Ты тоже?

Поцелуй был отчаянным. Минхо держал Джисона за затылок, будто боялся, что тот исчезнет. Джисон всхлипнул в его губы — уже не от слёз, а от облегчения и ответил так жадно, что у Минхо подкосились колени. Руки Джисона вцепились в мокрую футболку Минхо, притягивая ближе, ближе, ещё ближе. Они оторвались только когда воздуха совсем не осталось. Лбы соприкоснулись. Джисон тяжело дышал, глаза всё ещё мокрые, но теперь в них было что-то новое — светлое, тёплое, настоящее. — Ты тоже… — прошептал он, будто не верил. — Я тоже, идиот, — выдохнул Минхо, целуя его в мокрую щёку. — Уже три месяца. Каждую ночь. Во снах. А ты… улыбался, когда я привёл Соён. Я думал, тебе похер. Джисон тихо засмеялся сквозь слёзы. — Я чуть не сдох там, на диване. Просто… не хотел тебя потерять. Минхо уже наклонялся за вторым поцелуем, когда дверь раздевалки внезапно открылась. — Ребят, вы не видели мой… о. Хёнджин замер на пороге с полотенцем в руках. Глаза расширились. Он увидел всё: Джисона прижатого к шкафчику, губы красные, слёзы на щеках, руки Минхо на его талии. Тишина была оглушительной. Хёнджин моргнул. Потом медленно поднял руки ладонями вверх, будто сдаваясь. — Я… ничего не видел. Абсолютно. Продолжайте. Я… это… полотенце... нет... потом возьму. Он начал пятиться назад, шаг за шагом, очень медленно, не отрывая взгляда от пола. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Минхо и Джисон переглянулись… и одновременно прыснули. Смех был нервный, облегчённый, почти истерический. — Он знает, — выдохнул Минхо, уткнувшись лбом в плечо Джисона. — Давно. Я ему рассказывал. — Предатель, — фыркнул Джисон, но без злости. — Ладно. Теперь хотя бы не нужно прятаться от него. Они вышли из раздевалки отдельно, чтобы никто не заподозрил. Но вечером того же дня Минхо написал в личку: «Завтра. Свидание. Только ты и я? Я хочу тебя нормально, а не в раздевалке как в дораме». Джисон ответил через три секунды: « Давай, куда?» Свидание было простым и идеальным. Минхо забрал его на машине Хёнджина (тот отдал ключи с многозначительным «только не разбейте мне её и… удачи, ребята»). Они поехали в маленький ресторанчик на окраине, где никто не узнает. Джисон в чёрной маске и бейсболке, Минхо в своей любимой толстовке. Они ели рамен, смеялись над тем, как Хёнджин вчера пятиться выходил, держались за руки под столом. Джисон краснел каждый раз, когда Минхо называл его «мой». Минхо не мог перестать улыбаться. Потом они гуляли по ночному Ханган — просто шли вдоль реки, плечо к плечу, и впервые за месяцы говорили обо всём. — Я больше не боюсь, — тихо сказал Джисон, останавливаясь и целуя Минхо прямо посреди пустой набережной. — Теперь ты мой. По-настоящему. Они вернулись в общежитие почти в два ночи. Все уже спали. Дверь комнаты Минхо закрылась за ними с тихим щелчком. На этот раз — без спешки. Минхо прижал Джисона к двери, целуя медленно, глубоко. Руки скользнули под его худи, стягивая ткань через голову. — Ты уверен? — прошептал он ему в губы. Джисон кивнул, глаза тёмные от желания. Одежда падала на пол кусками. Минхо уложил его на кровать, накрыл своим телом. Поцелуи спускались ниже — шея, ключицы, грудь. Он взял в рот сосок Джисона, слегка прикусил, и тот выгнулся, тихо застонав. — Тихо, Ханни, — прошептал Минхо, проводя языком ниже. — Не разбуди всех. Он снял с Джисона последние вещи, обхватил его член рукой и медленно провёл языком по всей длине. Джисон закусил кулак, чтобы не закричать. Минхо взял его в рот целиком — горячо, мокро, без спешки. Работал языком так, что Джисон дрожал всем телом. — Минхо… я… я сейчас… — Не сейчас, — Минхо отстранился, целуя внутреннюю сторону бедра. — Хочу в тебе. Лубрикант и презерватив лежали в тумбочке. Минхо подготовил его пальцами — один, два, три — целуя всё это время, шепча «хороший мой», «так красиво раскрываешься для меня», «я так долго ждал». Когда он вошёл — медленно, до конца — Джисон всхлипнул и обхватил его ногами. — Двигайся… пожалуйста… Минхо начал медленно. Глубоко. Каждый толчок — как обещание. Потом быстрее. Жёстче. Одна рука на горле Джисона — не сильно, просто чтобы тот чувствовал, кому теперь принадлежит. Вторая — на его члене, дроча в такт. — Кончай для меня, Джисон-а. Покажи, как сильно ты мой. Джисон кончил первым — тихо, но так сильно, что слёзы снова выступили на глазах. Они лежали потом, сплетённые, мокрые, счастливые. Минхо обнимал его сзади, целуя в затылок. — Я люблю тебя, — прошептал он. Впервые вслух. Джисон повернул голову, поймал его губы в ленивом, сладком поцелуе. — И я люблю тебя.