Мейкару не уснуть

Ранним утром третьего дня пятого летнего месяца принцу Мейкару не спалось. Он страдал от бессонницы уже пару недель, и ни один придворный мейстер ничем не мог ему помочь. Этой ночью принц промучался несколько долгих часов в совершенно бестолковых попытках уснуть и к Часу Соловья оставил эту затею. Поэтому именно он первым услышал громкий крик, прорезавший тишину того золотого погожего утреннего часа, когда всё еще дышит покоем и благостью, а замковые жители продолжают видеть сны. Кричал Дейрон. Мейкар, как и все обитатели этой части Красного Замка, давно привык к ночным кошмарам принца Дейрона, но сейчас крик был не таким, как обычно. Дейрон истошно визжал. Мейкар понял — дело не в привычном мучительном сновидении. Он подскочил, пытаясь не обращать внимания на боль в висках, и поспешил на помощь. Зайдя в покои своего старшего сына, он застал там двух стражников с мечами наголо, прыгающего на одной ноге Дейрона с выражением крайней брезгливости на лице и одну дохлую мышь, валявшуюся там, где он прыгал. — Уберите ее, ну! — сказал молодой принц и зачем-то продолжил подпрыгивать. — Да прекрати ты прыгать, у меня и так голова болит, а тут ещё твое мельтешение, — раздраженно упрекнул сына Мейкар и махнул рукой на мышь. — Уберите, вам говорят. И спрячьте оружие, вы что, собрались драться с дохлой мышью? Стражники переглянулись, но просьбу выполнили. Убрали мечи в ножны, подняли с пола мышь и удалились из покоев. — Фу, гадость, — простонал уставший от незапланированной двигательной активности сын, валясь на постель, — замковые коты совсем распоясались. Стоит их проредить. С тех пор, как сир Отто распорядился запустить их для борьбы с крысами, они бесконтрольно плодились, и вот к чему это привело. Ещё бы — восемьдесят лет прошло! Мейкар закатил глаза и вздохнул. Вот только проблем с размножением котов ему и не хватало! На следующее утро всё повторилось, но уже с участием дохлой крысы. И на послеследующее — тоже. Заслышав истошный Дейронов крик в четвертый раз, Мейкар уже не торопился, так что войдя к сыну, застал его в кресле, кутающегося в одеяло, и служанку, которая меняла постель. На брошенных на пол наволочках виднелись небольшие склизские пятна крови. — Опять мышь или крыса? — Хуже! Рыбина! Гига-а-антская. Мейкар скептически посмотрел на слишком большое расстояние между ладонями сына, которыми тот показывал размер рыбы, но всё же кивнул. — Да, возможно, проблема все-таки существует. — Надо доложить королю! — закивал Дейрон, довольный тем, что его беда не была проигнорирована. — Делать Его милости больше нечего, как проблемы с грызунами в твоей спальне решать. — Тогда скажем дяде Бейлору! И наверняка эта проблема коснулась не только меня, вот увидишь. — Ладно. Не будем пороть горячку. Сегодня вечером я поговорю с крон-принцем и завтра решим, что делать. Созывать Совет, конечно, не стали. Беспокоить старого короля — тоже. Просто собрались по-семейному в покоях принца Бейлора. Пришли даже Валарр и Эйрион, чем немало удивили Мейкара. И ладно Валарр — в последнее время брат всюду таскал с собой своего старшего сына и наследника, но какое дело до всего этого было Эйриону, Мейкар не мог взять в толк. Дейрон отчего-то задерживался. — Брат, — начал принц Бейлор, обращаясь к Мейкару, — где же твой сын? Разве не его это была инициатива — проредить замковых котов? Мейкар только рот успел открыть, как затараторил Валарр. — Не надо никого прореживать, отец! Дядя, — он кивнул Мейкару с самым скорбным лицом на свете. — Я все придумал, нужно отловить котов и кастрировать их, чтобы не плодились. Вот и все. — Ну ты и садист, кузен. Решил котиков бубенцов лишить! — Эйрион принял озабоченный вид, но Мейкар знал, сын просто издевается над своим наивным и добросердечным кузеном. — По-моему, это лучше, чем убить их, — настаивал Валарр, не замечавший иронии. Эйрион пожал плечами, не меняя серьёзного выражения лица. — По-моему, все, что угодно лучше, чем остаться без бубенцов. — Эйрион!.. Принц Бейлор стукнул по столу, прерывая это едва начавшееся шутовское представление, но не успел он сказать, куда Эйриону стоит пойти прямиком отсюда, и что засунуть себе в горло, чтобы болтать поменьше неуместной чепухи, как дверь скрипнула, отворяясь, и являя всем присутствующим Дейрона. — Это не коты. Дейрон выглядел удрученным, невыспавшимся, нервным и не имеющим ни малейшего представления, что делать с тем, что на него свалилось. Темные круги под его глазами были так велики, что никто, и даже сам Мейкар, всегда отличавшийся внимательностью, сначала не обратил внимания на то, что Дейрон держал в руках. Когда тот поднял вверх правую, охнул и прикрыл рукой рот Валарр. Когда родственникам была предъявлена левая, как-то слишком довольно хмыкнул Эйрион. Впрочем, когда Мейкар повернулся, чтобы удостовериться, что это Эйрион разхмыкался без причины, выражение лица у того было столь благолепным, что Мейкару захотелось поставить свечку Старице прямо сейчас. Нет, сразу десять свечек! Вспомнив, что они не в септе, он кашлянул и строго посмотрел на вошедшего сына, взглядом давая понять, что у всех к нему очень много вопросов. — Это не коты, — повторил Дейрон и шлепнул на стол сначала упитанного желтого цыпленка, а сразу после него — небольшую индюшку. У обоих были свернуты шеи. Бейлор выгнул бровь. — Хочешь сказать, племянник, все это ты сегодня обнаружил в своей постели? — На подушке, — простонал Дейрон и плюхнулся рядом с Валарром, на свободный стул. Жестом он показал слуге, что желает вина, однако мальчишка, державший в руках большой глиняный кувшин, зашевелился, только когда тот же самый жест показал ему принц Бейлор. — Это странно, — проговорил Бейлор, глядя на птиц, все еще лежащих в конце стола. — Какой кот станет приносить добычу столь богатую одному конкретному человеку? Я ведь правильно понимаю, что только у Дейрона на подушке вот уже неделю по утрам появляется нечто подобное? Или известны ещё случаи? Все дружно замотали головами, отрицая любые известные случаи. — А если котов несколько? — спросил вдруг Валарр, и даже Дейрон отлепился от кубка с вином. — Ну, один принес цыпленка, другой — индюшку… — А третий, судя по твоей логике, дорогой кузен, по грызунам, четвертый — по карасям, да? — Эйрион фыркнул, и Мейкар заметил, как надулся Валарр. — А ты откуда про карася знаешь, а? — спросил Дейрон, но был проигнорирован всеми. — Я ничего не понимаю. — Принц Бейлор нахмурился и строго взглянул на Дейрона. — Это что, чья-то шутка? Послание? А если это угроза? Угроза королевскому дому! Эйрион заерзал на своем месте, и Мейкар, не обманываясь более благочестивым выражением лица своего второго сына, вперился в него, отринув все мысли о септе, свечках и молитвах. Хотя… Помолиться все же придется. Помолиться, чтобы это поскорее закончилось. — Я и сам ничего не понимаю, — жалобно произнёс Дейрон и уронил голову на руки. — Все, чего я хочу, это нормально выспаться без страха обнаружить у себя в постели мертвое животное. — А чего их бояться-то, дурачок? — фыркнул Эйрион. — Они ж мертвые. Они тебе вреда точно не причинят. Мейкар подался вперед, втягивая носом воздух, точно ищейка, напавшая на след. Что-то во всех этих репликах Эйриона, в его пристальном внимании к ситуации, да хоть бы даже в самом факте нахождения его здесь, смущало Мейкара. Маленький недостающий кусочек мозаики почти встал на нужное место, когда Эйрион с восторгом посмотрел сначала на дохлую индейку, а потом — на своего старшего брата, но Дейрон вдруг жалобно застонал, в висках отдалось резкой болью, и Мейкар, закрывая глаза, подумал о том, что не быть ему складывателем мозаик. За время импровизированного совета так ни к чему и не пришли. Бейлор уже опаздывал на еженедельное выслушивание прошений столичных жителей, а потому было решено собраться завтра снова. Предложение Валарра всё равно показалось Бейлору, да и самому Мейкару, вполне жизнеспособным, а потому нужно было назначить ответственного за кастрацию замковых котов. В остальном, день прошел как обычно. К вечеру начало стучать в висках, но мейстерская настойка не помогала. Ближе к Часу Летучей Мыши в его покои притащился Дейрон с просьбой переночевать здесь, но он его прогнал. Дейрон распыхтелся обиженно, однако настаивать не стал — ушел, пригрозив в таком случае не спать вовсе и непременно поймать нарушителя его ночного спокойствия. Надо признать, мысль была дельной. Мейкар, конечно, не думал, как его брат, что все эти мертвые животные в постели сына могут означать угрозу — Дейрону лично или короне. Но они все ещё доставляли беспокойство, а значит, источник этого беспокойства должен быть найден и обезврежен. Мейкар припомнил, что каждый раз с тех пор, как это началось, слышал крик сына незадолго до наступления Часа Соловья, а потому, отдохнув немного за чтением книги, искупавшись в ванне с бесполезными целебными травами и переодевшись, вышел из личных покоев с твердым намерением узнать, что происходит. Мейкар неспешно прошелся по коридору, поднялся по лестнице выше и побродил там, снова спустился на свой этаж, проверил все ниши, отвернул все гобелены, заглянул на балконы, а потом разозлился, задавшись резонным вопросом — он что, стражник какой-то или мастер над шептунами? Какого хрена он делает? И спустился в сад. Розовый куст, росший у самого выхода зашевелился вдруг, а потом вскрикнул голосом его второго сына, самого главного причинителя всех беспокойств на свете: — Ах, ты маленький засранец, да я тебя! Мейкар не стал закатывать глаза — побоялся, что при таком частом закатывании однажды уже не сможет выкатить их обратно, а просто сунул руку в куст, схватил Эйриона за пояс и, встряхнув для профилактики, поставил перед собой. — Отец?! Что ты тут делаешь в такой час? — воскликнул Эйрион, отряхиваясь от розовых лепестков одной рукой, потому что другой держал прелестного упитанного дымчатого котенка. — У меня к тебе тот же вопрос. И что это такое? Мейкар кивнул на котенка. Эйрион перехватил того поудобнее и захлопал глазами. — Это п-подарок. — Для кого? — Для Дейлы и Рей, конечно, для кого же еще! Мейкар стиснул челюсти и проскрежетал зубами. Коты, мыши, крысы, курицы, дочки, Эйрион в ночном саду, Дейрон, не по своей воле просыпающийся в постели с трупами животных… Все это плыло невероятным хороводом в его бедной больной голове и никак не хотело складываться в цельную и понятную картину. — Иди уже, — проворчал Мейкар, отсылая Эйриона. — И не смей будить сестер, утром вручишь им свой подарок. Эйрион только кивнул и прошмыгнул мимо, скрываясь за дверью, ведущей в замок. Мейкар постоял немного, вдыхая полной грудью свежий ночной воздух с нотами соли. Небо было ещё темным, но тонкая светло-розовая полоска уже зарождалась вдали, по ту сторону залива. Час Волка медленно сменялся Часом Соловья, и Мейкар все же решил, что перед тем, как уйти к себе, зайдет в покои Дейрона, чтобы удостовериться, что с ним все в порядке. Может, даже подежурит рядом, если сына все же сморил сон. Дежурить, впрочем, не пришлось. Когда он подошёл к покоям старшего сына, то заметил ровно две вещи, заставившие его испытать сначала негодование, а потом — страх, такой, который знаком лишь тем, кого боги наградили детьми. Первое — у входа в покои не было стражников; второе — дверь была отворена. И широко отворена — кот вряд ли бы так смог. Мейкар пожалел, что с собой у него не было ни меча, ни даже поясного ножа, но время на возвращение к себе тратить не стал. Пока аккуратно пробирался в покои, успел помолиться всем богам и пообещать им же никогда больше не кричать на Дейрона, не заставлять его участвовать в турнирах, и вообще быть лучшим отцом на свете, лишь бы его старшая кровиночка, столько крови ему посворачивавшая, жила и дальше в добром здравии. Мейкар уже выставил вперед руки, сжатые в кулаки, как тут же опустил их и попятился назад, скрываясь в простенке. В покоях Дейрона в боевой позе, расставив ноги как перед атакой, стоял Эйрион, держа за задние лапы котенка. Дейрон стоял рядом, на расстоянии ровно одного небольшого кота, держа животное за передние лапы. Мейкар недолго раздумывал, уйти и забыть навсегда эту странную немую сцену или остаться. Любопытство победило. Да и дети заговорили. — Ты конченный! Я, блядь, и подумать не мог, что это ты! Сумасшедший! Нахрена это всё. — Сам ты сумасшедший, заебал обзываться. Кто обзывается, тот сам так называется. — За что мне все это. Да отдай же ты этого кота! — Не отдам. — Живо кота отдал, я кому говорю! Мейкар перестал понимать даже те крохи происходящего, которые не требовали большого ума. Дело в том, что Эйрион и Дейрон говорили громким шепотом, и из-за похожести их голосов он никак не мог взять в толк, какая реплика кому принадлежит. Вновь перед мысленным взором встал выбор — подождать еще или наконец дать знать о своем присутствии. Дилемму решило громкое жалобное «мяу». — Прекратите мучать животное, животные! Вы же его сейчас разорвете. Он вышел из своего случайного укрытия и успел увидеть, как Дейрон подхватывает котенка под лапки, отступает от своего брата на шаг и прячет несчастного трясущегося малыша под полами своего ночного халата. — Отец, а мы тут это… — Да отец, это самое… Мы тут… Мейкар остановил их поднятой ладонью. — А знаете, дорогие мои дети, я не хочу знать, что вы «тут это самое». Вообще не хочу, ясно? Все, чего я хочу, это спокойно спать без криков Дейрона по утрам и кошачьих — по ночам! На последнем слоге голос предательски сорвался, но, кажется, детям было плевать. Вид оба тут же заимели впечатленный и виноватый. Мейкар зыркнул еще раз напоследок: на Эйриона очень грозно, а на Дейрона — так для профилактики, сложил руки за спиной, и удалился. К себе он, конечно же, не пошел, а воспользовался одним из тех тайных ходов, что червоточинами испещряют все нутро Красного замка. Один из таких ходов был обнаружен Мейкаром ещё мальчишкой и располагался аккурат рядом с покоями старшего сына. Мысль о том, что, вероятно, о потайных коридорах могут знать не только они с братом, зародилась и умерла, похороненная под невыносимым грузом его любопытства. А что, многодетный отец должен держать ухо востро! Так Мейкар успокаивал себя, аккуратно сдвигая на дюйм отмеченный камень, и прислушиваясь. Говорили шепотом, и снова он мог только догадываться, кто говорит. — Вот ты мне скажи, ты совсем от реальности оторван? — Это такие брачные ухаживания, я за тобой ухаживал, ничего ты не понимаешь. — Боги, какие ещё ухаживания? Мозги не работают — устраивать такое? Дядя Бейлор решил, что это дурной знак или того хуже — угроза всему нашему дому! — Ну это уж он дал маху. — Знаешь, кто еще дал маху? Тот, кто решил, что исполнять свои брачные танцы можно, подкладывая в постель своему любовному интересу мертвых животных и рыб. Ты что, кот? — А что бы ты хотел найти в своей постели? — Корзинку с ягодами! Бочонок вина, наполненный арборским золотым! Сушеные фрукты из Волантиса! — Я запомню твои вкусы. В следующий раз… — Ох, Боги, не надо ничего запоминать, я просто привел примеры приемлемых даров, никакого следующего раза быть не может! Выбрось эту дурь из головы, нам нельзя в принципе быть вместе. — Это ещё почему? — Как почему! Мы родные братья! — Мы Таргариены. — Мы оба мужчины! — Я не мужчина, я — дракон. Ах, ну вот теперь Мейкар хотя бы понял, кто это сказал. Уже что-то. Спасибо, сынок. — Благие боги, помогите, — в ответ простонал Дейрон. — Он, блядь, дракон. Так может, сам бы и прилег ко мне в постель, а? Чего мелочиться! Несколько секунд было тихо. Так тихо, что даже стало страшно. Потом снова зашептал Дейрон. — Нет, нет, нет. Ты не так меня понял. Не надо так на меня смотреть. Я имел ввиду, прилечь, как те мыши и птицы, которых ты мне таскал. Типа там с перерезанным горлом, свернутой шеей, дракон ты, блядь, ебучий. Я плохо формулирую, потому что… Потому что я почти не сплю уже неделю. Эйрион. Эйрион! С каждым сказанным словом голос старшего сына становился все ближе. Видимо, Дейрон отступал к той самой стене, за которой Мейкар прятался. Последовавший вскоре глухой удар возвестил о том, что больше отступать Дейрону некуда. — Эйрион, — рявкнул Дейрон прямо у него над ухом. — Ты мне не нравишься! Это мой последний аргумент. — Я тебе не верю, — припечатал Эйрион в ответ, а потом сделал что-то, что заставило Дейрона ахнуть и тут же заскулить. — То-то же! На минуту все стихло. Но вскоре к возобновившемуся диалогу прибавилась какая-то возня, от которой на Мейкара с каменной кладки посыпалась пыль и песок. — Да не жмись ты так, давай поаккуратнее! Не видишь, у меня на руках ребёнок! — У тебя на руках кот. — Это кошачий ребёнок! Не хочешь же ты его раздавить? — Ну… Учитывая, что ещё час назад я собирался открутить ему голову… — Матерь, помоги! С кем приходится иметь дело. Да левее, Эйрион, нет, не настолько левее. — Да отпусти ты уже этого кота, ничего я ему не сделаю, уже не актуально. -Нет, я буду использовать его как буфер! Ох, да, так, быстрее, пожалуйста. Эйрион, Пекло тебя забери… Как же сильно ты мне… не нравишься. Невыносимо просто, а-а-х!.. Мейкар закрыл глаза и резко надавил на камень указательным пальцем, задвигая тот на место и совершенно не заботясь о том, сколько шуму произведет — все равно не услышат. Где-то вдали пропел соловей и залаяла собака, кто-то из слуг на кухне загремел посудой. Скоро колокольный звон поплывет над красными крышами, созывая честной люд в Великую Септу, и он тоже туда сходит, обязательно с сыновьями. Но это будет позже. Позже. Сначала он вернется к себе и всё же попытается поспать хотя бы пару часов. Не убежит же никуда Септа и спасение душ его детей. В конце концов, Мейкар ещё не забыл, каково это — быть молодым.