Друг внутри

Осторожно приоткрыв незапертую дверь дома Кенни, Картман заглянул внутрь. Со стороны кухни доносились какие-то всхлипы и бубнёж, но в гостиной было пусто, а значит путь наверх свободен. Картман крадущимся шагом пошёл к лестнице и шёпотом спросил: — А кто у тебя там воет на кухне? «Да предки наверно опять на бутылку не насобирали». — А где твой старший брат? «Хуй знает, ширяется наверно в каком-то замызганном переулке». — Где он деньги на наркоту берёт? «Даже представить боюсь, каким способом он их зарабатывает». Эрик открыл дверь с криво накорябанным именем «Карэн» и снова аккуратно заглянул внутрь. Девочка сидела на своей скромной, тысячи раз как попало ремонтированной кровати, застеленной потёртым, выцветевшим от стирок постельным бельём. Карэн листала потрёпанные комиксы, которые когда-то подарил ей Кенни. Заметив Картмана, она дёрнулась на постели и открыла рот, но Эрик быстро прижал палец к губам и сказал: — Тихо, я ничего тебе не сделаю, — подошёл он к кровати. — Я друг твоего брата Кенни. — Я знаю, — тоненьким голоском проговорила девочка. — Тот жирный глист, которому Кенни собирался трусы на голову натянуть. — Да неужели? — хмуро глянул Картман на свой лоб. — А ты что-то хотел? — спросила Карэн. — Если посидеть с прахом Кенни, то ничего не выйдет. Кто-то заменил его на кошачий наполнитель, а прах наверно выкинул куда-то в мусорку, — грустно произнесла девочка и опустила голову. — Теперь я не могу поговорить с любимым братиком, — всхлипнула она и тихо заплакала. — Не плачь, не плачь, — утешающе заговорил Картман. — Слушай, я тут по просьбе Кенни. Понимаешь… — мялся Эрик. — Он во мне. — Что? — шмыгнула носом девочка, взглянув на него. — Карэн, видишь ли… — нервничал Картман, а Кенни как назло молчал. — Твой брат, он… — переминался Картман с ноги на ногу. — Блять, ну помоги мне, — попросил он у своей головы, и в ту же секунду под воздействием силы Кенни опустился на корточки рядом с кроватью и нежно посмотрел девочке в глаза: — Карэн, это я. — Ты что, скотина, — опешил Эрик. — Через меня можешь своим голосом говорить? — Картман, давай не сейчас. — Кенни? — округлила Карэн глаза. — Это правда ты? Ты живой? — Нет, дорогая, к сожалению, я умер, — говорил Кен. — Но моя душа жива. Она находится здесь, в теле моего друга Эрика. — Ух ты! — озарилось лицо девочки такой восторженной улыбкой, будто она узрела настоящее рождественское чудо. — Значит я теперь смогу с тобой говорить, как с живым? — Да, милая, можешь. Но только говорить, видеть не сможешь. — Мне и этого достаточно, — проговорила Карэн и нежно обняла Картмана. — Ооо, — брезгливо скривился Эрик. — Ненавижу эти сантименты. «Заткнись, жиртрест» — сказал Кенни, и Картман вынужденно обнял Карэн в ответ. — Карэн, а ты как? — спросил Кеннет сестру, когда обнимашки были закончены. — Родители не обижают? — Нет. Они после твоей смерти даже пить стали реже, сладости покупают и еду, а если напиваются, скорбят о тебе и постоянно меня обнимают, приговаривая, что я единственное, что у них осталось. — Кстати, у меня кое-что для тебя есть, — вспомнил Кенни и вытащил изящную заколку в виде бабочки, усыпанную сияющими разноцветными стразами. — Какая красивая! — Ага, это я купил, — хмыкнул Картман, скрестив руки на груди. — Кучу денег отдал, между прочим. Иначе бы твой братец её спиздил и я бы схлопотал очередную условку. — Спасибо тебе, Эрик, — обняла его девочка, отчего Картман смутился и забубнил: — Ну ладно-ладно, не за что. — Кенни, а ты нарисуешь мне рисунок, как здесь? — ткнула Карэн в первую попавшуюся картинку в комиксах. — Только чтоб на рисунке были мы с тобой. — Конечно. — Кеннет встал и подошёл к письменному старому столу, на котором валялись сточенные почти под основание цветные карандаши, изношенные тетради и альбом. Пока Маккормик орудовал карандашами, Картман исподлобья оглядывал комнату. — Совсем вы запустили свою нищенскую халупу. Хоть бы стены покрасили. У девки в комнате хотя бы. «Я хотел, но не успел, потому что умер. Да и деньги на краску нужно было где-то найти». — У меня бы попросил. «Очень смешно, Картман». — А что? Я бы дал. «Даже знать не хочу, что бы ты попросил взамен». — Всего лишь подгадить Кайлу. «Слушай, Картман, а если серьёзно. Вот чисто между нами: за что ты на самом деле так ненавидишь Кайла?». — С чего ты взял, что я его ненавижу? С чего вы все это взяли? Я люблю Кайла. «Ну, это многое объясняет» — усмехнулся Кенни. — Не в том смысле. Как друга люблю. «Чего же ты тогда постоянно его доводишь?». — Правильный он слишком, это раздражает, — ответил Эрик. — Ну вот хоть убей, не верю я в то, что еврей может быть справедливым и честным. Я уверен: есть в Кайле гнильца. И эту гнильцу хочется вытащить наружу, как бы на чистую воду его вывести. Поэтому довожу, провоцируя на действия. Это как с Пипом, знаешь. Гнобишь его, гнобишь в надежде, что он всё-таки сорвётся и покажет всем, что у него есть яйца, но этот англичашка в ответ только «о, вы на меня плюнули, это так весело». Бесит дико, поэтому начинаешь гнобить его ещё жёстче. Вот с Кайлом примерно то же самое. «Попробуй с оскорблений евреев переключиться на что-то другое, — ухмыльнулся Кенни. — На это у Кайла уже просто иммунитет, но я уверен, есть у него более уязвимые места. — Кенни завершил рисунок и поинтересовался: — Как тебе? Картман разглядывал нарисованный Маккормиком комикс, где была изображена похожая на Карэн девочка, которую заботливо прижимал к себе неизвестный герой в чёрной маске, тёмно-фиолетовом плаще и вопросительным синим знаком над головой. Вытянутая рука героя словно создавала невидимый щит, заслоняя девочку от слепящего света, который олицетворял собой безликое угрожающее зло. — Прикольно, — произнёс Картман. — А это кто? — ткнул он пальцем в таинственного пацана. «Супер-герой». — Сестра же просила тебя вас вместе нарисовать. «Картман, не тупи». — Ааа, — дошло до Эрика. — Это типа ты супер герой. И какая у тебя суперспособность? «Не придумал ещё, — сказал Кенни и, встав со стула, подошёл к сестрёнке и отдал ей рисунок. — Как здорово, — улыбнулась девочка. — Ты мой герой, Кенни, — в отличие от Картмана, до пятилетней девочки суть рисунка дошла сразу. — Как ангел-хранитель. — Карэн, мне пора, — сказал Кен. — Но я обязательно приду ещё, я буду теперь приходить очень часто. — А я буду с нетерпением ждать. Покинув дом Маккормиков, Картман быстро отдалялся от него. — Итак, Кенни. Значит помимо всего прочего, ты также умеешь являть мне свою морду и говорить через меня своим голосом. Чего ещё я о твоих призрачных способностях не знаю? «Это всё, клянусь». — Картман! — внезапно услышал он голос Стэна и, обернувшись, увидел Марша с Брофловски. — Нас отправили тебя искать, — говорил Стэнли, приближаясь к нему. — Чувак, тебе нужно вернуться в школу, никто больше не будет над тобой смеяться, я всё уладил. — Такую речь толкнул, что хоть в Конгрессе выступай, — хмыкнул Кайл, скрестив руки на груди. — Да ладно, серьёзно? — несказанно удивился Эрик, глядя на Стэна. — Да, я им объяснил, что это низко — смеяться над человеком, который окрылён романтическим чувством. Всё по полочкам им разложил и Крэйга на место поставил. Многие ученики меня поддержали, а директриса сказала, что если от кого-то услышит хоть одну насмешку в твою сторону, тот сразу будет наказан. Секунд десять Картман тупо моргал, а потом порывисто заключил Марша в объятия. — Спасибо тебе, Стэнли! — плаксиво благодарил он, сжимая Стэна руками. — Ты мой спаситель, ты так ко мне добр, именно поэтому я тебя полюбил… «Жиртрест, твою мать, а» — профейспалмил Кенни. — За твоё великодушие, милосердие, отзывчивость! — продолжал Картман, пуская слёзы умиления. — Можно я пообнимаю тебя чуть-чуть подольше, ты так вкусно пахнешь деревом и корицей… — втянул он носом его аромат. — Так сексуально. — Э-э, Картман, — дрогнул голос Стэна, он неловко попытался отстраниться от Эрика. — Это… не надо, — краснел Марш. — Это всего лишь папин одеколон, я сегодня для Вэнди им воспользовался. — Да, прости, — отошёл от него Картман, понурив голову. — Конечно, — опечаленно сказал он. — Это для Вэнди. Ты же девочек любишь. Извини. «Чел, правда, завязывай» — сжимал Кенни переносицу, закрыв глаза. Кайл стоял с каменным лицом, а Эрик игнорировал просьбу Маккормика. — Хотя… Даже если бы ты был таким же как я, разве мог бы я рассчитывать на взаимность, — грустно вздыхая, говорил Картман. — Ты же такой добрый, умный и красивый, а я злобный, страшный безобразный жирдяй… Лицо Стэна стало настолько растерянным, сочувствующим и жалостливым, что Кенни не сдержался и отвесил Картману болючий подзатыльник: «Кончай пацана изводить!». — Ай! — слегка подпрыгнул Картман. — Эрик, я… — пролепетал Стэнли, бегая глазами. — Я не знаю, что сказать. Ну, может, я могу для тебя что-то сделать? Не то конечно, чем ты в школе занимался, но… — Может, ты сможешь дать мне что-нибудь из своих вещей? — засияли глаза Эрика. — Конечно, — облегчённо выдохнул Стэнли. — Что бы ты хотел? — Робота Экзотрона 2000. — Нихуя у тебя запросы, жиртрест! — возмутился Кайл. — У этой игрушки ограниченная версия, и в Южном Парке этот робот есть только у Стэна и Токена. Губа у тебя не треснет? — Да, Кайл, ты прав, — поник Эрик. — Я слишком многого прошу и очень нахально веду себя по отношению к человеку, которого люб… — Нет-нет, что ты, — быстро проговорил Стэнли. — К чёрту робота этого, он мне и не нравился особо, забирай. — Стэн! — воскликнул Брофловски. — Мы с тобой вообще-то им поочереди играем. — Вот именно, Кайл, — спокойно произнёс Марш. — Мы этим роботом только вдвоём с тобой и играем, а Картману ни разу не давали. Так что решено, — твёрдо сказал он и обратился к Эрику: — Хочешь, прямо сейчас пойдём ко мне, дома никого нет, предки на работе, Шэлли в школе. Я тебе робота отдам. — Было бы здорово, — расплылся Картман нежной улыбкой. — Стэн, ты такой… — хотел он снова обнять его, но Марш быстро пресёк попытку, поворачиваясь к нему спиной. — Нам нужно быстрее идти, скоро предки на обед приедут, а мы не в школе, — скороговоркой протараторил Стэн. Все трое двинулись в нужном направлении. Кайл провёл Стэна немного вперёд, оставив Картмана на несколько шагов позади, и раздражённо прошептал: — Ты что, правда отдашь ему робота? — Ну, это лучше, чем если бы он поцелуй попросил. — Да что с тобой такое, Стэн? Ты даже с Вэнди не так уступчив. — Потому что Вэнди я взаимно люблю, а Картмана нет, и поэтому мне его жалко. Я не могу ему отказать. — Неужели ты не видишь, что он тебя просто использует? — Ребят, вы меня обсуждаете? — робко поинтересовался Эрик. — Понимаю. Вам наверно неловко идти рядом с геем… — Не неси чушь, Картман! — возмутился Стэн. — Иди сюда, чего ты там плетёшься сзади. Улыбнувшись, Эрик догнал друзей, и все потопали к дому Марша. «Блять, что я натворил» — не убирая руку от лица, произнёс Кенни. Чуть позднее в комнате Стэна Картман прижимал к себе Робота Экзотрона, бесконечно благодаря Стэнли за доброту. — Играй на здоровье, — бесстрастно сказал Марш. — Если хочешь, ещё что-нибудь выбери. — Правда? — Эрик поставил робота на комод и стал порхать по комнате друга в поисках чего-нибудь интересного. Он залез в ящик прикроватной тумбочки, порылся там и вытащил снимок. — Можно я твоё фото возьму? — любовно прижал он фотографию к груди. — Ооо, нет, — возразил Стэн, попытавшись забрать фотку. — Чувак, тебе лучше сдерживать свои эмоци в этом плане, а то опять сорвёшься на людях… — Нет-нет, что ты, — быстро опроверг его подозрения Картман. — Я не стану делать с фотографией то, что делал в школе. Я просто… — понизил он голос. — Полюбуюсь тобой. Твоими глазами, твоей улыбкой, твоими чертами лица… «Господи, дай мне сил вынести этот день» — безысходно сказал Кенни. — Можно? — смотрел Картман на Стэна щенячьим взглядом. — Пожалуйста. Марш немного помялся и пробубнил: — Ну дай хоть посмотрю, что за фотография, — аккуратно потянул он снимок, который Эрик бережно прижимал к груди. Стэнли взглянул на фото и сказал: — Я же тут с Кайлом. — Кайла я вырежу, — безразлично махнул рукой Картман. — Мне просто нравится, как ты здесь получился. Такой харизматичный, мужественный, сексуа… — Ладно-ладно, бери, — согласился Стэнли, лишь бы не слышать продолжения, и сменил тему. — Ну всё, ребят, до конца учебного дня немного осталось, надо в школу возвращаться. — Не, пацаны, сегодня я туда уже не вернусь, — отрицательно качнул головой Эрик. — Картман, ты нас подставишь! — воскликнул Кайл. — Нас же отправили на твои поиски, чтоб мы тебя нашли и вернули. А теперь мы вернёмся без тебя и что скажем? — Чувак, Кайл прав. Надо вернуться, да и директриса наверно твоей матери уже позвонила, получишь люлей за то, что прогулял. — С матерью я разберусь, а вы можете просто соврать, что не нашли меня. Вам-то ничего не будет, что вы пару уроков прогуляли, учителя же вас сами отпустили. Отсидите последний урок и спокойно пойдёте домой, а завтра я в школу приду, обещаю. Ребята переглянулись и пожали плечами. — Ладно, как знаешь, — сказал Стэн. — Всё, валим, предки с минуты на минуту приедут. Распрощавшись с друзьями, Картман поспешил домой играть с роботом, ликующе изливая свои восторги Кенни. «Но фотография-то его тебе зачем?» — недоумевал Маккормик. — Я в интернете видел рекламу про ритуал вуду по фото. Хочу как-нибудь испробовать на изображении Кайла. «Пиздец, какой ты всё-таки мудак, Картман. Угораздило же с тобой связаться». — Так говоришь, будто впервые со мной связался, — хмыкнул Эрик. — Мы вообще-то с детского сада вместе, а теперь, когда ты в моём теле, мы и отвечаем за всё вместе.

***

Когда наступила ночь, Эрик пробрался в комнату Кайла, который опрометчиво продолжал спать с открытым окном. «Картман, делаем всё тихо, осторожно, но без промедления, — наставлял Кенни. — И никакой самодеятельности, понял? Если Кайл проснётся и запалит тебя, больше на мою помощь не рассчитывай даже под угрозой изгнания». — Понял, — шепнул Эрик, и друзья приступили к художествам на лице Кайла. Точнее, Кенни приступил руками Картмана, потому что так талантливо и детально рисовать пенисы Картман не умел. В процессе их творчества Кайл морщил нос и касался руками лица, чтобы избавиться от щекочущих ощущений, но не просыпался. А если дёргал ресницами, разлепляя веки, Картман под контролем Кенни сноровисто скрывался за кровать. Брофловски сонно оглядывал пространство, находящееся в поле его зрения и, не обнаружив ничего подозрительного, закрывал глаза и засыпал. Двое проказливых друзей изобразили на лице Кайла несколько мужских половых органов, два из которых метились ему головками прямо в рот. Оставалось нарисовать только усики Гитлера, что друзьям тоже с лёгкостью удалось, но их рисовал уже сам Картман. Когда он сделал последний штрих, Кайл со спины перевернулся на бок, оказавшись лицом к Картману, отчего Эрик заинтересованно уставился на него. «Картман, уходим», — сказал Кенни. — Подожди, — шепнул Картман и спустил штаны. «Бля, жиртрест, мы договаривались», — разозлился Кенни. — Да знаю-знаю, я другое хочу сделать, смотри, — повернулся Эрик задом к носу Кайла и пустил газ. Кенни издал смешок — надо признать, его всегда это веселило. Кайл поморщился, а Картман опять испустил дух, отчего Кенни захихикал. Довольный Эрик повторил своё действие, и Кенни уже засмеялся. Кайл завертелся в постели, потирая нос, а Картман, сдерживая смех, продолжал портить Брофловски воздух, слушая в голове громкий ржач Маккормика. Если бы он был жив, то сейчас валялся бы от хохота на полу. Кайл стал приподниматься на постели, и Кенни молниеносно натянул руками Картмана штаны со смешливым возгласом: «Валим, чувак, валим!» Под управлением Маккормика Картман проворно прополз по полу и незаметно ускользнул в окно. Кайл повёл носом, скривился и, пребывая в полусонном состоянии, встал с постели. Дошёл до туалета, взял освежитель воздуха и вернулся в спальню. — Что за вонь, — недоумевал он, распыляя освежитель. — Будто Картман побывал. Тем временем Картман шёл по улице, громко смеясь на пару с Кенни. Когда хохот стал затихать, Эрик посмотрел на свой лоб и прищурился: — А ты жестокий, Кенни. «Почему?». — Ну смотри: если бы я осуществил свою идею и просто насрал Кайлу на лицо, то об этом знал бы только я и поржал бы только я. А с твоей идеей завтра над Кайлом будет ржать вся школа. «Бляяя, — протянул Кенни. — Вот чёрт, — осознал он свою ошибку. — Слушай, Картман, может, вернёмся и просто Кайлу в рот нассышь? — С удовольствием, — взорвался хохотом Эрик. — Только маркер от этого не смоется. Кайлу всё равно придётся идти в школу с письками на лице, а если вернёмся, то ещё и с обоссаным ртом. «Твою мать! — разозлённо выпалил Кен. — Жиртрест, почему ты мне сразу всё это не сказал?!». — А зачем? — хитро улыбнулся Эрик. Кенни глубоко вздохнул, осмысливая последствия своих издёвок. Из‑за них Картмана стали считать геем, а Стэнли ошибочно предположил, что Эрик в него влюблён, отчего проникся к нему сочувствием и даже оправдал его прилюдную мастурбацию, защитив перед учителями и десятками учеников. Воспользовавшись добротой Стэнли, Картман выманил у него дорогую редкую игрушку и, скорее всего, продолжит манипулировать эмпатией друга. Сам Кенни, желая остаться в теле Картмана и ощущать себя живым, согласился приколоться над Кайлом и придумал, как ему казалось, не очень жестокую шутку. Однако она ему же вышла боком и завтра Кайл станет посмешищем для всей школы. А Картман, благодаря сегодняшней речи Стэна, предстанет невинной жертвой безответной любви — и никто не осудит его за выходку. Проанализировав ситуацию, Маккормик сделал вывод: «Ты опять всех поимел, жиртрест». — Сам не знаю, как это получается, — звонко рассмеялся Эрик, кружась в сторону своего дома. Полностью удовлетворённый второй половиной сегодняшнего дня, Картман откинулся на спинку кровати и с тёплой улыбкой посмотрел на свой лоб: — Я люблю тебя, Кенни, — душевно сказал он. «Картман, я не голубой». — Да я не в том смысле, — нахмурился Эрик. — А как друга. «Ааа, — понятливо протянул Кенни. — Ну… Спасибо». — Ты издеваешься, блять, что ли? Это как девчонке в любви признаться, а она в ответ «спасибо». Приятно тебе будет? «Но ты же мне не как девчонке, — справедливо заметил Кен. — Не в романтических чувствах признаёшься». — Какая разница! — раздражался Картман. — На любое признание хочется взаимности. «Лааадно, — закатил Кенни глаза. — Я тоже тебя люблю, жиртрест, — неохотно произнёс Маккормик, но прозвучало вполне искренне. — Вот так-то лучше, — довольно сказал Картман и, выключив ночник, повернулся на бок. Сегодня Эрик впервые спокойно и крепко спал с тех пор, как Кенни поселился в его теле. Картман ещё не знал, что завтра на остановке Кенни появится живым и невредимым, а последние три дня сотрутся из памяти всех участников этой истории, как и смерть Кенни из памяти всех жителей городка. Только не из памяти Картмана. На шокированный и вопрошающий взгляд которого Кенни лишь загадочно приложит указательный палец к своим губам.