Калибр спокойствия

      Время в Рыжем лесу остановилось. Оно превратилось в густой, желчный кисель, в котором увязали каждые движения и мысль. ​Вольфраму казалось, что он тонул в кипятке. Воздух стал настолько плотным, что обжигал легкие при каждом судорожном вдохе. Звуки выстрелов Клима и Глеба доносились словно из-под толщи воды — глухие, искаженные эхом чужого сознания. Близнецы больше не были единым целым. Пси-поле безжалостно разорвало их ментальную связь. Глеб стоял на коленях в радиоактивной грязи, обхватив голову руками и истошно, на одной ноте вопил, пока фантомы рвали его сознание на куски. Клим, шатаясь как пьяный, всаживал пулю за пулей в стволы мертвых деревьев, защищаясь от врагов, видимых только ему одному. ​Наемники, пережившие десятки мясорубок, ломались изнутри.       ​Настоящий Хозяин леса никуда не спешил. Исполинская туша двигалась с поразительно плавной грацией. Вольфрам лежал на спине, придавленный к земле невидимой бетонной плитой. Пси-удар намертво перерезал связь между мозгом и мышцами. Наемник отдавал приказ своей руке поднять ствол «Вала», но рука лишь мелко, жалко подергивалась в грязи. ​       Он видел, как с уродливой костяной короны мутанта срывались сизые искры,и пульсирующие черные вены на гипертрофированной шее. Монстр переступил копытом. Хруст сухой ветки под его весом прозвучал в ушах Вольфрама, точно пушечный выстрел. Тварь наслаждалась их страхом. Она питалась им, медленно выцеживая жизнь каплей за каплей.       ​В десяти метрах правее, распластавшись за гнилым стволом поваленной сосны, медленно умирал Клаус Штайнер. Он лежал лицом вниз, впившись скрюченными пальцами в прелую хвою. Кровь густой, непрерывной струей текла из его носа и ушей, заливая забрало респиратора. В его голове не было мыслей — только первобытный, парализующий ужас и рев сирены, разрывающий барабанные перепонки. Желтая пелена застилала глаза, подсовывая картины из самых жутких кошмаров: гниющие заживо лица, искаженные тени, тянущие к нему костлявые руки. ​«Встать…» — приказал себе Клаус.       ​Тело не послушалось. Его вырвало желчью прямо в маску. Задыхаясь, он сорвал респиратор с лица. Рыжий лес мгновенно забил легкие запахом ржавчины и гниющего мяса. ​Клаус попытался сфокусировать зрение. Вокруг мелькали десятки иллюзорных монстров.              Они проносились сквозь деревья, топтали кричащего Глеба, нависали над Климом. Немец моргнул, стараясь стряхнуть кровь с ресниц. Как биолог он знал теорию: пси-поле било по зрительному нерву. Глазам верить нельзя. Мозг генерировал картинку, которую ему посылал, подобно радиосигналу, мутант.       ​Нужен был якорь. Что-то настоящее в этом море иллюзий. ​Клаус сжал челюсти так сильно, что едва не сломал зубы. Он прокусил нижнюю губу. Вспышка острой, пульсирующей физической боли на долю секунды прорезала желтый туман безумия. В эту секунду просветления немец заставил себя отключить зрение и слушать. Не вой фантомов. Не крики наемников. Он услышал тонкий, истеричный писк индивидуального дозиметра на своей груди.       ​Фантомы были проекциями ума, они не имели физической массы и не несли радиации. А вот Хозяин леса — тонна мутировавшего мяса, годами бродившая по радиоактивным могильникам, — фонил так, что электроника сходила с ума. Писк дозиметра усиливался, когда Клаус слегка поворачивал грудную клетку влево. ​Туда, где над парализованным Вольфрамом нависала огромная, размытая тень.       ​Биолог заставил свои руки двигаться. Каждое мышечное сокращение отдавалось болью, будто по венам пустили битое стекло. Миллиметр за миллиметром он подтянул к себе лежащий в грязи АК-74М. Автомат весил как чугунная рельса.       ​«Левее…» — Клаус ориентировался только на звук дозиметра. Его писк с дикой силой бил по мозгам немцу. ​Он не мог встать и прицелиться через оптику — глаза застилала кровавая пелена. Уперев приклад в землю и прижав его локтем, Штайнер дрожащими, ослабевшими пальцами нащупал спусковой крючок. Ствол смотрел примерно туда, где, судя по звуку, находился источник чудовищного излучения.       ​Тварь уже опускала свою костяную корону, чтобы разорвать Вольфрама пополам. Клаус зарычал от бессилия и боли, вдавливая спуск. ​Автомат забился в руках в эпилептическом припадке. От грома выстрелов учёный почувствовал ужасный спазм в голове. Ствол немилосердно уводило вверх и вправо. Большинство пуль ушло в молоко, срезая рыжую хвою над головой мутанта. Но одна, выпущенная на излете магазина, нашла свою цель. ​       Раздался отвратительный хруст. Тяжелая бронебойная пуля разворотила костяной нарост у основания рогов твари — там, где пульсировал главный узел пси-органа. ​       Хозяин леса издал звук, от которого у Клауса лопнули капилляры в глазах — это был не рев, а скрежет рвущегося листового металла. Желтый кисель, сковывавший время и пространство, с громким хлопком лопнул. ​       Исполинская туша дернулась, передние ноги подломились. Монстр по инерции рухнул вперед, вспахивая мордой радиоактивную землю, и замер всего в полуметре от лица Вольфрама. Из пробитого черепа на визор наемника брызнула черная вязкая кровь.       ​Фантомы исчезли мгновенно, словно выключенный проектор. Тишину мертвого леса нарушал лишь тяжелый, надрывный кашель. Клим и Глеб лежали в грязи, скорчившись в позах эмбрионов, их трясло от отката. Вольфрам судорожно вдохнул, чувствуя, как невидимая плита исчезала с его груди. Он перекатился на бок и сорвал с себя шлем, жадно глотая грязный, однако такой реальный воздух.       ​Клаус Штайнер лежал спиной на поваленном дереве. Его руки безвольно свисали вниз, автомат валялся в луже. Немец смотрел в свинцовое небо мутными, ничего не выражающими глазами. Кровь с прокушенной губы заполнила ротовую полость вкусом металла. Ему потребовалось почти пять минут просто для того, чтобы заставить себя моргнуть. ​       — Клиент… — хрипло, сорванным голосом прохрипел Вольфрам, пытаясь приподняться на локтях. — Ты как? ​       Клаус сглотнул. Лицо его было серым, как пепел.       — Контейнеры… — едва слышно прошептал биолог, не отрывая взгляда от неба. — Проверьте… не разбились ли…       ​Вольфрам уронил голову обратно в грязь и издал нервный, лающий смешок, перешедший в тяжелый кашель.