Ты тоже?

Прошёл ровно месяц. И никто не знал. Кроме Хёнджина, конечно. Чанбин иногда косился подозрительно, когда Джисон слишком долго задерживался в комнате Минхо «за нотами», но молчал. Остальные… просто думали, что Минхо стал чуть мягче, а Джисон — чуть тише по вечерам. Они научились прятаться идеально. Утром — обычные «доброе утро, хён», подколы на кухне, Джисон жуёт тосты и смеётся над шутками Феликса. Днём — репетиции, где они держатся на расстоянии вытянутой руки, но ловят друг друга взглядами в зеркале. Вечером… вечером дверь комнаты Минхо тихо закрывается, и мир остаётся снаружи. Сегодня был такой вечер. Тур только начался, все устали после саундчека в Америке, но Минхо успел шепнуть Джисону в лифте: «Ко мне. Через двадцать минут». Джисон пришёл ровно через девятнадцать — в своей любимой худи, волосы ещё влажные после душа, на губах лёгкая улыбка, которую он приберегал только для него. Дверь закрылась. Замок щёлкнул. И маски упали. Минхо притянул его к себе без слов — медленно, нежно. Поцелуй был долгим, тёплым, как будто они не виделись не двадцать минут, а целый день. Руки Джисона скользнули под футболку Минхо, ладони легли на поясницу, прижимая ближе. — Скучал, — прошептал Джисон ему в губы. — Каждый час, — ответил Минхо и поднял его на руки, как делал уже тысячу раз за этот месяц. Он отнёс его на кровать. Одежда снималась не торопясь — худи, футболка, шорты. Минхо целовал каждую открывшуюся полоску кожи: ключицы, живот, внутреннюю сторону бедра. Джисон тихо вздыхал, пальцы запутывались в волосах Минхо. — Мой… — шептал Минхо, проводя языком по его животу. — Только мой. Он подготовил его пальцами медленно, внимательно, целуя при каждом всхлипе. Когда вошёл — тоже медленно, до конца, обхватывая Джисона руками, будто боялся, что тот растворится. Движения были глубокими, но нежными. Без спешки. Без страха, что кто-то услышит. — Я люблю тебя, — выдохнул Минхо, уткнувшись носом в шею Джисона. — Я тоже… Минхо… сильнее, чем вчера, — Джисон выгнулся, ногти слегка царапнули спину Минхо. Они кончили почти одновременно — тихо, сладко, обнимая друг друга так крепко, будто хотели слиться в одного человека. Минхо не вышел сразу. Просто перевернулся, притянув Джисона к себе, чтобы тот лежал у него на груди. Пальцы Минхо лениво гладили его по спине. — Знаешь… иногда я думаю, что мы могли потерять это навсегда, — тихо сказал он. — Если бы ты не заплакал в той ванной… если бы я не пошёл за тобой… Джисон поднял голову, посмотрел ему в глаза. Улыбка была мягкой, уже не для всех — только для него. — А я думаю, что мы всё равно нашли бы дорогу. Просто… чуть позже. Но нашли бы. Потому что это мы. Минхо поцеловал его в макушку, крепче обнял. За окном отеля Америки шумел ночной город. Где-то в коридоре слышались голоса ребят — Чан звал всех в комнату поиграть. Но здесь, в этой маленькой комнате, было только их тихое счастье. Секретное. Нежное. Их. Минхо закрыл глаза, чувствуя, как Джисон засыпает у него на груди, дыхание ровное и тёплое. «Ещё месяц, — подумал он. — Ещё год. Сколько угодно. Главное — ты рядом». И улыбнулся в темноту.