Казацкая дружина. Принцесса казачьей вольницы

- Дай, Боже, сил и мудрости, - шепчет Таня, распластавшись у красного угла* с иконой Богородицы. - Чтоб вернулись мои братики в добром здравии. Сохрани и воинов наших от стрел недругов... - девочка креститься и молиться. От чистого сердца, с верой в душе. Авдотья и сенницы за ней стоят коленопреклонённые. Им, женщинам, только молиться и надеяться на лучшее остаётся. За этой трогательной картиной и застала их Хатун. Раньше она видела, как Георгий крестился и молился шёпотом. Теперь же вера христианская явилась ей по-новому. Девушка тихонько прикрыла дверь и осталась ждать, когда трогательная молитва о здравии закончится. Такому таинству не следует мешать. А молодая Строганова всё умаливала всех святых, а пуще всех Божью Матерь. Беспокойно на её сердце. Полусиротой осталась девочка в свои почти пятнадцать лет. И сейчас её юное сердечко уходило в пятки от одной мысли лишиться обоих братьев разом. Окончена горячая молитва. Авдотья Матвеевна вышла в сени и едва не вскрикнула. - Хатун, - женщина зажгла лучину. - Ты, что ли? - Я, Авдотья Матвеевна, - девушка склонила голову. - Простите, что так неожиданно. Татьяна Григорьевна звала меня сегодня. - Идём, идём, ягодка, - женщина взяла её под руку. - Боярышня наша покоя себе не находит. Всё мечется. Может, ты её утешишь как-то. А чего же Алёшу-княжича не привела? - Я его не видела сегодня, - стыдливо покраснела Хатун. Совсем сегодня забыла за своего друга. Небось, измучился от одиночества. Матвей не может весь день ему уделить. - Ладно, пошлю за ним кого-нибудь, - утешила её мамушка. - Боярышня-ласточка, смотри кого привела, - громче сказала уже женщина, входя в светлицу. - Хатун, красоточка моя, - Татьяна тут же бросилась к девушке на шею. - Наконец-то ты пришла. Помолилась я. Легче стало. Ты посидишь с нами? - преданно заглядывая в яркие глаза подруги, спросила девочка. - Посижу с вами, Танюша, - улыбнулась Хатун. - А Алёша не с тобой? - Да забылась на мгновение, Танюш, не заметила сама, как к вам дошла, - смутилась совсем Хатун Раджа. - Мамушка, принеси нам вкусненького чего-нибудь, - попросила Таня. Авдотья тут же скрылась за дверью, всё нарекая на атамана, что своих людей голодом заморил. Девушки только прыснули на её ворчание. - Ну что там у вас, Хатун-лебёдушка? - тише заговорила Танюша. За ней подвинулись с обеих сторон и сенные девушки её. - Ладно ли живётся? Хорошо ли спится тебе? - И хорошо, и привольно, - улыбнулась Хатун. - Спасибо твоему батюшке за всё. - Не хочешь ко мне в терем перебраться? - спросила Танюша. - Гоже ли тебе на этих тюфяках спать? - Лучше, чем на голой земле, - ответила девушка. - За приглашение спасибо, но я в поселении останусь. Не хочу никого стеснить. - Хорошо, ладно так ладно, - девочка улыбнулась лукаво и снова спросила: - А что там ваш атаман? - А что атаман? - удивилась Хатун Раджа и слегка порозовела. - Жив ли, здоров? - допытывалась Таня. - Не обижает ли тебя? Хатун обвела взглядом любопытные личики девушек и поняла, к чему клонится разговор. - И жив, и здоров, - усмехнулась она в ответ на хитрые вопросы. - Что это вы так беспокоитесь о нём? - Мы-то? - подала голос Агаша. Мы не... Девушка не договорила. Снаружи раздался звук колокола. Тяжёлым ударом лёг он на девичьи сердца. Таня вздрогнула и прижалась к руке Хатун. Всё поняла девушка. Били тревогу часовые острога. Во дворе загомонили разом несколько десятков голосов. - Началось, - прошептала Татьяна, бледнея разом. - Страшно, Хатун-красавица, ой, страшно. - Ты же молилась, Танюша, - сжимая худые руки девочки, произнесла Хатун. - Молилась своему Богу. - И молилась, красоточка, и обет дала, что покров* вышью собственноручно, - прошептала Строганова. Гомон становился всё громче, яснее. Седлали лошадей, живо собирались отряды мужчин. Хатун поднялась с лавки. - Ты куда? - Таня вскочила следом за ней. - К своим. Атаман казаков, наверное, уже собирает, - прерывисто молвила девушка. - Ой, не пущу. Куда ты? - Строганова схватила её за руки. - Там место мужчинам. Ты-то куда рвёшься, Хатун Раджа? - Моё место там, Таня. С ними я теперь, - горячо ответила девушка. - Не могу остаться в стороне. Девушка бросилась вон из терема и побежала к конюшням. Как раз столкнулась с казаками и есаулом Кольцо. - Куда собралась? - Иваныч ухватил её за руку. - Где атаман? - Нет его. Уже давно в степь ускакал. Мы на подмогу идём. - Я с вами. - Послушай, Хатун Раджа, - хватая девушку за плечи, прорычал есаул. - Девке там не место. Убьют тебя, не успеешь обернутся. Куда тебе? - Я тоже умею драться, - вырываясь, прошипела девушка. - Пусти! - Нет. Не пущу. В терем иди. Там дожидайся. Мещеряк уже небось привёл туда боярчика. С ним сидите и дожидайтесь. Авось вернёмся живыми. Хатун подошла к Кольцу вплотную. - Поклянись, есаул, что вернётесь все, - прожигая мужчину взглядом, прошептала она. - Обещаю. Вот тебе крест, - горько усмехнулся Иван Иваныч и перекрестился. Хатун осталась одна. Отряд казаков давно скрылся за воротами . Она прекрасно понимала, что война - не шутка. Но в сердце уже разгорелся огонь. Страх страхом перед смертью, а сердце тянулось туда - где сейчас были казаки. Для обычных женщин оружие, бои, порох были делом мужским. Но она иной судьбы была. Девушка в который раз за свою недолгую жизнь ощущала, как начинает закипать кровь в ней. Отец её всю жизнь стоял за свою землю, за будущее своей страны. Дед по матери - бывалый вояка - сложил голову на службе государевой. Все её предки были ратными людьми. И взыграла в ней снова кровь её рода. Хотелось ей быть рядом с ними. Стоять в одном строю. Делить с ними судьбу. Хатун Раджа поднялась по лесенке на часовую башню. Перед ней раскинулась широкая степь. Её край убегал далеко за горизонт. Алым сафьяном горел запад. Ни казаков, ни татар даже видно не было. Она огляделась. Несколько десятков мужчин, среди них и казаки остались на дозоре. Так же, как и она сейчас, вглядывались в густые заросли и кустарники. К конюшням тем временем спешил сам Григорий Аникиевич с отрядом. Хатун мигом слетела со стен острога. - Простите, Григорий Аникиевич, - на ходу обратилась она к Строганову. - А-а, Хатун, здравствуй, - мужчина ей улыбнулся. - А вы куда направляетесь? - Коней седлать, на всякий случай, - ответил купец. - Что-то больно тихо в степи. Тревожно моему сердцу, кабы наши стрельцы и казаки в засаду не угодили. Хатун слушала его внимательно и заметила кое-что странное. Взгляд Строганова был слишком тревожным. Мужчину явно что-то тревожило. Девушка шагнула к нему ближе и тихо спросила: - Что не так? - Слишком большое войско собрал мурза, Хатун, - так же шёпотом ответил Григорий. - Нас с трудом тыща человек наберётся. Никита с Максимом и вашими казаками весточку не шлют давно... Поспешить нужно... Хатун внимательно выслушала купца. Сердце её в тот миг сжалось: беда близко. Строгановские люди были заняты и не обращали на неё внимания. Девушка шмыгнула к своему коню. Она ещё вчера под седлом спрятала тугой узел с оружием. Жалела сейчас, что с саблей так и не научилась обходиться. А огнестрельное оружие у казаков казалось ей тяжелым в сравнении с теми же аркебузами*. Узел был на месте. Девушка вернулась в терем. С девушками в светлице сидел и Алёша-князь. - Хатун, - он ей улыбнулся и подошёл. - А я думал, ты ушла уже. Таня сказала, что ты хотела с казаками ехать. - Меня не пустили, - хмуро ответила Хатун. - Есаул Кольцо сказал с вами остаться. Атамана уже нет. - Это хорошо, что не пустили, ягодка, - Авдотья Матвеевна вмешалась в их разговор. - Зашибут тебя там и не заметят даже. Ладнее с нами тут пересидеть тебе будет. - Верно говоришь, мамушка, - почти шёпотом произнесла молчаливая Маша. Девушка дрожала, как былинка на ветру. Глаза Хатун сверкнули опасным огнём, но она ничего не сказала. - Хатун Раджа, садись с нами, - Таня еле смогла улыбнуться. Она успела пересечься с отцом и как ни старалась - отговорить его остаться за стенами острога не смогла. Девушка послушно села возле боярышни и засмотрелась в слюдовое окошко. На степь опустилась ночь. В небе зажглись яркие северные звёзды. Молодой месяц поднялся над землёй и осветил её мягким серебристым светом. В светлице стало так тихо, что слышно было, как потрескивает огонь в лампадке перед иконой. Внезапно горизонт полыхнул пламенем. Затем ещё и ещё. Раздался такой грохот, что казалось земля вот-вот развернется под ногами. Пламя взвилось до небес. Страшный грохот практически не прекращался. Хатун вскочила с лавки. Кроме огня ничего больше не видно было. Но она ощутила, как мелкая дрожь пробивает всё тело. Кровь остыла в жилах. - Матерь Божья, спаси и сохрани, - зашептали девушки. Мамушка крестилась без перестану. Алексей только сжал руки в кулаки и слегка побледнел. Хатун Раджа побежала в соседнюю горницу, где лучше можно было оглядеть степь и стены острога. Мысленно благодарила купцов, что выстроили такой высокий терем и не пожалели прорубить побольше окон. В горнице было темно. Только зловеще освещались окна от огня, охватившего земли вокруг острога. Девушка вгляделась и обомлела. - Аре! - помимо воли вырвалось у неё. - Они обходят! В обход острога двигались едва приметные тени. Тонкой цепочкой тянулись они вдоль рва. Хатун за несколько дней в остроге успела изучить его вдоль и поперёк. Ближе к мелководной речке Строгановы как раз не успели до конца возвести частокол. За неделю до прибытия казаков с этой стороны уже пытались прорваться татары, но тогда строгановские люди легко отбились с помощью пушек. Но пострадала стена. Теперь же югорцам ничего не стоило проникнуть в острог. - Таня, - позвала боярышню Хатун Раджа. Девочка вбежала в горенку. За ней сенницы, мамушка и Алексей. - Что случилось, Хатун? - Скажи, знал ли кто-то о том, что у реки стены нет? - Все наши знали, - девочка подошла ближе к окну и глянула в него. - О мой Бог! Что это? - Они идут в обход! - Хатун в нетерпении топнула ногой. Девушка теперь всё поняла. Кто-то устроил хитрую ловушку. Таня обернулась. Хатун Раджа подвязывала косы толстой лентой, чтоб не мешали. - Ты что удумала, Хатун? - разом крикнули и Алексей и Строганова. - Мне нужно идти! Таня подбежала к ней. - Не пущу! - крикнула она и побледнела. - Хатун, не надо, - уговаривал её Алексей. - Я должна. Едва ли кто успел опомниться, как Хатун стрелой выбежала и направилась в конюшню. Стоит замедлиться и они прорвутся. Девушка стремительно ворвалась в стойло. Оставался здесь только Каджа. - Ну что, друг мой, теперь наш с тобой черёд, - она усмехнулась грустно. Дозорные только мельком заметили, как по двору промчался вороной конь с всадником. - Хатун! Стой! - из дома выбежал княжич. Но подруга вряд ли уже его слышала. За ней только пыль столбом взвилась. Каджа набирал скорость. Сложно было его сейчас остановить. Спокойные дни ничуть его не утомили. Только придали резвости. - Куда? - крикнул кто-то из дозорных. Но ответом был только топот копыт. Хатун не могла и слова крикнуть. Ярость захлёстывала с головой. Да и нельзя сейчас нарушать свой план. Югорцы если заметят суету на стенах, засядут в ближайших кустарниках. Тогда не удастся так просто прицелится в них. Нужно раньше выйти на перехват отряда. Каджа резко повернул и направился к ближайшей стене с дозорными. - Стой! - кричали ей со стены. - Чало, Каджа! - шепчет на ухо своему другу Хатун. - Чало! Конь прекрасно понимает хозяйку. У него как будто выросли крылья. - Куд! - следом летит приказ девушки. Часовые только охнуть успели - как вороной вместе с Хатун перемахнул через стену. Еле коснувшись ногами земли, он припустил ещё быстрее, чувствуя лёгкий ветер и свободу. Хатун Раджа изловчилась и потянула узел из-под седла. Отряд югорцев всё приближался к склону, где только насыпь над рекой защищала часть острога. Они слышали короткие крики за стенами, но значения никто не предал. И вдруг. Что это? Наперерез отряду, поднимая клубы пыли, нёсся вороной конь. На нём стройный, невысокий человек. Воины тут же остановились. Вперёд них вышел крепкий мужчина и прищурился. Затем резким голосом отдал приказ. Югорцы во мгновение ока вооружились луками и стрелами. - Алла! - громогласно раздалось над степью и донеслось до стен острога. - Бадбахт! - рычащим тоном пронеслось в ответ. На стенах уже суетились люди. Готовили пищали и самопалы. Пушки опасались трогать. Иначе могли зацепить всадника. Даже прицелиться не смогли, как конь змеёй вильнул в сторону и над ним поднялись две крепкие звенящие цепы с блестящими кинжалами на концах. Со страшным свистом проносились они над головами татар. Всё ближе и ближе. Главарь ругнулся. Всадник и конь не давали прицелиться ладнее. Изворачивались, нарезали аккуратные круги, медленно приближаясь. Цепи свистели в воздухе, страшными змеями обхватывая воинов. Острия кинжалов мелькали подобно коротким всполохам молний и врезались в шеи и лица. Незамедлительно раздались короткие громогласные выстрелы. Люди как подкошенные колосья под серпом, валились один за другим. Остальные дрогнули и рванули обратно в степь. На верную погибель. Огонь стал тише. Только клубы дыма и копоти чёрной фатой растелились над землёй. Грохот, выстрелы и крики становились громче и чаще. Хатун с безумным взглядом смотрела на эту страшную картину. Она поняла, что задумали казаки. Часть их гнала югру к самим острогам. Но здесь близко густой лес - хороший схрон. Там могли засесть остальные. Она могла спокойно вернуться сейчас в острог. Но пьянящая маленькая победа не давала ей этого сделать. - Вперёд, Каджа! - крикнула девушка. Конь вновь сорвался с места и помчался навстречу врагу. Только на миг услышала Хатун Раджа какой-то крик со стороны леса. Но не обратила внимания. А толпа всё приближалась, словно охваченная безумием. Грохот оставался далеко за ними. Прав был Пахом. Видимо-невидимо набежало татар. Впервые Хатун видела, как столько людей не просто дерутся, а бьются насмерть. Однако и это её не остановило. В воздух над полем битвы снова взвились блестящие цепи. Но в этот раз Каджа бежал не по кругу, а зигзагами. Ещё немного и он врезался в гущу врагов. Сзади раздался топот. То спешили остальные казаки на помощь своим. Всадника они давно заприметили. Ещё с опушки леса. Но догнали только сейчас. Да и останавливать было поздно. Конь затерялся. Только свист раздавался то тут то там. - Алла! - диким воем раздавалось над степью. Хатун Раджа едва различала где свои, где враги. Цепи чуть не сносили всё на своём пути. С трудом удавалось удержать их движение, чтоб не закрутились вокруг какого-нибудь казака или строгановского воина. Мельком она замечала до боли в сердце знакомые лица. Хоть и стало татарвы меньше, но люди уже уставали. Перемазанные кровью, землёй, в дыму выглядели страшно и вымученно. Только глаза горели. Внезапно стало легче прорываться сквозь валяющиеся трупы и ряды ещё живых. Кольцо размыкалось постепенно и югорцы начали отходить. Здесь и там прекращалась бойня. Беспорядочной толпой югра рванула в степь. Хатун перехватила цепи. Они тут же завертелись вьюном по земле и во мгновение ока девушка ухватила рукояти кинжалов. - Хатун? - раздался хриплый голос где-то со стороны. Девушка повернула голову. К ней подъехал Ермак с несколькими казаками. Измученные, уставшие. - Атаман, - она улыбнулась. Казакам эта улыбка показалась хищной и кровожадной. Девушка словно опьянела. Сверкающие глаза, этот оскал. Не меньше их пыльная, взмокшая и конь весь в мыле. В руках смотанные цепи с кинжалами на концах. - Ты что здесь делаешь? - Ермак нахмурился. - Я? - Хатун наклонила голову и из её груди выдался смешок. - Вам на помощь прорвалась. - Зачем? - с опасным спокойствием спросил атаман. - К острогу подобрался отряд татар. Их дозорные только спугнули бы, - рассказывала Хатун. - Я помогла. Никто не ушёл, кроме пары человек. У казаков лица вытянулись от удивления. - Как ты это сделала? - ещё тише спросил Ермак. Такой тон атамана заставлял любого из станичников сжаться внутренне. Но только не их лекаршу. - Этим, - девушка приподняла руки. Цепи звякнули. - Так это твоих рук дело? - не выдержал кто-то из казаков. - Какое дело? - Столько татарвы разом скосить, - казак с интересом смотрел на её оружие. - Степан, помолчи, - Ермак поднял руку. Подъехал ближе к девушке: - Ты совсем из ума выжила? - Нет, - Хатун всё ещё улыбалась. - Вот лучше бы поблагодарил, Ермак Тимофеевич. Атаман приблизился к ней ещё немного: - Ты могла умереть! Хатун Раджа посмотрела ему в глаза. Нахмурилась тоже. - Но не умерла же! А вот ловушку быстро прочухала, - будто выплюнула последнее слово. Сама даже удивилась. Чего только не наслушаешься, живя среди простого народа. - Ловушку? - Сам посуди, атаман: Григорий Аникиевич отправил твоих казаков и своих сына с племянником в соседнее поселение на защиту. Вы устроили хорошую западню здесь. А меж тем две сотни татар шли в обход острога. Не напрямую. В обход. Ближе к реке, где из защиты только насыпь. Откуда они могли знать, что стены там ещё нет? - сердито заключила девушка. Затем добавила, не дав Ермаку ответить: - Только не нужно говорить, что они с прошлого раза помнят, что в этом месте уже пытались прорваться. Когда нас ещё здесь не было. Чтоб выстроить стену нужно больше недели. - А она права, атаман-батько, - сказал другой казак. - Знать они не могли о том. - Поговорим со Строгановыми, - подумав, молвил Ермак. Между тем дружина вернулась во главе с Григорием. - Спасибо, Ермак Тимофеевич, помог со своими молодцами знатно, - благодарно улыбнулся мужчина. - Всегда рады, - атаман грустно улыбнулся. Хоть и немного, но всё же потерял своих удальцов. Сердце кровью обливалось от тоски. Бросил мимолётный взгляд на Хатун. С ней он ещё успеет поговорить. Девушка явно ещё не отошла от дурманящих чувств. А Хатун Раджа уже ловила на себе поражённые взгляды и строгановских людей, и казаков. Но смотрели на неё уже по-другому. И она ощущала, что для этих людей она своя. - Вот так лекарша, - негромко сказал кто-то. - С такой и в огонь не страшно. К ним подъехали на лошадях подъесаулы и Кольцо. - Хатун, - Иваныч строго посмотрел на неё. Девушка перевела взор на него. - Слушаю, Иван Иваныч. - Ты не послушала меня, - ещё суровее произнёс мужчина. - Знаю... - девушка не договорила. Есаул подъехал ближе и протянул руку: - А ты хороша, Хатун Раджа. Настоящий боец. Девушка удивлённо глянула на него. Обычно есаул Кольцо не искал даже малейшего повода заговорить с ней. Но всегда тенью следил за ней. Даже после выговора Ермака мужчина хоть и смягчился, однако усиленно избегал разговоров. Сейчас он сам сделал первый шаг к ней, протянув руку. Хатун спохватилась и крепко сжала её. Иваныч ещё раз ей улыбнулся и посмотрел на Ермака. Тот всё ещё молча наблюдал за ними. Подъесаулы и казаки замерли, будто ждали его слова. Ермак ещё помолчал немного, затем сказал, хмурясь сильнее: - Ты - храбрый боец, Хатун. Но, - атаман угрожающе понизил голос, - ещё раз вздумаешь самовольничать, лично тебя свяжу и запру. Девушка усмехнулась. Угроза была такой знакомой, но уже не вселяла страха, как первый раз. - Придётся очень постараться, атаман-батька. Ермак хотел было сказать ещё что-то, но только рукой махнул. - Потом поговорим. Хатун только прищурилась насмешливо. Казаки же и строгановцы сделали вид, что не обратили внимание на этот спор. Только усмешки в усах скрыть смогли не все. От земли поднимался лёгкий пар. Брезжил слабый рассвет. Дружина вернулась в острог. Из соседнего поселения приехали и Никита с Максимом во главе отряда. Они так и не дождались татар. Каково было их удивление, когда Ермак передал слова Хатун о том, что отряд югорцев метил на сам острог. Григорий Строганов обещал устроить лично дознание среди своих и мирных остяков, вогуличей и татарвы, которые присягнули "белому хану" и исправно выплачивали свой ясак*. Хатун Раджа распрягла своего Каджу и направилась домой. Пьянящее чувство от боя покинуло её. Хотелось успокоится и отмыться от крови, пыли и пота. - Хатун. Девушка остановилась и обернулась. К ней быстрым шагом приближался Ермак. - Что ещё, атаман? Не всё сказал? Ермак заметил некоторую резкость в её тоне. - Ты понимаешь, что сделала? - спросил он тихо. - Понимаю, - глядя ему глаза, ответила она. - Я не пустила врага в острог. - Ты могла погибнуть, - Хатун заметила, как его голос стал ещё тише и мягче. - Могла, но... - Как ты думаешь, для чего я тебя в стане держу? - перебил её атаман. - Потому что я умею лечить? - вопросительно изогнула бровь девушка. - Потому что Яков привёл меня? - Не только поэтому... - непроизвольно произнёс мужчина и остановился на полуслове. Хатун Раджа замерла. - Есть ещё что-то? - так же тихо задала она вопрос. - Да... - Ермак замялся на миг. - Я отвечаю за каждого человека в своём стане. И за тебя тоже. Если бы ты осталась там... - он снова недоговорил. Сейчас даже думать не хотел о том, что могло случится с ней. Девушка опустила глаза. - У меня был хороший учитель... - смущённо начала она и тут ощутила лёгкое прикосновение к своему плечу. - Мы все здесь воины, Хатун, - слегка севшим голосом снова перебил её атаман. - Я знаю, что тебе не занимать храбрости. Но идти одной против даже двух сотен таких же воинов - сущее безумие. Больше так не делай. Хатун подняла на него взор. В тёмных глазах напротив мелькнуло что-то новое. Непривычное для Ермака. Страх? - Не ходи одна, - прозвучали эти слова несвойственно мягко и ласково. - Хорошо, - девушка кивнула. Ермак наконец отстранился. Будто нехотя. - Сама дойдёшь? - Дойду, - Хатун улыбнулась. Улица давно опустела. А Ермаку Тимофеевичу всё вспоминался её искрящийся взгляд.