Принцесса Фальконе

На следующий день мы с друзьями договорились устроить вечеринку в доме у Мика.   Я уже собирался выходить из дома, чтобы поехать к особняку Фальконе и оттуда вместе с ребятами отправиться к Микеланджело, как отец остановил меня.    — Отвези Джемму в школу, а потом уже езжай гулять.   Джемма сбежала вниз по лестнице с рюкзаком в руках.    — Я не думаю, что успею, — пробормотал я.   Отец молча кинул мне ключи от своей машины.   Я часто отвозил Джемму в школу, даже после того как сам перестал туда ходить. Но в те дни, когда я начинал упираться, отец просто давал мне свою машину — и спор сразу заканчивался. Это был Land Cruiser Prado 150, и я обожал эту тачку.    — Ты готова, мелочь?   Джемма ткнула меня в бок и первой выбежала к машине.   У поездок с Джеммой был один минус — она постоянно включала песни Селены Гомес и делала громче каждый раз, когда я просил переключить. Джемма была до мерзости упрямая.    — Ты ведь к Савио едешь? — спросила она, наконец убавив звук.    — Да.    — Можно с тобой?   Влюблённость Джеммы в Савио меня вообще не радовала. Но ей было двенадцать, поэтому я не делал из этого проблему.    — Конечно. Он только тебя и ждёт.    — Правда? — она так вытаращила глаза, что я не выдержал и засмеялся.   Минут через пятнадцать я высадил её у школы и поехал к дому друга. Припарковался у ворот, ввёл код на панели и заехал на территорию.   Зайдя в дом, я сразу наткнулся на Адамо у входа в общий зал.    — Где Савио?    — В своём крыле. Выбирает, что лучше, платье или юбка, — спокойно ответил он.   Я усмехнулся.   Мы вместе прошли в зал.   Римо бил грушу, а Нино сидел на диване с ноутбуком.   Заметив меня, Нино отложил его и пожал мне руку.   Римо я просто кивнул — он ответил тем же.    — Я вчера видел твой бой, — сказал я Нино.   Пока нас с парнями не пускали в клетку, но мы были уже близко. Я очень надеялся, что тренировать нас будет именно Нино. Он был настоящим зверем.    — Скоро и вы с Савио будете драться, — сказал он. — Но для этого вам надо меньше тусоваться.   Я пожал плечами. Он был прав.   Мы не пропускали тренировки… но вечеринки тоже.   Я вышел из зала и направился в крыло этой красотки по имени Савио Фальконе. Меня каждый раз бесило ждать, пока он накрутится перед зеркалом.    Я уже собирался постучать к нему, как из дальнего конца коридора, со стороны своего крыла, вышла Лукреция, а следом за ней Виктория.   Лукреция смотрела себе под ноги и, кажется, не заметила меня. Она что-то тихо сказала блондинке, потом резко остановилась, будто забыла что-то важное, и развернулась обратно.   Виктория, наоборот, сразу увидела меня и заметно удивилась. Она подошла ближе.    — Привет, — тихо сказала она.   Выглядела она уставшей. Под глазами тени, лицо бледное, будто она вообще не спала ночью. И, судя по всему, плакала тоже.    — Привет. Как Лу?   Она опустила плечи и тяжело вздохнула, будто этот вопрос ей задавали уже сто раз.    — На неё это сильно повлияло… — сказала она негромко.   Блять, конечно повлияло.    Об этом знал почти каждый.    Она бы узнала об этом раньше, если бы проявляла чуть больше усилий, чтобы поддержать её вовремя.    — Но я надеюсь, что всё будет нормально, — добавила Виктория, словно сама не очень верила в свои слова. — Ты к Савио пришёл?   Я кивнул.    — Меня тоже позвали на вечеринку, но, думаю, я не смогу прийти. Не сейчас.    — Это вечеринка Мика. Ты ничего не потеряешь.   Она слабо улыбнулась, но ничего не ответила.   Лукреция вышла обратно, и мы попрощались с ней коротким кивком, прежде чем она ушла дальше по коридору.   Лу выглядела плохо.   Худи висело на ней мешком, штаны тоже были слишком широкие, и даже так было видно, что она сильно похудела. Она коротко посмотрела на меня, будто проверяя, стою ли я у неё на пути, и явно собиралась просто пройти мимо.   — Лукреция.   Я сам не понял, зачем окликнул её. Слова вырвались раньше, чем я успел подумать.   Она остановилась, но не сразу повернулась.    — Привет, — сказал я, уже жалея, что вообще открыл рот.   Она повернулась ко мне.    — Привет, — ответила она спокойно, но слишком холодно.   Под её карими глазами были тёмные круги, губы побледнели, а взгляд стал каким-то пустым.   Я уже успел мысленно обматерить себя за то, что остановил её. Мы никогда не были особо близки. Да мы вообще почти не разговаривали.   И всё равно я стоял перед ней, как идиот, не понимая, что сказать дальше.    — Если тебе нужна будет помощь ты можешь обратиться, — выдавил я.   Сразу понял, что сказал полную чушь.   Она никогда не обратится ко мне за помощью.   А мне нечем будет ей помочь.    Это звучало глупо.   Но я действительно хотел сказать ей это.    Она усмехнулась, но в этой усмешке не было ничего весёлого.    — Мне не нужна от тебя никакая помощь, Баззоли, — сказала она.   В её голосе было отвращение. Не злость. Именно отвращение. Ко мне.    — Лу… что-то не так? — нахмурился я.   Она медленно подняла глаза и посмотрела прямо на меня.    — Мне не нужна помощь от человека, из-за которого я убила Паоло. Больше не подходи ко мне.    Последние её слова почему-то заставили меня почувствовать, как что-то небольшое сжалось внутри меня.   Она развернулась и пошла дальше по коридору, даже не дожидаясь ответа.   А я остался стоять на месте, не понимая, что вообще сейчас произошло.   Из-за которого я убила Паоло.   Меня там даже не было.    Я вообще не имел к этому никакого отношения.   Я вошел в крыло друга. Он все ещё был без футболки.     — Чувак, что с твоей сестрой? — спросил я, заходя в комнату.   Я попытался казаться сухим.     — Понятия не имею, — ответил Савио.    Он натягивал на себя спортивные штаны.    — Мы пытались поговорить ночью, когда я привёз Ви домой, — продолжил он. — Но она ведёт себя как ненормальная. Злится, орёт на всех подряд, обвиняет.   Я сел на подлокотник дивана, смахнув на пол кучу одежды, которая лежала там.     — Нино называет это… стадией отрицания, или как там эта хуйня называется.    — Может, он и прав, — пожал плечами я.   Он натянул футболку, потом подошёл ко мне, ухмыльнулся и с силой сжал мои плечи.    — Но я называю это просто страдать хернёй.   Почему-то от его слов меня резко перекосило.    — Она твоя сестра, — сказал я жёстче, чем собирался.   Савио сразу посмотрел на меня внимательнее, но выражение лица у него не изменилось.    — И что? — спокойно ответил он. — Это не значит, что мы все должны ходить на цыпочках и терпеть её истерики только потому, что она плачет по предателю, который чуть не застрелил Нино.   Он сказал это так, будто речь шла вообще не о его семье.   Друг хлопнул меня ладонью по груди и кивнул в сторону выхода.    — Погнали. Марко и Энцо уже ждут нас у ворот.   Он подошёл к столу, схватил ключи от машины, но я окликнул его и поднял свои, покрутив их на пальце.    — Поедем на моей.   Савио посмотрел на ключи, потом на меня, и ухмыльнулся.   Моя машина была больше, поэтому удобнее.    — Храни Господи Даниэле Баззоли, — протянул он с ухмылкой.   Он всегда подкалывал мою семью за чрезмерную религиозность. Но никогда не переходил границы.   Я и сам любил их подкалывать.   Правда, обычно не при них. *** Лукреция   Была уже ночь.   Тори уехала поздним вечером к себе, почувствовав, что мне нужно побыть одной. Она ничего не сказала, просто обняла меня на прощание и ушла, и я была благодарна ей за это молчание.   За последние месяцы одиночества я привыкла к нему. Раньше я его боялась. Особенно после того, как мои братья вернулись. Тогда тишина казалась чужой, давящей. Сейчас же она стала единственным местом, где я могла дышать спокойно.   Прошло уже три месяца, но я до сих пор не знала, о чём говорить с ними. Не знала, как объяснить то, что чувствую. И дело было даже не в них — я сама не понимала, что со мной происходит.   Я думала, что если закроюсь от всех, если перестану выходить из своей комнаты, перестану говорить, перестану чувствовать — мне станет легче.   Но вышло наоборот.   Одиночество не успокоило меня. Оно затянуло меня глубже, туда, где было только раздражение, злость и пустота.   Во мне было столько гнева, что иногда казалось, он просто переливается через край.   Я не знала, на кого злюсь. На себя. На них. На весь мир. Не знала.   И поэтому я срывалась на всех подряд. Понимала, что делаю, понимала, что причиняю боль, — и всё равно продолжала.   За всё это время я почти не выходила из своей комнаты.   Но сегодня Тори буквально заставила меня спуститься вниз и пообедать вместе со всеми.   Я тогда впервые за долгое время увидела семью вместе.    И вот теперь, уже ночью, я снова вышла из своего крыла.   Даже не думая зачем. Просто ноги сами вынесли меня в коридор. В доме было тихо. Слишком тихо. Не так, как обычно.   Когда я зашла в общий зал, на диване сидел Нино.   Он много раз приходил ко мне за эти месяцы. Стучал, заходил без спроса, пытался говорить. Я каждый раз прогоняла его.   Но всё равно… Где-то очень далеко в памяти я помнила, как когда-то засыпала рядом с ним в одной кровати, когда была совсем маленькой. Мне было всего четыре, когда братьев забрали от меня, но я всё равно помнила, какими они были.   Он и тогда был таким же — спокойным, тихим, внимательным. Даже будучи ребёнком, он умел успокаивать меня, когда я плакала.   Сейчас же я не знала, как вести себя рядом с ним. Не знала, что сказать. Не знала, что чувствовать.   Я шла почти бесшумно, но как только остановилась в проёме зала, взгляд Нино уже был прикован ко мне.   Он всегда замечал всё.   Я облокотилась плечом о стену, будто мне нужна была опора.    — Где все? — тихо спросила я.    — Римо поехал за Адамо в участок, — спокойно ответил он.   Ничего нового.   Я коротко усмехнулась, но улыбка сразу исчезла.   Нино продолжал смотреть прямо на меня, словно ждал, что я скажу что-то ещё. А я не могла.   Тяжесть внутри не уходила ни на секунду, но сейчас, под его взглядом, она стала ещё сильнее. Я сжала рукава худи в ладонях, чувствуя, как в горле поднимается ком, а глаза начинают предательски щипать.    — Нино, я… — прошептала я, но слова застряли.   Он молча убрал подушку из-под руки, чуть сдвинулся и поднял руку, освобождая место рядом с собой. Он звал меня к себе.    И в этот момент во мне что-то снова сломалось.   Я сама не заметила, как почти побежала к дивану и крепко обняла его за шею, уткнувшись лицом в плечо. Я изо всех сил старалась не заплакать, но дыхание уже сбилось, и он точно чувствовал, как меня трясёт.   Рука Нино сразу обвилась вокруг моей спины.   Рядом с ним всегда было легче. Даже сейчас.   Но слёзы всё равно потекли по щекам.   Я быстро отстранилась, вытирая лицо рукавом, будто это могло что-то скрыть. Но они продолжали идти, одна за другой.   Нино осторожно убрал прядь волос с моего лица, провёл пальцами по щеке, стирая слёзы, и тихо поцеловал меня в лоб.    — Прости меня… — прошептала я. Он ничего не сказал. Только смотрел.   В последний раз я плакала перед кем-то из братьев тогда, когда увидела их впервые после стольких лет разлуки. С тех пор я старалась держаться.   Я знала, что Нино не умеет понимать эмоции так, как другие. Знала, что он смотрит на людей иначе. Но всё равно верила, что где-то глубоко внутри он чувствует больше, чем показывает.   Мне было неловко плакать перед ним. Особенно когда он так внимательно смотрел, будто пытаясь разобрать меня по частям.    — Ты спасла мне жизнь, — тихо сказал он.   Я знала, что он говорит это, чтобы успокоить меня. Чтобы я перестала винить себя.    — Если бы… — я запнулась, сглотнула. — Если бы мне сказали сделать это снова… я бы сделала, брат.   Губы задрожали, и слёзы потекли ещё сильнее.    — Я бы умерла за каждого из вас…   Позади послышались шаги.   Я резко обернулась.   В зал вошли Римо и Адамо.   Я быстро вытерла глаза и вскочила с дивана, но не успела ничего сказать — Адамо почти сразу подбежал ко мне и обнял так крепко, как никогда раньше.   Он был всего немного ниже меня, но силы в нём было уже больше.   Я обняла его в ответ, уткнувшись лицом ему в плечо, стараясь снова не расплакаться. Особенно при Римо.    — Каждый из нас умер бы за тебя, Лукреция, — сказал Римо.   Я не выпуская Адамо, подняла глаза на старшего брата.   В его голосе не было ни злости, ни упрёка. Только твёрдая уверенность.    — Я знаю, — тихо ответила я.