Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

Весеннее солнышко поднималось вновь на голубой небосклон. Уже не ощущался тот неприятный холодок по утрам. Буйно распустилась зелень в степи. Острог практически не виден за изумрудными разросшимися кустарниками калины, дикого шиповника и можжевельника. Со стороны опушки леса тянется тонкий аромат хвои и молодой берёзовой листвы. Люди в остроге давно на ногах. Кто-то в саду чистил ульи для предстоящего сбора мёда, кто-то уже направлялся в кузницы. Танюша Строганова проснулась в хорошем настроении. Выглянула в окошко, выходящее в сад. Так и манил он своей красой. Весь в белом черёмуховом цвету. Кое-где виднелись первые нежные цветы жимолости. Орешник стоял ещё прозрачный, только-только в молодой листве. - Мамушка Дуся, - кричит девочка, вскакивая с мягкой кровати и бежит быстрее в светелку мамки. Едва не сталкивается с ней на пороге. - Что-то случилось, ягодка? - испуганная криком своей "ладушки-боярышни", спрашивает Авдотья Матвеевна. - Да Бог с тобой, - засмеялась Татьяна.- Смотри какая красота у нас в саду. Играть хочу, позабавится сегодня. Беги срочно, зови Алёшу-княжича и Хатун-красавицу. А то совсем одичали, - надувая розовые губки, проворчала Строганова. - И носа не кажут второй день. - А тебя же кто причешет-оденет? - Нечто я маленький ребёнок, - обиделась Таня. - Если что - Агаша поможет. Да что же ты стоишь, мамушка? Давай скорей, - девочка уже готова была сама бежать звать гостей. - Ишь, стрекоза, - добродушно проворчала Авдотья. - Только проснулась, уже игры и забавы ей подавай. Хорошо в острогах Строгановых, привольно. За одну ночь сады, словно невесты под венец, украсились белым покрывалом. Запах в воздухе повис сладкий, с нотками терпкости и кислинки. Где-то над полем звенел жаворонок - первый вестник весны. В кустах черёмухи перекликались зяблики. У дома Хатун на изгороди сидела ворона и время от времени каркала. - Кыш, бедовая, - шикнула на неё Авдотья и замахала платком. - Горе накличешь ещё на голову бедняжки. Возле дома в калине звонко защёлкал скворец. Мамушка поднялась на крыльцо и постучала. Никто не вышел. - Спит, что ли? - проворчала негромко Авдотья. - Доброе утро, Авдотья Матвеевна, - раздался мелодичный голос позади. Женщина вздрогнула и обернулась. - Господи... Напугала, - хватаясь за сердце, произнесла она. - Доброе утро, Хатун. - Простите, - улыбнулась девушка. Авдотья оглядела её со всех сторон. Не царевна, конечно, но была чудо, как миловидна. Тяжелая коса, перевязанная алой лентой, простая рубашка с вышивкой и длинный расшитый сарафан с широким поясом. В женском наряде Хатун выглядела совсем юной девушкой и не казалась такой боевой казачкой, как показалась сперва всем . - Я на конюшню ходила. Григорий Аникиевич моего коня туда определил. А вы что-то хотели? Мамушка опомнилась. Чудная красота Хатун заставила её снова мысленно обругать на чём свет стоит и атамана, и его помощников. Не могли ей подобрать подходящей одежды, что ли? Даром, что выглядит как чужачка. И худая, как тростинка. - Да, Хатун. Хотела, - женщина ласково ей улыбнулась в ответ и спустилась с крылечка. - Идём к Татьяне Григорьевне. С самого утра ей не сидится, зовёт тебя и князеньку к себе на забаву. - Я же ещё не поела. Да и выгляжу... - Ну-ну, лебёдушка. Мамушка Дуся тебя накормит, - высказалась о себе в третьем лице Авдотья. - Ишь, худющая. Небось на каше только и сидишь. - Да я не жалуюсь. А Яков меня ягодами ещё кормит, - ответила на ворчанье женщины Хатун. - Ягодами кормит, - недовольно нахмурилась мамка. - Да нечто наешься одними ягодами и кашей? Дать бы оплеух твоему атаману и Якову этому, что такую лебёдку голодом заморили. Давай, пошли. А то боярышня моя скоро сама сюда прибежит. Непоседа она у нас ещё та. Хатун звонко рассмеялась на слова мамушки. Представила даже на миг, как с виду безобидная, румяная Авдотья бьёт полотенцем Ермака и Якова. Забавная картина, однако. Давно девушка так не веселилась. Чисто и от души. По пути зашли к Мещерякову. Алексей несказанно рад был видеть подругу. - Хатун, здравствуй, - княжич как только увидел её, сразу побежал навстречу. - Здравствуй, мальчик мой, - улыбнулась девушка. - Пойдёшь со мной в гости к Татьяне Григорьевне? - Пойду, конечно. Дружной троицей направились они к дому Строгановых. Татьяна с сенницами встретили их у крыльца. - Здоровья вам и вашему дому, Танюша, - молвила Хатун, улыбаясь. - Спасибо, Хатун,- ответила ей Таня и ласково посмотрела на Алёшу. - Здравствуй, князенька. - Здравствуй, Татьяна Григорьевна, - мальчик вежливо поклонился. - Ну что, Алёша. Зачем кланяться? Не царевна же я какая, - шутливо погрозила пальчиком девочка. И тут же засуетилась: - Идёмте, идёмте в сад. Там сейчас так хорошо. А мамушка Дуся нам стол накроет там же. Сенные девушки взяли под руки гостей своей боярышни и повели следом за хозяйкой. Агаша затесалась между Алексеем и Хатун. - Мы тут намедни с девушками поговорили, - жарко зашептала она Хатун на ушко. - Пригожая ты, Хатун, что за царевна заморская. Ладная и фигурой, и лицом. Хотели бы спросить тебя, какими маслами ты мажешься? Такой запах сладкий, что твой мёд. - Это персиковое масло, - так же шёпотом ответила ей Хатун. - Но если так хотите, могу кое-чему вас научить. У вас тоже деревья и кустарники сладко пахнут. Можно что-нибудь сообразить. - Правда? - девушка просветлела и захлопала в ладошки. - Правда, - Хатун кивнула и улыбнулась. Солнышко светило всё ярче. Стало заметно теплее. - Ну что, - задорно вскидывая русую головку, сказала Танюша, - пока мамушка готовит угощение, поиграем. - А во что? - спросил Алёша. Девушки усмехнулись дружно. Такой же, как их хозяйка. - А давайте в горелки, - предложила Алёнка. - Горелки? - Хатун удивлённо посмотрела на неё, не понимая значения слова. - Мы жечь будем что-то? Девушки и Алёшка дружно засмеялись. - Нет, жечь мы ничего не будем,- отсмеявшись, пустилась в пояснения Настя. - Мы выбираем того, кто будет "гореть", - чёрные глаза Хатун на этом моменте округлились. - Нет-нет, не том смысле, что мы жечь будем огнём. Это...это... Не на самом деле. В общем, это тот, кто будет ловить нас. Мы выбираем себе пару. Как только говорим: "Гори, гори ясно, чтобы не погасло. Глянь на небо, птички летят, колокольчики звенят!" - все разбегаются. А водящий ловит. Если поймал одну из нас до того, как нашли свою пару, значит выиграл. Понятно? - Ага, - Хатун кивнула, облегчённо вздыхая. - Ладно, - Таня встала рядом с ней. - Давайте так: княжич "горит", а мы бежим. Хатун, будешь со мной в паре. Поймёшь суть забавы. - Хорошо. Девушки между собой поделились парами. - Ну, "гори", что ль, князенька, - крикнула Агаша. Алёша отвернулся. - Гори, гори ясно, - завела Агаша, - чтобы не погасло. Глянь на небо, птички летят, колокольчики звенят! - на последнем слове девушки тут же разбежались в разные стороны. Молодой княжич бегал быстро, легко - будто и правда родился в степи, а не в боярских палатах. Не успели Алёна с Настей схватиться за руки, как Алексей юркнул между ними и поймал Настю за рукав. - Ай, - весело вскрикнула девочка. - Настя теперь "горит", - крикнула Агаша. Весёлые возгласы, девичий визг поднялись над садом. Даже скворцы и зяблики вспорхнули с кустов и разлетелись кто куда. Хатун в какой-то момент остановилась. Давно она не чувствовала себя так свободно и весело, как сегодня. Настя тем временем погналась за боярышней и со всего маху налетела на мамушку, которая как раз несла пироги. - Ой! Пирожки полетели на землю. - Экая стрекоза, - заворчала Авдотья, - летишь, так хоть смотри куда. - Ну, не злись, Матвеевна,- заластилась Настёна. - Не так уж и много рассыпалось. - А жалко всё же, - буркнула мамушка. - Специально ваши любимые ягодные просила сготовить. Девушки и княжич расселись по застеленным рушниками лавкам. Таня, как хозяйка, села между Хатун и Алёшей. Стол, как на праздник, какой Авдотья Матвеевна заставила вкусной снедью: тёплые калачи, белый хлеб щекотал ноздри приятно, чуть дальше творог в мисочках, сметана в кувшине, мёд похожий на золото. Хватало и ягод всяческих в берестяных туесках. Хатун Раджа уже пробовала малиновое и клубничное варенье. Так сладко и вкусно. Мёд оказался похож на тот, что она ела дома. А вот творог и сметана для неё были в новинку. - А это что? - спросила она у мамушки. - Творог, боярышня, а это сметанка. Очень вкусные. Свежие, - мамушка придвинула к ней мисочку и кувшин. Хатун осторожно понюхала. Запах молока, только кислого. - Оно же скисло. - Неужто ты ни разу не пробовала такого? - даже Алёша удивился. - Оно должно быть кислым, мальчик улыбнулся. Макнул мякиш хлеба прямо в сметану и откусил. - Очень вкусно, попробуй. Девушка повторила за ним. Отломила небольшой кусочек от калача и макнула в сметану. Попробовала. Вкус необычный. Кислый. Но это... - М-м, и правда вкусно, - как кошечка, промурлыкала Хатун и улыбнулась. - А с вареньем ещё вкуснее,- Таня всё это время молча наблюдала за девушкой. Улыбалась её удивлению. - Творожок тоже очень вкусный. - Кушайте, кушайте, - поддакивала боярышне своей Авдотья и всё подкладывала Хатун вкусностей. Скоро и насытились. Как мамушка ни упрашивала "тростиночек" ещё откушать, девушки со смехом отказались. - Откормишь нас, Авдотья Матвеевна, - хохотала Агаша, - будем шариками кататься во дворе. Девушки на её шутки только посмеивались. - Ну что? Чем дальше забавляться будем? - спросила Настя. - А давайте плясать, - отозвалась скромная Машенька, румяная, будто яблочко. - Дело говоришь, - согласно кивнула Таня. - А с музыкой будем или так обойдёмся? - Без музыки тоскливо будет, не то, - вмешалась Алёнка. - И то верно. Тогда я за игрицами живо, а вы думайте, что танцевать будем, - чёрненькая Агаша метнулась живо за дом. Девушки дружно повернулись к своей гостье. - Хатун, а не хочешь ты станцевать для нас? - спросила Алёна. - Я? Но... - С твоей лёгкой поступью просто грех не уметь танцевать, - улыбнулась Настя. - Я умею, - Хатун невольно смутилась. - Просто я никогда не танцевала перед другими. - Да нас здесь не так уж и много, - Таня подсела ближе и по привычке заглянула ей в глаза. - И атамана вашего здесь не будет, - лукаво заключила девочка. - А он здесь при чём? - гостья слегка покраснела. - Ни при чём. Просто его здесь не будет, - ласково улыбнулась Татьяна. Агаша тем временем привела троих мужчин. Один из них оказался даже не русским. Это Хатун сразу поняла. Низкий, скуластый лицом, узкоглазый. - Вот, - слегка запыхавшись от лёгкого бега, сказала девушка. - Еле нашла третьего. Ахметка с конюшен. Он на гудке играет лучше всех. - А мы решили, кто танцевать будет, - хитро усмехнулась Настя. - И кто же? - Хатун, - вперёд сенной девушки ответила Танюша, с восторгом поглядывая на гостью. - Правда? - вмиг оживилась Агаша. - Вы так хотите? - девушка оглядела девушек и остановилась на Алёше. - Хотим, Хатун, - кивнул княжич. - Экая нежная дружба у вас. Прям неразлучники, - пошутила Настя. - Потом, всё потом, - нетерпеливо остановила её Татьяна. - Давайте уже плясать. Музыканты потихоньку уже налаживали свои инструменты, наигрывая незатейливые мелодии. Хатун поднялась с лавки. Мужчины дружно посмотрели на неё. - Какую музыку желаете, боярышня? - спросил один из них, державший свирель. Девушка напела короткий напев, отбивая ритм ладонью о пояс и каблуком - резко, чётко, будто задавая шаг невидимому кругу танца. Свирельщик попробовал за ней повторить. Получилось не сразу, но мелодия заиграла. Затем Хатун повторила напев, хлопнув дважды в ладони и отбила каблуком быстрый ритм. - Ну-ка, ещё раз вместе теперь, - скомандовала девушка. Отошла от музыкантов подальше. Зазвучала ритмичная музыка. Хатун встала в позу и стала двигаться в такт. Запела. Впервые девушки слышали такую мелодию, полную огня. Русские инструменты, не знавшие, что такое восточная музыка, под умелыми пальцами игрицов, как будто заново ожили и заиграли совершенно по-новому. Голос у Хатун то эхом раздавался в огромном саду, то сливался с музыкой в гармоничную мелодию. Девушкам казалось, что его можно услышать даже далеко за острогом. Её руки будто рисовали узоры в воздухе. Сама она извивалась змейкой. Двигалась Хатун очень гибко и плавно, едва касаясь ногами земли. Сенницы и Таня с Алёшей сначала сидели, только улыбаясь и переглядываясь. Но Хатун будто заражала своей дикой энергией. Иногда подлетала и манила руками за собой. Улыбалась и снова отступала. Узнать её сейчас нельзя было. В момент девушка подхватила Татьяну под руку и повела за собой. Девочка следила за её движениями и старалась повторить. Получалось неплохо. Тем более, Хатун оказалась хорошим учителем. И её огонь от родной мелодии передался и Строгановой. За своей боярышней потянулись и её сенные девушки. Сначала Алёна хлопнула в ладоши в такт - и уже через мгновение остальные девушки подхватили её. А там и княжича увлекли за собой. Никто даже не понял, когда Хатун успела напеть новую мелодию. Словно волшебница, она околдовала собой и девушек, и музыкантов, и Алексея. Казалось, музыка сама повернула вслед за её движением - быстрее, звонче, горячее. А мамушка тем временем уносившая снедь едва не столкнулась на пороге в дом с Ермаком. Он как раз прощался с Григорием Аникиевичем. - А кто это поёт, Дуня? - спросил Строганов, прислушиваясь к голосу и музыке в саду. - А это боярышня с сенницами и гостями забавляются, - ответила женщина. - Я раньше такого не слышал. Ермак Тимофеич, не желаешь взглянуть на певунью? - Да нечто я смею? - атаману и самому интересно стало, но виду не подал. - Сегодня можно. Мужчины вместе направились в сад. Следом за ними и мамушка. Танец был в самом разгаре. Строганов, Ермак и Авдотья так и оторопели, когда подошли немного ближе. Хатун Раджа вела танец. За ней с тихим смехом и улыбками повторяли сенницы, Таня и княжич. Такого танца никто ещё раньше не видел. Голос певуньи нёсся серебряным ручейком над садом, к голубому небу. Казалось, сама природа замерла и слушала необычный, мелодичный голос девушки. Музыканты, словно завороженные, не могли ни остановится, ни оторвать глаз от танца. Казалось даже, что инструменты сами по себе играют. На мгновение Хатун заметила атамана. Ярко улыбнулась, подмигнула и отвернулась. Ермак застыл. Сам не заметил, как шагнул ближе. Лекарша стана по-новому явилась ему сейчас. Горящие глаза, раскрасневшееся лицо от танца, улыбка такая нежная и ласковая, будто само солнце улыбалось через неё. Чёрные волосы растрепались. Но это нисколько не портило её. - Смотри, Тимофеич, танцует-то как, - тихо произнёс Григорий сам поражённый зрелищем. - Она сама как огонь. Хороша, ай хороша девушка. Авдотья Матвеевна сама уже готова была в пляс пуститься. "Боярышня" заразила и её. В силу возраста женщина со своей воспитанницей никогда не забавлялась в танцах. А тут пришла, словно волшебница, черноглазая гостья и Авдотья вспомнила невольно свою молодость - когда и она могла вот так кружиться до самого заката и не знать усталости. Музыка закончилась, но эхо ещё витало в воздухе. Сенницы, Таня и Алёша только сейчас заметили атамана и Строганова. - Вы видели, батюшка? - Таня бросилась со всех ног к отцу, когда Алексей и девушки почтительно приветствовали Григория. - Видел, дочка, очень хорошо, - Григорий Аникиевич приветливо кивнул гостье. - Вы очень красиво поёте и пляшете, Хатун Раджа. - Спасибо, - ответила девушка и слегка склонила голову. Затем посмотрела на Ермака. Он всё ещё стоял и не мог слова сказать. После танца она ему казалась совсем другой - не лекаршей стана, не чужачкой, а живым огнём, к которому хотелось подойти ближе и которого боялся коснуться. Хатун шагнула к нему. - Атаман? - глянула на него вопросительно. Мужчина посмотрел в её глаза. Они всё ещё горели огнём - и от этого взгляда стало вдруг тесно в груди, будто она всё ещё продолжала свой танец, только уже для него одного. Ермак понял, что молчание затянулось и это становится неприлично. - Хотел поговорить с тобой, - слегка охрипшим голосом наконец сказал. Хатун усмехнулась. Ласково по-прежнему и ярко. - Можем отойти, если вы хотите что-то мне сказать, - произнесла она. Понимая, что атаман всё ещё не в силах нормально реагировать, девушка кивнула Тане и Григорию. Отойдя в сторону, Хатун выжидательно посмотрела на Ермака. - Я вчера дурно с тобой обошёлся. Обвинил без причины. - Вы хотите извинится? - Хатун слегка сощурилась и приподняла бровь, словно проверяя, решится он сказать это вслух. - Да, - хмуро ответил Ермак. Девушка покачала головой и улыбнулась. - Не простишь? - спросил он, и сам удивился, как тяжело ему дались ему эти слова. - Я могу это сделать, - Хатун лукаво снова посмотрела прямо на него. - С одним условием... - Говори. Хатун Раджа вдруг резко сократила расстояние и тихо сказала: - Я приму извинения, если вы...ты... позволите мне прокатиться по степи. Она заметила, как легко сорвалось это "ты" и уже не хотела возвращаться назад. - Когда? - Ермак облегчённо выдохнул. Но всё же девушка это заметила. - Сейчас. Зачем откладывать? - Вечер скоро. На ночь глядя в степь хочешь? - мужчина снова нахмурился. - Атаман, - шутливо погрозила ему Хатун. - Нехорошо откладывать такие вещи на потом. - Согласен, - кивнул он. - Тогда пусть кто-то из казаков пусть едет с тобой. Девушка прыснула и тут же посерьёзнела. - Ермак Тимофеич. - Что? - Обидел ты, но хочешь переложить поруку за меня на кого-то из стана? Поедешь со мной ты, - сказала она тихо, но так уверенно, будто это было единственно возможное решение. - Хатун, - попробовал протестовать атаман. - Не принимаю тогда твоих извинений, - она готова был отвернутся. - Хорошо, - Ермак покачал головой и впервые за весь разговор позволил себе едва заметную улыбку. - Только не в таком виде. - Разумеется, - Хатун улыбнулась в который раз. Быстро подошла к Алексею и тихонько сказала ему: - Алёша, я должна отлучится с атаманом. Ты здесь ещё побудешь? - Да, - тряхнул головой княжич. - Побуду. Сенные девушки и Таня только переглянулись между собой и захихикали. Казалось, девочки строгановских хором начали понимать что-то. Хатун не обратила внимания на их хитрые улыбки и взгляды. Быстро попрощалась с ними и быстро направилась к себе домой. Через какое-то время она вернулась к атаману, ожидавшему её уже у конюшен. Ермак для себя понял, что как раньше точно не сможет смотреть на неё. Привык видеть Хатун в мужской одежде и с деловым видом в стане. А здесь, в остроге, девушка открылась совершенно с другой стороны. Она и поёт волшебно, и танцует, не как все, и очень хороша собой. Очень даже к лицу ей были наряды женские. При чём простой летник просто подчёркивал её девичью красоту. А вот наряд Тани Строгановой едва не разрушил хрупкое доверие. Слишком хороша оказалась в нём Хатун Раджа. Атаман особенно понял, что натворил, когда девушка расстроенная вышла от него. Сейчас всё бы отдал, чтобы этого не произошло. Даже слово своё бы назад взял - редкость для него. Хатун вывела своего Каджу под уздцы. Ермак выбрал коня покрепче из строгановских. Сам Григорий ещё в начале отдал распоряжение конюхам не чинить препятствий, если казаки захотят воспользоваться его лошадьми. На миг атаман залюбовался тем, как девушка взлетела в седло, будто всегда была рождена для дороги и степного ветра. Только выехали за ворота, как Хатун обратилась к нему с коварной улыбкой на лице: - Не хочешь на перегонки, Ермак Тимофеевич? Тогда окончательно забуду всё, что случилось вчера. - Что получит выигравший? - Ермаку понравился такой азартный поворот. - Сначала решим, кто быстрее, - повела бровью Хатун. - Хорошо, я согласен. Куда едем? - До вон того дерева, - указала Хатун куда-то в степь. Там и правда среди высокой травы по бокам ездовой дороги виднелась пышная верхушка какого-то дерева. Наездники пришпорили своих лошадей. Хатун Раджа наклонилась к уху своего коня и прошептала: - Не подведи, друг мой. Каким-то волшебным образом она действовала на Каджу. Он сорвался с места и стрелой полетел по дороге, еле касаясь копытами земли. Атаман, однако, не сильно отставал. Породистый конь его почти не уступал Кадже. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Давно Хатун Раджа не ощущала такой скорости и ветра, как сегодня. Та самая свобода, о которой она мечтала, словно просачивалась в неё. Дарила покой душе. Только временами ещё когда только пришла в стан ощущала иногда тоску по дому. По своим родным. За роскошью и бездельем принцесса давно перестала сожалеть. А вот семью кто ей заменит? Искала утешение в новых знаниях, в задушевных беседах с Алёшей. Княжич в остроге стал более спокойным и смог поделится с ней всеми своими печалями. После тех вечеров Хатун к мальчику, как к родному, прикипела. А Танюша с её сенницами стали просто спасением на пути в омут печали. Особенно сегодня Хатун на короткое время ощутила себя дома. Сумела отвести душу в танцах и песнях своей родины. Но сейчас готова была заново погрузится в себя - чтобы никто не увидел этой тоски. - Хатун, постой! - крикнул атаман. Подлетел на своём коне и ухватил Каджу под узду. Конь взбрыкнул и резко встал. Девушка повернулась к нему, будто не поняла, что случилось. Ермак удивился, как быстро переменилась она в настроении. Недавно ещё просто сияла от счастья. А сейчас глаза стали грустными, лицо подернулось тоской. - У тебя что-то случилось? - мягко спросил Ермак. - У меня?.. Случилось?.. - Ты грустная очень. - Нет. У меня ничего не случилось,- неожиданно резко ответила девушка. - Послушай, Хатун, - начал мужчина. - Я, правда, хочу знать, что с тобой. Вчера я был груб, согласен. Но я не такой чёрствый, как ты можешь думать обо мне. Я вижу, что ты грустишь иногда. Думаешь о чём-то. И никому об этом не говоришь. Поэтому сейчас ты можешь говорить всё что угодно. Девушка опешила от этой откровенной речи атамана. Внимательно глянула на него. Но Ермак и не думал насмехаться или проверять её на ложь. - Я...Мне... Мне очень тяжело на душе, атаман, - почти шёпотом произнесла она, словно боялась, что её слова услышит сама степь. - Я не могу тебе всего сказать. По крайней мере, сейчас. Но одно тебе скажу: я слишком далеко нахожусь от своего дома. Не знаю, живы ли, здоровы ли мои родные. От неизвестности становится невыносимо тяжко. - Зачем же ты уехала? - удивлённо спросил Ермак. Хатун задумалась на миг. Что-то решила для себя и тряхнула головой. - Помнишь, я тебе про свободу говорила? Так вот. Меня насильно хотели выдать замуж. За старика. Это был бы выгодный брак. Я не согласилась и ушла, - голос девушки дрогнул. - Ушла, не попрощавшись... Ушла в поисках свободы. Повисло неловкое молчание. Хатун опустила голову, теребя гриву Каджи. Ермак тоже молчал. Такого откровения от обычно упрямой и дерзкой лекарши так скоро он не ожидал. Даже неловко стало. Она несёт такой груз на своей душе. А он к ней со своими подозрениями пристал вчера. Захотелось как-то утешить её. - Знаешь, Хатун Раджа. Не каждая девушка осмелилась бы на твоём месте так изменить свою жизнь. Не каждая бы набралась такой храбрости - заявится в казачий стан. К разбойникам. Ты многое сумела изменить в своей жизни, - Ермак наклонился к ней ближе и сказал тише: - Не каждая пошла бы против правил стана. Против атамана. Ты смелая, храбрая. Не боишься опасности. Я могу так говорить, потому что давно за тобой наблюдаю. Ты помогла вылечить Алёшу. Хотя могла испугаться. Могла совсем этого не делать. Когда-нибудь ты вернёшься домой. Я тебя неволить не смею. Ты сама, если захочешь, сможешь вернуться. Хатун наконец подняла голову. Так и не смогла выдавить из себя даже подобие улыбки. - Я не могу вернуться, Ермак... - тут атаман опешил - она впервые назвала его просто по имени. - Почему? - Ермак не мог оторвать взгляд от неё. Девушка совсем отчаялась словно. Не поняла, что случилось даже. - Меня ждёт то же, что и тебя здесь, если поймают тебя и дружину, - Хатун мотнула головой. - Больше я тебе ничего не скажу. Степь уже темнела. Над дорогой поднимался лёгкий вечерний туман. Где-то далеко перекликались птицы, и только копыта лошадей мерно стучали по утоптанной земле. Ермак больше ничего не спрашивал. Но теперь понимал девушку лучше. С таким грузом на сердце не каждый будет улыбаться искренне и держаться с достоинством. Когда подъехали к стенам острога, он тихо спросил: - Проводить тебя? Хатун чуть улыбнулась: - Уже проводил. Молча прошли к конюшням, расседлали коней. Хатун Раджа ещё раз ласково потрепала гриву Каджи. И тут заметила, что атаман всё ещё стоит и ждёт её . - Что-то забыл? - девушка склонила голову, глядя на него в упор. - Всё равно в одну сторону идём, - чуть ли не впервые Ермак чувствовал себя зелёным парнишкой, которому понравилась девушка, а он не знает, как ей это сказать. - Упрямый какой, - тихонько фыркнула Хатун. - Ладно, я не против. Идём вместе, - и снова улыбнулась мягко и светло. Будто теперь им было по пути.