Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

Утренний туман стелился по земле пушистым покрывалом. Солнышко медленно поднималось на ясный небосклон. Яркие лучи играли на капельках, образуя радужные ожерелья на стебельках травы и кустарниках. Острог Строгановых больше походил на маленькую крепость. Высокие стены с частоколом были окружены глубоким рвом. На башнях виднелись небольшие пушки и часовые. К дубовым воротам вёл подвесной мост. Казацкая дружина стройными рядами шла следом за посыльными. Деревянное сооружение вселяло спокойствие и надежду на защиту. Перед воротами их ждали несколько человек. Трое из них особо выделялись. Двое молодых крепких парней и мужчина постарше. Одеты просто, но читалась в их фигурах уверенность и достоинство. - Здрав будь, Ермак Тимофеевич, - сказал мужчина, как только казаки подошли к ним. - Здрав будь и ты , Григорий Аникиевич, - вежливо поздоровался атаман. - Спасибо тебе, Ермак Тимофеевич, что не отказал в моей просьбе, - Строганов улыбнулся. - Мы всегда рады помочь, - одарил купца ответной улыбкой Ермак. - Век не забудем твоей доброты, Григорий Аникиевич. - Прошу дорогих гостей. До поселения вас мой приказчик проведёт, Евстигней. Отдохните после дороги, а потом приглашаю на небольшой пир в моём доме. - Благодарствуем, Григорий Аникиевич. Обязательно будем. И тут Строганов заметил только. Недалеко от атамана и его помощников стояли молодая девушка и парнишка совсем юный. Девушка держала под уздцы красавца вороного. - О, да у вас не только мужчины в стане, - Григорий улыбнулся. - Да, - кивнул Ермак. - Хотел с тобой перемолвиться об этом, Григорий Аникиевич. Для девушки бы отдельно от нас избу, если можно. Она - лекарь в нашем стане. И для мальчика тоже. - Что-нибудь придумаем, - купец подозвал к себе Евстигнея. - Что думаешь? Будет у нас свободное место для парнишки и девушки? - Конечно будет, Григорий Аникиевич. Сообразим, - успокоил хозяина приказчик. - Прошу следовать за мной. Хатун Раджа внимательно вслушивалась в каждое слово мужчин. Несмотря на короткий срок, что она провела в стане, Ермак успел позаботиться и о ней. Она временами совсем не понимала этого человека. Он с ней пытался поговорить один раз. Но больше так близко не подходил к ней. Она несколько раз выпытывала Якова о его решении, но подъесаул только дружески ворчал на неё: - Ты слишком переживаешь, Хатун. Если атаман лично тебя не выставил из стана, никто не посмеет тебя прогнать. Живи и радуйся жизни. Легко сказать "радуйся". Казаки вечно поддевали, дружбу водить с ней никто не пытался. Хатун не пыталась добиться расположения. Но ещё были люди, которые тоже не понимали своего батьку и косились в её сторону. А во время ночного пути Волк сказал ей такую вещь, после которой Хатун прониклась уважением к другу Ермака: - Есаул Кольцо принял твоего коня. А это много должно значить для тебя. Он будет следить за тобой. Проверять. Но знай: он принял твоего коня, а значит - тебя тоже. Так что как видишь, ты - своя в некотором роде. Тогда от этих слов её сердце билось, как бешеное. Сейчас она готова была лично благодарить атамана и гостеприимного купца. Природа практически не отличалась от той, что окружала острог. Густые сады с высокими деревьями местами для тени. Среди них крепко сколоченные избушки с маленькими окошками и почти игрушечными ограждениями. Всё это было в новинку не только для казаков, привыкших к лесному простору. Здесь веяло домашним уютом и живым теплом. Запах цветущих деревьев и выпечки слегка дурманил голову. Хатун Раджа с интересом разглядывала окрестности. А запах вообще был в новинку. В отличие от дворца, здесь пахло совсем иначе. Не просто сладкими ароматами цветов и зелени. А настоящим хозяйским уютом. Да и одежда, которую носили здешние женщины, интересовала не меньше. Пестрые наряды в пол. На головах у женщин яркие цветные платки. У девушек мудреные короны и легкие покрывала. Украшения тоже другие. Тяжелые бусы, преимущественно красные. Сарафаны расшитые бисером. Рубашки с вышивкой на рукавах и груди. На неё и Алёшу тоже поглядывали с интересом. Кто-то с недоумением. Виданое ли дело, чтоб среди казаков, наводивших страх на всём Поволжье, находились девушка и паренёк. Алёша от всеведущего Мещеряка уже узнал, что друг просил атамана их вместе оставить. Но княжичу так хотелось быть сейчас поближе к Хатун. К Матвею его сердце тоже расположилось. Однако и подругу он терять из виду не хотел. - Мы же будем с тобой видеться, Хатун? - тихонько спросил мальчик. - Эй, что за настроение, свет очей моих, - девушка провела по его мягким кудрям, - конечно, будем. Не думаешь ли, что я тебя брошу? - шутливо погрозила пальчиком. Княжич успокоился. На душе стало легче и радостней. Чем дальше шли, тем больше Хатун Раджа ловила на себе взгляды местных. Особенно девушек. Они разглядывали её даже с большим интересом, чем когда-то казаки. Но сейчас она не чувствовала себя неловко. Самой было интересно. Наконец пришли к поселению. Избы буквально тонули в зелени. Новые, свежие. Хотелось войти и остаться там. - Евстигней, - обратился Ермак к приказчику, - смотри, чтоб лекарше нашей изба добрая досталась. Пусть сама себе выберет, где ей удобно будет. - Хорошо, Ермак Тимофеевич, - кивнул тот. Иван Кольцо только переглянулся с Яковом и Никитой. Когда прошли половину поселения, Евстигней наконец приблизился к Хатун и негромко сказал: - Ваш атаман просил, чтоб вы сами выбрали себе избу, где хотели бы жить. - Я? Выбрала? - девушка явно такого не ожидала. И тут же к ней подбежал Алёша: - Выбирай рядом с Матвеем, Хатун. Будем в гости ходить. - Она должна сама выбрать, князенька, - вмешался Матвей. - Атаман велел. - Разве могу я его бросить, Матвей? - Хатун улыбнулась, поглядывая на Алёшу. - Тем более почтенный сам сказал, что я могу выбрать. Можно же? - она снова улыбнулась, обращаясь к Евстигнею. - Конечно, - тот невольно улыбнулся в ответ. Княжич едва не прыгал на месте от счастья. И Матвея не обидел, и Хатун теперь рядом будет. А атаман с помощниками всё следили. - Не знаю, что и думать, атаман-батько. Непонятная она, - молвил Кольцо. - А ты не думай, Иваныч. Просто смотри за ней - может, и поймёшь, - ухмыльнулся Ермак. - Вот-вот, Иваныч. Будешь много думать, скоро состаришься, - проворчал Яков. - Ученица из неё хорошая. Да и сама, глядишь, за пояс заткнёт когда-нибудь. - А мне она нравится, - неожиданно сказал Никита Пан. Мужчины уставились на него. - Что? Она бойкая, оружия не боится. Ляд с им, с её происхождением. Малец к ней тянется. Да и Матвей туда же. Сама она не дала ещё повода усомниться в ней всерьёз. - Ну ты загнул, Микита, - Иваныч покачал головой. - Ладно, пусть живёт. Дальше видно будет.