Ты тоже?

Минхо больше не мог так. Каждую ночь одно и то же: Джисон на коленях, Джисон стонет его имя, Джисон кончает, шепча «твой». А утром — тот же солнечный парень, который хлопает его по плечу, зовёт «хён» и смеётся над дурацкими шутками Чанбина. Минхо чувствовал, что ещё немного — и он сорвётся. Сделает что-то необратимое. Поэтому он пошёл к Хёнджину. Тот знал. Знал уже давно. Месяц назад Минхо напился на крыше общежития и вывалил всё: про сны, про то, как Джисон улыбается и ничего не понимает, про то, что «он не по парням, Джинни, он даже не смотрит в мою сторону». Хёнджин тогда просто обнял его за плечи и сказал: «Я прикрою. Но ты не можешь так дальше». Сейчас Хёнджин сидел в своей комнате, рисовал что-то в планшете и сразу всё понял по лицу Минхо. — Опять он? — спросил тихо, откладывая стилус. — Сны вернулись? Минхо кивнул, сел на край кровати и закрыл лицо руками. — Я не могу больше, Хёнджин. Он… он рядом каждый день. Спит в соседней комнате. Смеётся. А я… — Тебе нужно кого-то трахнуть, — сказал Хёнджин без предисловий, но уже мягче. — Девушку. Чтобы мозги прочистило и чтобы ты хотя бы на одну ночь перестал думать, что он когда-нибудь посмотрит на тебя так же. Минхо хотел огрызнуться, но не смог. Потому что Хёнджин был прав. И потому что он был единственным, кто знал правду. Через три дня Хёнджин уже всё устроил. Девушку звали Соён. Двадцать четыре, работала стилистом у одного из младших групп, красивая, с длинными чёрными волосами и тихим смехом. Не фанатка. «Она нормальная, — сказал Хёнджин. — И ты ей понравишься. Просто не будь собой первые десять минут. И не думай о нём». Они встретились в маленьком кафе недалеко от общежития. Минхо улыбался, шутил, даже держал её за руку, когда они шли обратно. Соён была лёгкой. Приятной. С ней не нужно было притворяться, что всё в порядке. — Хочешь зайти? — спросил он у двери общаги, уже зная ответ. Она кивнула, чуть покраснев. Они поднялись на лифте молча. Минхо чувствовал себя пустым. Как будто тело двигалось само, а внутри — только эхо того сна, где вместо Соён был Джисон. Дверь в гостиную была открыта. Джисон сидел на диване в своих старых серых шортах и oversize-футболке, жевал чипсы и смотрел какую-то дораму на ноутбуке. Рядом — пустая банка колы. Обычный вечер. Минхо вошёл, держа Соён за талию. — Привет, — сказал он спокойно. — Это Соён. Джисон поднял глаза. Посмотрел на них. На руку Минхо у неё на талии. На то, как она улыбается и слегка кланяется. И улыбнулся. — О, привет! Проходите, не стесняйтесь. Хотите чипсов? Или я могу уйти в комнату, если вы… ну, понимаете. Голос ровный. Весёлый. Ни тени удивления. Ни ревности. Ни вообще ничего. Минхо почувствовал, как внутри что-то треснуло. Соён засмеялась: — Не надо уходить! Мы просто… кино посмотрим, наверное. — Круто, — Джисон кивнул, закинул в рот ещё одну чипсину. — Только не шумите слишком сильно, Чанбин спит после тренировки. И вернулся к дораме. Просто. Будто Минхо привёл домой курьера с пиццей. Хёнджин, который случайно вышел из своей комнаты в этот момент, перехватил взгляд Минхо. Один короткий, тяжёлый взгляд — и всё понял. «Держись», — одними губами сказал он и скрылся обратно. Минхо стоял посреди гостиной ещё секунду, чувствуя, как рука на талии Соён становится ледяной. Она ничего не заметила. Потянула его в сторону его комнаты. — Пойдём? Он кивнул. Дверь закрылась за ними. В комнате было темно. Соён сразу прижалась, поцеловала — мягко, сладко. Минхо ответил. Снял с неё одежду, лёг сверху. Руки скользили по её телу, губы — по шее. Она была тёплой, мокрой, стонала тихо, когда он провёл пальцами между её ног. Но сам… ничего. Ни возбуждения. Ни единой реакции. Минхо закрыл глаза и увидел только Джисона. Того, что сидел там, в гостиной, жевал чипсы и даже не моргнул. Того, которому было абсолютно всё равно. Соён попыталась помочь — рука скользнула вниз, начала ласкать. Ничего. Минхо почувствовал, как лицо горит от стыда. — Ты в порядке? — прошептала она. Он отстранился, сел на край кровати, закрыл лицо руками. — Прости… Не сегодня. Я… не могу. Голос сорвался. Соён растерялась, но не злилась. Просто обняла его за плечи, поцеловала в висок. — Я пойду, ладно? Через пятнадцать минут она уже ушла. Тихо закрыла за собой дверь. Минхо остался один. Время перевалило за два часа ночи. Минхо уже почти задремал, когда дверь его комнаты снова тихо открылась. На пороге стоял Хёнджин в пижамных штанах, с встревоженным лицом. — Минхо-хён… ты не спишь? — Что случилось? Хёнджин переступил с ноги на ногу, голос понизил до шёпота: — Джисон уже больше сорока минут в ванной. Не выходит. Я стучал, спрашивал — он только буркнул «всё нормально». Но голос… странный. Что-то не так с ним. Поговори с ним через дверь, а? Он тебя всегда слушает больше всех. Пожалуйста. Минхо почувствовал, как внутри всё сжалось. Несмотря на свою боль, несмотря на злость и разочарование от провала с Соён, он встал. Надел футболку и пошёл за Хёнджином по тёмному коридору. Дверь в ванную была закрыта. Из-под неё пробивался слабый свет. Вода не шумела. Тишина. Минхо подошёл ближе, поднял руку, чтобы постучать. — Хан… ты там как? Открой, поговорим. Тишина. Он уже хотел постучать сильнее, когда замок щёлкнул. Дверь открылась. На пороге стоял Джисон. Глаза красные, опухшие. По щекам явно текли слёзы — следы были свежими, кожа влажная. Нижняя губа слегка дрожала. Волосы растрёпаны, как будто он долго дёргал себя за них. Он выглядел… разбитым. Совсем не тем солнечным Джисоном, который жевал чипсы и улыбался пару часов назад. На секунду их взгляды встретились. Джисон замер. А потом резко отвёл глаза в сторону, будто смотреть на Минхо было больно. Молча прошёл мимо, опустив голову, и быстрым шагом направился в свою спальню. Дверь за ним закрылась тихо, но плотно. Минхо остался стоять посреди коридора, как вкопанный. Сердце колотилось. Что это с ним?