Зелёные иглы и серый капюшон

Спайк пришёл в магазин в шесть вечера, как и обещал. Колетт уже ждала его, разложив на прилавке целую коллекцию новых открыток. Малыш, увидев это богатство, радостно запищал и бросился рассматривать. — Смотри, какие красивые! — Колетт показывала ему каждую открытку. — Вот здесь кактус, а здесь пустыня, а здесь верблюд, а здесь... — Колетт, — перебил Спайк. — Я хотел сказать... — Что? В этот момент в магазин вбежал запыхавшийся Фэнг. — Спайк! — выпалил он. — Тебя Поко ищет! Говорит, срочно! Что-то про концерт! Просил прийти прямо сейчас! Спайк удивлённо моргнул. — Поко? Я с ним не знаком. — Познакомишься! Очень важное дело! И Малыша бери, говорит, для него тоже важно! Спайк посмотрел на Колетт, потом на Малыша, который уже отвлёкся от открыток и с интересом слушал. — Но я обещал... — Иди, — сказала Колетт. — Раз такое дело. Мы завтра посмотрим открытки. — Ты уверена? — Конечно. Беги. Спайк взял Малыша на руки и вышел из магазина, провожаемый взглядом Колетт. Как только дверь закрылась, в магазин влетела Биби. — Колетт! — закричала она. — Спайк просил передать! Он не придёт сегодня, но ты должна срочно идти на ярмарку! — Что? Зачем? — Не знаю! Сказал, что там будет что-то очень важное! Прямо бегом! Колетт растерянно смотрела на неё. — Но он только что ушёл... — Значит, забыл сказать! Беги давай! И Биби буквально вытолкала её за дверь. Колетт стояла на пороге магазина и не понимала, что происходит. Спайк просил передать? Но он же ничего не говорил... Хотя, может, забыл? Он такой рассеянный иногда... Она пожала плечами и пошла в сторону ярмарки. Ярмарка шумела, переливалась огнями, пахла сладкой ватой и жареными орешками. Колетт шла сквозь толпу, озираясь по сторонам и пытаясь понять, зачем её сюда позвали. И вдруг увидела Эдгара. Он стоял у колеса обозрения с двумя стаканчиками лимонада в руках и смотрел прямо на неё. — Эдгар? — удивилась Колетт. — Ты чего здесь? — Жду тебя. — Меня? Зачем? — Хотел поговорить. Он протянул ей лимонад. Она взяла машинально. — О чём? Эдгар глубоко вздохнул. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, в голове было пусто. — Колетт, я... я должен тебе кое-что сказать. — Что? — Я... — он запнулся. — Я люблю тебя. Колетт замерла с лимонадом в руке. — Что? — Я люблю тебя. Не как друг. Не как коллега. По-настоящему. Уже два года. Тишина повисла между ними тяжёлым одеялом. Колетт смотрела на него и не верила своим ушам. — Но... как? Ты же всегда... ты просто приносил еду... — Потому что я забочусь о тебе. Потому что ты забываешь есть. Потому что ты не спишь по ночам. Потому что я не могу смотреть, как ты мучаешься из-за того, кто даже не замечает, что ты существуешь. — Спайк замечает! Мы друзья! — Друзья? — Эдгар горько усмехнулся. — Колетт, он даже не знает, что ты любишь на завтрак. Он не знает, чего ты боишься. Он не знает, что ты плачешь по ночам, потому что тебе одиноко. А я знаю. Потому что я рядом. Всегда. Колетт молчала. Слёзы наворачивались на глаза, но она не понимала, отчего. От обиды? От удивления? От чего-то другого? — Я не знаю... — прошептала она. — Я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — Эдгар покачал головой. — Просто подумай. Я не тороплю. Я умею ждать. Он развернулся и ушёл в толпу, оставив её одну у колеса обозрения. Колетт стояла и смотрела ему вслед, и мир вокруг неё рушился и собирался заново.