, принимая их слова как нечто само собой разумеющееся.   Римо снова поднял руку, привлекая внимание присутствующих.    — А теперь пришло время для татуировки.   Нино уже подготовил всё необходимое. Он усадил Савио на один из стульев и закатал рукав его рубашки.   Пока Нино методично выводил на его коже символ Каморры, мужчины вокруг постепенно возвращались к своим разговорам.   Кто-то снова наполнял бокалы виски, кто-то громко обсуждал дела, кто-то смеялся, будто несколько минут назад здесь не пролилась кровь.   Посвящение было завершено, и вечер снова превращался в шумное празднование.   Я стояла в одиночестве, всё ещё ища глазами Паоло, пока мои мысли неожиданно не прервал Диего.    — Выглядишь прекрасно.    — Спасибо.   В обтягивающей чёрной рубашке были заметны его мышцы, чему я невольно удивилась. В младших классах он был намного меньше — худенький, немного странноватый мальчик. Сегодня же он был полноценным членом Каморры.   Вспоминая те времена, я даже усмехнулась про себя, думая о том, что когда-то была влюблена в него. Но сейчас он действительно выглядел довольно привлекательным.    — Ты тоже, — добавила я.    — Кто всё-таки заставил тебя надеть платье? — улыбнулся он.   Было непривычно так легко разговаривать с Диего. Особенно потому, что мы почти никогда не общались наедине, если не считать тех случаев, когда раньше он иногда списывал у меня задания.   Но когда Савио вернулся в Вегас и стал дружить с Диего, мы начали чаще пересекаться в компании друзей. Поэтому он знал меня достаточно хорошо.    — Никто. Я сама.    — Скоро ты не оставишь Савио причин издеваться над тобой.    — У него всегда найдутся причины, — хмыкнула я, закатив глаза. — Но буду тебе должна. Ты всегда защищал меня.   Мы оба улыбнулись, вспоминая, как каждый раз Диего нарочно отодвигал стулья из-под Савио, когда тот собирался сесть.   Я искренне рассмеялась — и в ту же секунду кто-то крепко прижал меня за талию к себе.   Я уже собиралась ударить придурка каблуком по яйцам, как быстро поняла, что это был Паоло.   В ту же секунду я отпрянула от него, боясь, что кто-то из братьев может это увидеть. Мне было достаточно крови сегодня.    — Что тебе надо, Баззоли? — грубо спросил Паоло. — Какого чёрта ты делаешь здесь с моей девушкой?    — Мы разговаривали, Карузо, — в той же форме ответил Диего.   У Паоло всегда была взаимная неприязнь к Диего. Он объяснял мне это тем, что Диего был из традиционной семьи. Лично я не находила в этом ничего такого.   Диего никогда не транслировал взгляды своей семьи в обществе — скорее даже наоборот. Но, разумеется, в своих семьях мы всегда должны выполнять то, что от нас требуется.    — Но такому извращенцу и подонку этого не понять, верно?   Я совсем не поняла, к чему были сказаны слова Диего.   Паоло моментально напрягся, и я поняла, что нам лучше уйти.   Мне даже не пришлось уговаривать его не реагировать. Он довольно быстро взял себя в руки, бросил на Диего угрожающий взгляд и увёл меня прочь.   Мы вышли на пустую, скрытую от людей веранду.    — Зачем ты говорила с ним? — прошипел Паоло.    — Что в этом такого? Он лучший друг Савио. Тебе не стоило грубить ему.    — Он попытался меня спровоцировать.    — Я рада, что ты не повёлся на это.   Я осторожно положила ладонь на его щёку.   То, что Паоло не устроил драку, было для меня неожиданностью. В любой другой обстановке он бы точно полез в неё. И я не была уверена, что вышел бы из неё победителем. Диего дрался мастерски.   Но сейчас Паоло казался странным. Его глаза всё время бегали, а руки нервно поправляли рукава рубашки.    — Как тебе моё платье?   Голубые глаза медленно скользнули по мне с головы до ног.   Его руки резко ухватили меня за бёдра и притянули к себе.   По моему телу пробежали мурашки, когда он украдкой поцеловал меня в шею. Но его движения были слишком резкими, слишком напряжёнными.    — Сегодня ночью я сниму его с тебя.   Меня одновременно удивило и насторожило это заявление.   — Что с тобой, Паоло? — тихо спросила я, заглядывая в его глаза.    — Можешь не волноваться, Лукреция. Я не дам тебя в обиду, — сказал он, сильнее сжимая мои бёдра.   И только тогда я почувствовала между нами что-то твёрдое. Это была кобура.   Внезапно из зала раздался громкий шум, а затем — выстрелы.   Я даже не сразу поняла, что происходит.   Паоло крепко схватил меня за запястье и потащил за собой внутрь. В его руке уже был пистолет.   Когда мы вбежали в зал, всё превратилось в хаос.   Безоружные мужчины падали на пол, прячась от выстрелов.    Римо стоял над трупом одного из капитанов, который ещё совсем недавно пил с ним виски. В руке он держал пистолет, направленный в горло другому, уже обезоруженному солдату.   Нино стоял на коленях рядом с Пабло Карузо — отцом Паоло.   Он держал его за шею, прижимая к полу, и направлял пистолет прямо ему в голову.    — Опусти пистолет, Нино! — крикнул Паоло, вскидывая своё оружие.   Он целился прямо в моего брата.   Мне показалось, что в этот момент весь мой мир рухнул.   Я впервые почувствовала, как боль, рождающаяся где-то глубоко в душе, начинает расползаться по всему телу. Мне хотелось проснуться. Хотелось, чтобы это оказалось сном.   Но это не было сном.   Нино не опустит оружие.   Я знала это.   В течение нескольких секунд, которые казались вечностью, я вытащила пистолет из-под пиджака.   Выстрел Нино прозвучал первым. Пуля вошла прямо в голову Пабло Карузо. Тело отца моего парня обмякло в руках моего брата.   Я услышала лишь короткий, полный ярости рёв Паоло. Он уже нажимал на курок, направив пистолет на Нино. И в этот момент я выстрелила.   Пуля вошла Паоло в затылок.   Его тело дёрнулось, будто на секунду он всё ещё пытался удержаться на ногах.   Пистолет выпал из его руки. Паоло медленно опустился на колени, а затем рухнул на пол.   Всё вокруг словно стало глухим и далёким.   Я смотрела на него, не в силах сделать ни шага.   В голове было пусто, мои мозг будто отказывался воспринимать то, что только что произошло. То, что только что я сделала. Я убила своего любимого.  *** Диего  Со дня посвящения Савио прошло три месяца.   Римо, Нино и Фабиано довольно быстро вычислили тех, кто был в сговоре с этим мудаком Пабло. Их всех хорошенько помучили, прежде чем наконец убили. Предательство оплачивалось только одним способом.   Савио рассказал мне в мельчайших деталях, что именно происходило в тот момент.   Я сам этого не застал, потому что вышел вместе с друзьями со школы на улицу, кому-то из них очень захотелось покурить. Мы проторчали там дольше, чем планировали, и когда я вернулся, всё уже было закончено.   Как выяснилось позже, не только у меня и у моего отца была неприязнь к семье Карузо. Даже Римо, как оказалось, недолюбливал их — по его словам, без особой причины. Просто какое-то внутреннее чувство.   Похоже, оно его не обмануло.   Все предатели были найдены и убиты. Тот вечер не повлёк за собой серьёзных последствий для Каморры — кроме небольшого переполоха и бесконечных сплетен, которые ещё какое-то время будут ходить среди людей.   Но в семье Фальконе он оставил глубокий след.   Лукреция уже третий месяц не выходила из своей комнаты и не впускала туда никого.   Насколько я знал по рассказам Савио, Нино приносил ей еду и каждый раз убеждался, что она хотя бы физически здорова и жива. Он опасался, что её психическое состояние может в какой-то момент начать разрушать и тело.   Римо даже поддержал идею Нино пригласить для неё психолога.   Но каждый раз, когда братья приводили его к ней, всё заканчивалось одинаково.   Иногда она встречала их криком и истерикой, буквально выгоняя из комнаты.   Иногда, наоборот, забиралась под одеяло и тихо, почти шёпотом, умоляла их просто уйти и оставить её в покое.   В обоих случаях разговор заканчивался одинаково — закрытой дверью.   Всё, что я знал о состоянии Лу, было лишь тем, чем делился со мной Савио.   Но мне этого было недостаточно.   Складывалось впечатление, что только Савио не проявлял особого интереса к состоянию сестры.   Иногда я думал, что он просто хорошо скрывает свои переживания.   Иногда же мне казалось, что он ведёт себя как самый настоящий мудак.   Если бы Джемме когда-нибудь пришлось пройти через нечто подобное, я бы не оставил её одну ни на день.   Я был бы рядом, даже если бы она ненавидела меня за это.   Мы сидели в крыле Савио и играли в приставку, как обычно делали в последнее время.   Я стал чаще бывать в доме друга. Сам до конца не понимал почему. Будто это давало мне хоть какой-то шанс увидеть Лукрецию.   Мне было сложно объяснить самому себе, откуда во мне появилось это желание. У меня существовало негласное правило — не связываться с сёстрами друзей.   Но Лу была хорошей девушкой. Поэтому, скорее всего, во мне просто смешались сострадание к ней и обычный интерес к её красивому лицу.   Не более.    — Я схожу за чипсами, — сказал я, бросая джойстик на кровать.    — Захвати мне газировки.   Савио был настолько погружён в игру, что почти не отреагировал на мой уход. Это давало мне немного времени.   На кухне я быстро написал сообщение Адамо.   Спустя минуту он уже спускался по лестнице.   Мы поздоровались коротким дружеским хлопком.    — Как ты? — спросил я.    — Нормально.   Адамо взял со стола сладкую газировку и уселся на барный стул.    — Она для Савио, — усмехнулся я.    — Я знаю. Это дерьмо никто, кроме него, не пьет.    Адамо ухмыльнулся и залпом осушил половину стеклянной бутылки.    — Позвал, чтобы спросить, как себя чувствует Лу? — его ухмылка стала шире.   Но почти сразу исчезла.   Было видно, что он переживает за сестру.    — Поначалу всё было совсем плохо. Первые недели две она вообще не разговаривала, — тихо сказал он. — Потом хотя бы начала кричать. Сейчас она хотя бы нормально принимает душ и ест раз в день.   Он сделал паузу и покрутил бутылку в руках.    — Может, всё равно рано или поздно придёт в норму.   Я кивнул.   В том, что рано или поздно она придёт в себя, сомнений почти не было. Но подобные вещи никогда не проходят бесследно. Они просто остаются где-то внутри.    — Виктория пару раз писала мне и Савио, — продолжил Адамо. — Хотела прийти в дом и поговорить с ней. Но это бесполезно. Лу её прогонит так же, как и всех остальных.    — Они ведь довольно близки, — заметил я. — Тем более из всех вас Виктория, скорее всего, сможет дать ей эмоциональную поддержку.   Адамо лишь пожал плечами.   Возможно, им было виднее.   Они знали Лу всю жизнь и понимали её лучше, чем я.   Я же, по сути, слишком глубоко влезал в ситуацию, которая меня напрямую даже не касалась.   Но этот чёртенок Адамо уже давно решил, что его сестра мне небезразлична.    Забрав пачку чипсов, я вернулся в комнату и кинул её Савио. Он всё ещё был полностью затянут в экран.   Мысли о Лукреции никак не выходили из головы.   Паоло всегда был подонком, и у меня были причины так думать. Но оказалось, что всё ещё хуже: он оказался предателем и решил помогать своему идиоту-отцу.   Я никак не мог понять, как можно было страдать по такому человеку. Он ведь, по сути, просто использовал её.   Но она всё равно страдала.   И на данный момент это было единственное, что действительно имело значение.    — Почему ты не приведёшь Викторию к Лукреции? — спросил я, не отрывая взгляда от экрана.   Я заметил, как напряглись мышцы на лице Савио, когда я произнёс имя его сестры.    — Нахера? — коротко бросил он.    — Ты не можешь помочь сестре сам, так дай это сделать её подруге.   Некоторое время он молчал. В комнате слышались только звуки игры.   Потом Савио медленно повернул голову в мою сторону.    — Тебе пора перестать спрашивать о моей сестре, Диего. А то я могу подумать не то, — сказал он.   В его голосе звучали явные нотки угрозы. Он был абсолютно серьёзен.   Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Он ошибается, если подумал, что чему-либо напугал меня.    Потом Савио вдруг хмыкнул, кинул джойстик на кровать и достал телефон.   Он открыл мессенджер.   Первый чат в списке.   Я успел заметить имя Виктории, прежде чем он быстро напечатал сообщение.   Телефон тут же исчез из его рук — Савио снова схватил джойстик и вернулся к игре, будто ничего не произошло.   Меня вполне устроило то, что он всё-таки решил прислушаться ко мне. Хотя он, конечно, никогда бы в этом не признался.    Савио проиграл ещё один раунд и раздражённо бросил джойстик на кровать.    — Всё, заебало. Поехали в зал, — сказал он, потянувшись.   Я даже не стал спрашивать. Последние недели мы и так почти каждый вечер проводили либо в доме, либо в зале. Савио говорил, что так проще держать голову занятой. Я не спорил. Мне тоже это было нужно.   Через двадцать минут мы уже подъезжали к тренировочному залу, который принадлежал Каморре. Снаружи он выглядел как обычный старый склад, но внутри всё было оборудовано лучше, чем в большинстве дорогих фитнес-клубов. Здесь тренировались только свои, поэтому никто не мешал, не задавал лишних вопросов и не смотрел косо, если кто-то выпускал злость на груше чуть дольше обычного.   Внутри уже были ребята.   Мик стоял у стойки со штангой и спорил с Энцо, сколько тот сможет пожать. А Марко наматывал бинты на руки возле мешка.    — О, смотрите кто пришёл, — усмехнулся Мик. — Принцесса и её телохранитель.    — Завали, — бросил Савио и кинул куртку на скамью.   Я поздоровался с парнями короткими хлопками по плечу и сразу направился к тренажёрам. Сегодня хотелось нормально вымотаться.   Сначала сделал разминку на дорожке, потом перешёл к жиму ногами. Поставил вес больше обычного, сел в тренажёр и медленно выжал платформу вверх. Металл скрипнул, мышцы сразу загорелись.    — Решил сегодня умереть? — усмехнулся Энцо, проходя мимо.    — Отвали, — выдохнул я, делая ещё повтор.   После трёх подходов ноги уже дрожали, но это было как раз то, что нужно. Когда тело работает, в голове становится тише.   Потом перешёл к жиму лёжа.   Мик встал за спиной страховать.    — Давай, не позорься, — сказал он.   Я взялся за гриф, снял со стойки и медленно опустил к груди. Вес был тяжёлый, но терпимый. Первый подход прошёл нормально, на втором руки уже начали подрагивать.    — Ещё один, — сказал Мик.    — Пошёл ты.    — Делай.   Я стиснул зубы и выжал ещё раз, потом бросил штангу на стойку и резко сел, переводя дыхание.   Савио в это время бил грушу.   Он работал жёстко, без остановки, будто пытался выбить из неё всё, что накопилось за последние месяцы. Удары были быстрые, резкие, с таким звуком, что Марко даже отошёл подальше.    — Ты её убить хочешь? — крикнул Энцо.    — Тебя следующим, — ответил Савио, не останавливаясь.   Мы с Миком переглянулись.   Савио с тех пор, как всё произошло, почти не менялся снаружи. Всё тот же сарказм, всё те же шутки. Но в зале он всегда работал так, будто ему нужно было выбить из себя что-то, что никак не выходило.   Я сделал ещё пару подходов на блоках, потом сел на скамью, вытирая лицо полотенцем.   Ребята уже начали расслабляться, кто-то пил воду, кто-то сидел в телефоне, обсуждая какую-то ерунду.   Обычный вечер.   Обычная тренировка.   И именно поэтому здесь было спокойно.   Савио подошёл к нам, тяжело дыша, и взял бутылку воды.   Сделал пару глотков и посмотрел на всех.    — Ну что, хватит на сегодня?    — Я только разогрелся, — сказал Марко.    — Разогреешься потом, — усмехнулся Савио. — Поехали к девочкам.   Энцо сразу поднял голову.    — К каким?    — К Виктории Риччи. Её мама уехала куда-то на пару дней, и в доме полно девчонок.     — Тогда я готов, — сказал Марко, бросая полотенце на плечо.   Энцо усмехнулся.    — Вот видишь, стоило сказать волшебное слово.   Я молчал, натягивая футболку и подходя к Савио.     — Я думал ты приведешь её к Лу.    Савио посмотрел на меня.    — Ви сказала, что сейчас у нее дома подруги, и вечером я могу отвести её к нам. Так ты с нами?   Я пожал плечами.    — Поехали.   Он ухмыльнулся, будто другого ответа и не ожидал.   Через пару минут мы уже выходили из зала, переговариваясь, толкая друг друга плечами и споря о какой-то ерунде.   На парковке стояла машина Савио — ярко-жёлтый Chevrolet Camaro, который Римо подарил ему совсем недавно. Он до сих пор относился к ней как к новой игрушке, хотя гонял на ней каждый день.    — Сзади не убивать салон, — бросил Савио, открывая дверь.    — Тогда не зови нас, — ответил Мик и первым залез назад.   Следом за ним устроились Марко и Энцо, толкая друг друга локтями, потому что сзади Camaro было тесно даже для двоих.    Я сел спереди рядом с Савио и захлопнул дверь.   Мотор сразу рыкнул, когда он повернул ключ, и машина плавно выехала с парковки. Сзади уже начался привычный шум — кто-то спорил, кто-то смеялся, Энцо жаловался, что у него после тренировки руки не поднимаются, а Мик доказывал, что это потому, что тот тренируется как девчонка.   Савио только усмехался и иногда поддавал газу сильнее, чем нужно, просто чтобы услышать, как они сзади начинают ругаться.   До дома Тори мы доехали быстро. Свет горел почти во всех окнах, и было понятно, что она не одна.   Мы только поднялись на крыльцо, как дверь сразу открылась.    — Наконец-то, — сказала Виктория и вышла навстречу.   Она обняла Савио, потом Мика, Марко и Энцо по очереди, смеясь над чем-то, что они начали говорить ещё на улице.    — Привет, — сказала она.    — Привет.   Она легко хлопнула меня по плечу и отступила в сторону, пропуская нас внутрь.   Дом у неё был большой. Внутри уже сидели четыре девчонки. Они устроились на диване и на полу перед столиком, смотрели что-то по телевизору и ели заказную еду.   На столе стояли коробки с пиццей, контейнеры с суши, бутылки с газировкой.    — О, вот и вы, — сказала одна из них, не отрывая взгляда от телевизора.   Мик сразу прошёл в центр комнаты, взял кусок пиццы прямо из коробки и сел рядом с девчонками, будто был здесь каждый день.   Марко потянулся к суши, Энцо начал что-то рассказывать, перебивая сам себя, Савио открыл холодильник без спроса и достал банку колы.   Всё выглядело так, будто мы у себя дома.   Я прошёл в зал последним и просто плюхнулся на свободный край дивана.   Не успел я нормально сесть, как рядом сразу подсела одна из девочек.     — Привет, — сказала она, улыбаясь слишком знакомо.   Я посмотрел на неё внимательнее.   Мы точно где-то виделись.   Больше того — я был почти уверен, что на какой-то вечеринке мы целовались.   Но как её зовут, я вспомнить не смог.   Она подвинулась ближе, положила руку мне на плечо.     — Давно тебя не было, — сказала она.    — Возможно, — ответил я, открывая банку с газировкой.   Она тихо засмеялась и начала что-то рассказывать, наклоняясь ближе, чем нужно.   Я не совсем понимал, зачем мы вообще сюда приехали. Даже спустя два часа девочки не выглядели особенно настроенными на настоящее веселье.   Иногда моё внимание невольно переключалось на Савио и Викторию, которые почти всё время стояли в стороне и что-то обсуждали наедине. Друг выглядел раздражённым, а блондинка заметно расстроенной. Они говорили тихо, но по лицу Савио было понятно, что разговор идёт не из приятных.   Я отвёл взгляд и сделал глоток из банки, когда Савио наконец хлопнул ладонями, привлекая внимание всех.    — Всё, народ, давайте закругляться, — сказал он. — Нам с Тори нужно кое-что обсудить.    — О-о, вот оно как, — протянул Мик с ухмылкой.    — Мы поняли, не мешаем, — добавил Марко, поднимаясь с дивана.   Девочки тоже начали собираться, кто-то пошёл за вещами, кто-то выключил телевизор. Шум постепенно сменился обычной суетой перед уходом.   Через пару минут в зале почти никого не осталось.   Мы с Энцо выходили последними.   Он остановился возле Савио, пожал ему руку и ухмыльнулся.    — Ты мудак, — сказал он в шутку. — Сам решил развлечься с Тори, а всех оставить ни с чем.     — Пошёл ты, — ответил Савио, усмехнувшись.   Он старался выглядеть так, будто всё как обычно, но раздражение всё равно проскальзывало в голосе и в том, как он сжимал челюсть.   Я знал, что они с Викторией сейчас поедут в особняк Фальконе.   Виктория посмотрела на меня, будто хотела что-то сказать, но передумала.    — Удачи, — сказал я.    Савио коротко кивнул, а Тори лишь вздохнула и отвела взгляд.   Мы с Энцо вышли на улицу, и дверь за нами закрылась, оставляя их внутри одних.