Эффект бабочки или Назад в СССР

***

Первая неделя в СССР пролетела как один долгий, суматошный день. Они оказались в водовороте бюрократии и бытовых чудес. Покупка квартиры оказалась делом небывалым. Оформление в ЖЭКе, прописка в паспортном столе, поход в сберкассу, чтобы оплатить квитанции. Для них, привыкших к онлайн-переводам и МФЦ, это было сродни квесту. Кирилл, с его даром убеждения, виртуозно очаровывал женщин-паспортисток, рассказывая душещипательные истории о сиротах-друзьях, потерявших родителей. Влад, чья спортивная фигура и значок «мастер спорта» из документов открывали любые двери, таскал тяжелые сумки с продуктами и помогал бабушкам во дворе, мгновенно завоевывая авторитет среди местных жителей. Дана же взяла на себя роль тихой, но наблюдательной. Она запоминала детали: что носят, как говорят, какие очереди за чем стоят.    Утро понедельника началось с похода на распределение работ. Благодаря связям (и взяткам, которые ловко, как шпион, внедрил Кирилл), Кирилл устроился инженером в НИИ, Влад получил место тренера в Спорткомитете, а Дана, как ни странно, была принята в архитектурную мастерскую при Моссовете. Её современные знания архитектуры и дизайна, которые она черпала из интернета для своих рисунков, казались здесь чем-то фантастическим, но она благоразумно помалкивала, рисуя в стол эскизы в духе «советского ампира».  Через месяц жизни в Москве начали происходить странные вещи. Сначала Дане показалось, что за ней следят. Мужчина в сером плаще, стоящий у её мастерской, потом мелькнувший у их подъезда. Она списала на паранойю. Но потом пропал Кирилл. Не пришел с работы вечером. Телефона у них не было (поставить удалось только на второй неделе, да и то с боем), связи никакой. Влад и Дана места себе не находили. Он появился за полночь, злой и взъерошенный. — Меня вызывали в «серый дом», — коротко бросил он, рухнув на стул. Дана и Влад переглянулись. Лубянка, КГБ. — Что им надо? — голос Даны дрогнул. — Легенда чуть не поплыла. Спрашивали, откуда у нас такие деньги на квартиру. Откуда мы взялись. Говорили, что наши документы «чистые, но слишком чистые». Словно их напечатали вчера, а не десять лет назад выдали. Спасла только моя болтовня про работу на закрытом заводе в Ленинграде. Пришлось наврать, что завод рассекретили недавно, потому документы новые. Кажется, поверили. Но теперь они нас пасут. Точно. В этот момент раздался звонок в дверь. На пороге стоял тот самый мужчина в сером плаще. Он вежливо, но настойчиво попросил разрешения войти. — Ветров? Соколов? Морозова? — спросил он, достав удостоверение. — Старший лейтенант госбезопасности Петренко. Есть пара вопросов к вам по поводу вашей деятельности. Пока Петренко задавал стандартные вопросы, проверяя легенду, Дана заметила на его запястье странные часы. Очень современные, электронные, с каким-то причудливым циферблатом. Таких в 1977 году просто не могло быть. Часы мигнули, и на долю секунды высветилась другая дата: 2024 год. Дана замерла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Этот человек из КГБ... он был не из их времени. Или он тоже "гость"? А может, он охотится именно за ними? И тогда непонятно: он друг или враг? Поможет вернуться или отправит в лабораторию? Петренко перехватил её взгляд на часы. В его глазах мелькнуло странное выражение — смесь тревоги и предупреждения. — Не задерживаю, — сказал он, вставая. — Но будьте любезны, завтра зайти на Петровку, уточнить кое-какие детали вашей ленинградской прописки. Он ушел. В комнате повисла гробовая тишина. — Капец, — выдохнул Влад. — Нас раскрыли. — Нет, — твердо сказала Дана, поворачиваясь к ним. — Не раскрыли. Но мы не одни такие. Тот человек с Лубянки... он тоже оттуда. Из будущего. И он хочет, чтобы мы это поняли, но не мог сказать при свидетелях. Завтра он назначил нам встречу не просто так. Это шанс. Кирилл присвистнул: — Ну, дела... Наше тихое приключение превращается в шпионский триллер. Что будем делать? — Идти на встречу, — сказала Дана, чувствуя небывалый прилив азарта. — И узнаем, по чью мы сторону баррикад.