Ты тоже?

Минхо проснулся резко, будто кто-то выдернул его из воды. Сердце колотилось так, что казалось — сейчас выскочит из груди. Простыни под ним были влажные, липкие. Он лежал на спине, тяжело дыша, и чувствовал, как член всё ещё пульсирует, твёрдый до боли, прижатый к животу. Сон был слишком реальным. В нём Джисон стоял на коленях посреди их тёмной комнаты в общежитии. Только боковой свет от ночника падал на его лицо — растрёпанные светлые волосы, приоткрытые губы, глаза, полные слёз от удовольствия. Минхо держал его за волосы, медленно толкаясь в горячий, мокрый рот. Джисон стонал вокруг него, слюни стекали по подбородку, а руки цеплялись за бёдра Минхо, будто умоляя глубже. «Минхо… пожалуйста… я так долго хотел…» — шептал он, когда Минхо на секунду выходил, чтобы дать ему вдохнуть. А потом снова — глубоко, до самого горла, и Джисон глотал его целиком, без сопротивления, с такой жадностью, будто именно этого и ждал всю жизнь. Минхо в реальности закусил губу до крови, чтобы не застонать. Рука сама собой скользнула под боксеры. Он обхватил себя, сжал сильно, почти грубо — так, как во сне держал Джисона за волосы. Движения были быстрыми, злым. В голове всё ещё звучал голос Джисона: «Твой… я твой…» Он кончил молча, зарывшись лицом в подушку. Горячая сперма залила пальцы, живот, простыню. Минхо лежал потом ещё минут пять, тяжело дыша и глядя в потолок. «Идиот», — подумал он. Потому что Джисон не по мужчинам. Все знали. Все видели. Как он обнимал девушек на фанмитах. Как краснел и смеялся, когда фанатки кричали «Джисон-оппа, женись на мне!». Как однажды на интервью сказал: «Я люблю девочек с милыми улыбками». Как смотрел на Минхо — всегда по-братски, с той самой дурацкой, солнечной улыбкой, от которой у Минхо внутри всё переворачивалось, но никогда не было в этих глазах ничего… такого. Минхо вытер руку о край простыни, встал, пошёл в ванную. Холодная вода из-под крана. Лицо. Шея. Запястья. Он смотрел на своё отражение и ненавидел себя за каждую ночь, когда это повторялось. Три месяца уже. С тех пор, как Джисон во время съёмок «Chk Chk Boom» случайно прижался к нему спиной во время танца и прошептал на ухо: «Ты сегодня особенно горячо выглядишь, хён». Случайно. Шутка. А Минхо потом полчаса стоял в туалете гримёрки и дрочил, представляя, как трахает его прямо там, у зеркала, заставляя смотреть, как он кончает от его пальцев. Но он не добивался. Не приближался. Не позволял себе даже намёка. Потому что если Джисон узнает — всё рухнет. Группа. Дружба. Всё то, что Минхо так бережно собирал годами. Лучше мечтать. Лучше кончать в одиночестве. Лучше молчать. Он вернулся в комнату. Джисон спал на соседней кровати — лицом к стене, одеяло сползло до талии, спина голая, кожа светится в полумраке. Минхо остановился на секунду, просто смотрел. Грудь сжимало так сильно, что хотелось завыть. «Спокойной ночи, Джисон», — прошептал он еле слышно. И лёг обратно. Закрыл глаза. Зная, что через пару ночей сон повторится. И он снова будет молчать.