Досчитай до ста

Самый дальний коридор олимпийского стадиона. Его здесь никто не услышит, и уж точно никто не пройдёт мимо. Журналистов сюда не пускают, а кто-то из участников или тренеров вряд ли сюда зайдёт. Илья представил себе заголовки всех статей, что непременно посыпались бы на него в противном случае «Илья Малинин ревёт как маленький после позорного 8 места». Ну нет, этого он допустить точно не мог. Но он был здесь один. Сидел на полу уткнувшись в ладони и рыдал так, как, кажется, никогда до этого. Он снова и снова прокручивал в голове всё, что произошло с ним за последние несколько часов. Мысли не слушались. Скручивались в большие разноцветные клубочки, потом распутывались и опять завязывались в новые и новые узлы. Сердце, казалось, не билось, а колотилось как сумасшедшее, отдавая ужасной болью прямо в голову. Он не видел, не слышал и не чувствах ничего, что происходило вокруг. Ни шума вентиляции, ни света ярко-белых потолочных ламп, ни-че-го. Вдруг кто-то коснулся его плеча, и на долю секунды всё, что происходило в нём замерло, затихло. Илья вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял высокий парень лет двадцати с чем-то. Несколько тёмных прядей, выбившихся из хвостика падали ему на лицо, глаза светились ярким, но в то же время спокойным огоньком. Илья его узнал. Это был Пётр Гуменник, российский фигурист, выступавший на Олимпиаде в нейтральном статусе. Идеальный прокат и всего лишь 6 место. Парень присел на корточки прямо напротив Ильи. -Привет,-тихо сказал он улыбнувшись. Илья ничего ему не ответил. Только сейчас он подумал о том, как, наверное, глупо выглядит: с красными глазами и щеками, растрёпанными волосами и мокрыми от слёз рукавами кофты. Вспомнив об этом он принялся судорожно вытирать слёзы и причёсывать пальцами волосы. -Ты молодец,-продолжил Пётр.  Илья поднял глаза и посмотрел на него с удивлением. -Нет, правда молодец. Все падают, от этого не защититься, а ты… А ты даже падаешь красиво,-его голос был мягким, спокойным и до ужаса приятным. Илья всё ещё непроизвольно вздрагивал и всхлипывал – последствия двадцатиминутной истерики.  -Это было… Ужасно,-с лёгким американским акцентом наконец ответил Илья,-Я просто бездарность, пора принять это и жить дальше,-Илья попытался улыбнуться, но это получилось у него очень криво и больше похоже на кривую гримасу. Гуменник напрягся. -Просто ты не видишь себя со стороны. Ты же не катаешься, ты летаешь на льду. Чувствуешь его. Бездарность так точно не сможет.-Илье стало ужасно неловко, но в то же время легко и приятно. -Зачем ты здесь?-перевёл он разговор в другое русло. -Да просто решил пройтись и… А, или ты о том почему я здесь с тобой? Я же ну… Ну да, ты прав, я наверное…Пойду?-парень развернулся, ещё раз посмотрел на Илью и быстрыми шагами начал удаляться. -Нет, я не это хотел сказать!-крикнул ему вслед Илья. Пётр остановившись повернулся. -Всё окей-сказал он спокойно и удалился. *** Петя старался выглядеть спокойным, и кажется у него это даже получилось, но как только он завернул за угол, метрах в пятнадцати от того места, где только что разговаривал с Ильёй, его лицо резко переменилось. Он только что поговорил с одним из лучших (если не с самым лучшим) спортсменом в мужском фигурном катании во всём мире! И не просто поговорил, а… поддержал, может быть даже помог? Хотя после того, что произошло с Ильёй, его, наверное, ничего не утешит. Идеальный прокат короткой программы, заранее навешанные медали, а потом… Два падения на произвольной. Пётр даже не представлял, какого это чувствовать такое. За себя он был уверен, как бы он не отказался, место на пьедестале он точно не займёт, даже если сделает пятерной сальто в воздухе и по воздуху летать будет, ему просто не дадут выиграть. Зато ситуация Ильи была ему полностью противоположна, все, включая и самого Петю были уверенны в его победе, никто даже и подумать не смел о том, что может произойти такое. «Какая же жизнь всё таки», пронеслось у него в голове,«С…».