Зелёные иглы и серый капюшон

Колетт не спала всю ночь. Она сидела на полу своего трейлера, обложившись блокнотами, и пыталась разобраться в том, что случилось. Рядом стояла банка с сокровищами Спайка — иглы, листочки, бутылка. На другой стороне лежал сэндвич, который Эдгар принёс утром и который она так и не съела. — Он любит меня, — шептала она вслух. — Эдгар любит меня. Слова звучали странно. Неправильно. Как будто это был не её мир, а какая-то параллельная вселенная. Она достала старый блокнот с правилами выживания и открыла первую страницу. Правило первое: Не привязывайся. Люди уходят. Эдгар не ушёл. Он был рядом два года. Каждый день. Каждое утро. Правило второе: Будь полезной. Тогда, может быть, тебя не прогонят. Она не была полезной Эдгару. Она только брала. Еду, кофе, заботу, внимание. А он давал. Просто так. Без условий. Правило третье: Если не можешь быть нужной людям — будь нужной чему-то другому. Она была нужна Спайку? Или просто была удобной? Девочкой, которая обожает без взаимности? Колетт закрыла блокнот и уставилась в стену. — Что же мне делать? Ответа не было. Утром она пришла в магазин с красными глазами и невыспавшаяся. Грифф посмотрел на неё и ничего не сказал. Только налил кофе и подвинул ближе. Эдгара не было. Впервые за два года он не принёс завтрак. — Где он? — спросила Колетт. — На складе, — ответил Грифф. — Сказал, что много работы. — А... — Не спрашивал. Колетт кивнула и села за кассу. Работать не хотелось. Думать не хотелось. Жить не хотелось. Дзынь! Колокольчик над дверью. На пороге стоял Спайк с Малышом на руках. — Привет, — сказал он. — Мы за открытками. Колетт посмотрела на него и вдруг поняла, что ничего не чувствует. Ни бабочек в животе. Ни учащённого сердцебиения. Ничего. Только усталость. — Привет, — ответила она. — Выбирайте. Спайк удивлённо моргнул. Обычно Колетт встречала их с восторгом, прыжками и криками «Вы пришли!». А сейчас она сидела как каменная. — Ты в порядке? — спросил он. — Да. Просто не выспалась. — Понятно. Он подошёл к прилавку, взял несколько открыток, показал Малышу. Тот закивал, выбирая самые яркие. — Мы возьмём вот эти, — Спайк протянул деньги. — Хорошо. Колетт пробила покупку, отдала сдачу. Всё механически, без улыбки, без блеска в глазах. Спайк помедлил у выхода. — Колетт. — Что? — Если захочешь поговорить... я рядом. Она посмотрела на него. На его бледное лицо, на цветок над ухом, на Малыша, который махал ей ручкой. И вдруг поняла, что за всё это время Спайк ни разу не спросил, как у неё дела. Не поинтересовался, что она любит. Не предложил помощи. Он просто был. Красивый, загадочный, недосягаемый. Идеальный для коллекции. Но не для жизни. — Спасибо, — сказала она. — Я подумаю. Спайк кивнул и вышел. Колетт смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как внутри что-то осыпается. То, что она строила два года. То, чем жила. То, что считала любовью. А может, это была просто одержимость? Способ заполнить пустоту? Она встала и пошла на склад.