Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

Ночь побега выдалась ясной. Изредка только ветер нагонял маленькие тучки и тогда становилось совсем темно. Пара десятков стругов легко скользила по речной глади. Едва ли можно было расслышать всплеск воды сквозь шелест камышей и прибережной осоки. Не впервой казакам скрываться от царского гнева. Многим удалось сбежать из царских застенков. Кто-то был недоволен правлением Ивана Грозного. Вместо мирной жизни эти люди выбрали негласную борьбу за справедливость. Но какой ценой! Вершили человеческие судьбы с помощью грабежа и смерти. Казаки привыкли уходить. Жить в бегстве. Но от царской воли далеко не уходили и от совести тоже. Княжич Алёша сидел в струге Якова Волка вместе с Хатун Раджой. В стане казаков только она и Матвей к нему отнеслись с особым участием. Яков Волк старался не показывать своих чувств, но мальчик ловил иногда взгляд сочувствия от старого казака. Матвей постоянно должен был исполнять свои обязанности, поэтому ближе всех оказалась Хатун. Странная девушка необычайной красоты и с добрым сердцем. Она умела развеселить чудными сказками, слушала запоем его рассказы из детства про дедушку, про дядьку-воспитателя. Но иногда замечал юный князь, как грустит его старшая подруга. Ничто её не веселит. И от этого душа мальчика ещё больше тянулась к ней. Хотелось утешить и развеять тоску девушки. Вот и сейчас Хатун будто улетела мыслями и душой куда-то. Ночная тишина кого угодно завлечёт в свои сети. Из которых сложно выбраться. Алексей только придвинулся поближе. Но ничего не говорил. - Красиво здесь, правда, Алёш? - возвращаясь из дум, тихо спросила Хатун Раджа. - Правда. Как в сказке. - Точно. Таких ночей даже дома не бывало, - прошептала девушка и улыбнулась. Печальной вышла улыбка. - А далеко твой дом? - поинтересовался княжич. - Очень далеко, Алёшенька. Очень, - и снова замолчала. Снова задумалась о чём-то хорошенькая головка. Но мальчику теперь интересно стало. - А где твой дом, Хатун? - спросил он. - Там, где ночи тёплые и пахнут жасмином и туберозами. А днём цветёт чампака и кевда. Запахи такие стоят, что голова кругом, - чёрные глаза загорелись в полутьме, как два огонька. - Тебе там очень хорошо жилось, Хатун? - Очень, Алёша, - коротко ответила девушка, стараясь не выдать дрожи в голосе. - А как ты здесь оказалась? - Я захотела увидеть этот мир. Пошла за своей мечтой... - И нашла? - синие глаза горели сейчас не меньше. - Можно и так сказать, - уклончиво ответила Хатун. Рано ещё ему знать, что её мечта уже сбылась. Просто краски оказались гуще, чем ей представлялось. - Я тогда тоже буду мечтать. И пойду, как и ты. - Мечтай, мальчик мой, мечтай, - кивнула девушка и ласково улыбнулась. На этот раз уже без тени грусти. Княжичу своим восторгом и любопытством всё же удалось немного развеять её тоскливое настроение. Но сам он ещё боялся кого-то. Хатун это давно заприметила. Но Алексей всё никак не хотел говорить ей о своём недетском страхе. Грустить о тех, кого нет - одно. И это иногда хоть и мучительно, но отпускает. А вот страх. Это уже иное чувство. Потому что боялся он только одного человека - Никиту Пана. Казаки не обращали на парочку внимания. Привыкли, что мальчишка всегда рядом с лекаршей. Поэтому не лезли. Да и самим было о чём подумать. Яков только изредка поглядывал на них. Всё слышал. Но молчал. Оба ещё молодые - пусть себе мечтают на здоровье. Странные названия только Хатун резанули слух. Таких Волк ещё никогда не слышал. Разве что про жасмин краем уха ещё в молодости. Откуда же диковинная девчонка всё-таки пришла? С её фантазией рассказывать сказки и придумывать несуществующих животных, чтоб мальчонке веселее было... Тут Яков терялся. Впервые в жизни. Зато в струге атамана шёл совсем иной разговор. При этом говорившие по очереди поглядывали в сторону лодки Якова Волка. - Что дальше думаешь, Ермак Тимофеич? - негромко спросил Иван Кольцо. - До Камы мы доплывём. Ну, а как и там настигнут? Покоя нет нам от царя. Да и он не успокоится, пока не увидит наши головы. - Если придётся, Ваня, отпор дадим... - С нашей-то горсткой? - ужаснулся есаул. - Лучше в бою сложим наши головы, свободными поляжем. Чем на забаву опричникам болтаться на виселице. - Не дело говоришь, батько. - А что тогда "дело", Иваныч? Челобитной реки крови ты не замолишь. Сам знаешь о том. До Камы дойдём, а там решим, куда дальше, - хмуро заключил Ермак. Немного помолчав, Кольцо снова заговорил: - А с девчонкой ты что решил? - Пусть пока с нами идёт. Она - смелая. Может за себя постоять. Да и боярчику рядом с ней легче будет, - Ермак невольно посмотрел в сторону струга Якова. Кольцо проследил за его взглядом и только ухмыльнулся. - А ты случаем, не размяк, атаман-батько? Сиротку пожалел, чужую девчонку принял в стан... - Иваныч, - Ермак прервал есаула на полуслове. - Я тебе говорил и ещё раз скажу: на девок и мальцов я рук не поднимаю. За мальчонку Мещеряк просил. Сиротой мы его оставили. А Волк за свою ученицу сам ответ держит, - и добавил: - Пока с нами идут. Иваныч скрыл хитрую улыбку, пошевелив усами. А волшебница-ночь всё больше затягивала в свои серебристые сети. Звенящая тишина повисла над рекой. Внезапно впереди мелькнул огонёк и погас. Месяц как раз спрятался за тучку. И Ермак с казаками скорее угадали очертания лодки. Нужно быть готовым ко всему. - Вёсла тише. К оружию, - негромко приказал Ермак. - Без моего слова не стрелять. Команда эхом разнеслась по стругам. Казаки понимали - малейший шум и всё пропало. А вдруг царские лазутчики додумались устроить засаду не только в лесах. Может, уже и не нужно никуда бежать. От этого неприятный мороз продрал по коже. Огонёк стал отчётливее. Скорее не лодка к ним навстречу плыла, а небольшое судно. Только без паруса. При слабом свете угадывались очертания вооруженных людей. Но будто они не собирались первыми нападать. Струги сами собой замедлили ход. Несколько казаков в атаманской лодке взялись за оружие. Судно тоже замедлилось. И тут раздался голос: - Люди Ермака ли вы? Ермак и Иван переглянулись. - Допустим, - ответил есаул после знака атамана. - Мы от купцов Строгановых, - снова заговорил голос. - С посланием для Ермака Тимофеевича. - Что за послание? - наконец спросил Ермак. - Нам бы с вашим атаманом поговорить, - в свете зажжённой лампы показалось лицо мужчины среднего возраста. Одет небогато, но в добротный кафтан из хорошего сукна. Да и судя по всему, не последний человек, раз решился заговорить первым. - Со мной говори, - ответил атаман. Мужчина на мгновение замялся, словно проверяя, можно ли доверять. - Нам велено передать грамоту только самому атаману. - Я перед тобой. Посыльный вынул свёрток из-за ворота кафтана и протянул его через борт. Ермак принял грамоту и приказал: - Лучину мне. Мигом высекли огонь и стало светлее. Сломав печать, атаман внимательно прочитал послание. Казаки с нетерпением ожидали, что он скажет. Сначала атаман хмурил черные брови, потом усмехнулся. - Плохо дело, ребята, - громко раздался голос Ермака в тишине. - Несметную рать царь-батюшка направил по наши головы. Но есть выход: Григорий Аникиевич Строганов предлагает нам свою помощь. Укрыться в его острогах. Взамен мы должны помочь ему отбить нападки остяков и вогуличей на мирные поселения. Что скажете, мои соколы? - Волю твою мы завсегда чтим, атаман-батько, - дружным хором отвечали казаки. - Спасибо на том, молодцы, - лицо Ермака просветлело. Он не сомневался в своих храбрецах и минуты. Самому тяжко на душе становилось от разгульной жизни разбойничьего атамана. Не знал доселе, что царь велел поймать его и дружину в ловушку и живыми или мёртвыми доставить в Москву. То, что Пахом с дозорными высмотрели две тысячи рати - это ещё что. В лесах уже вели охоту опричники и дружина в три тысячи воинов. А против такой рати не пойдёшь. Строгановы как нельзя вовремя поспели со своей грамотой. Обещал щедрый купец и селение выделить для его молодцов и защиту от царёва гнева. Только бы помог ему атаман отбиться от недругов с юга и востока. - Ты сам слышал, почтенный, - наконец ответил Ермак посыльному. - Веди нас к Строгановым. В окрыленном настроении казаки взмахнули вёслами и полетели струги вслед за строгановским судном по реке. Но никто не заметил, кроме Якова, как Хатун, услышав фамилию купцов, подняла голову. Тень удивления мелькнула на её лице. Но потом она расслабилась. И показалось старому Волку, что она знает уже, кто эти купцы. Или по крайней мере слышала о них. Как мудрёную книгу Яков вычитывал душу чужестранки и временами вовсе её не понимал. Слишком много тайн и секретов хранила она в своём сердце. И не торопилась их показывать.