Демоны не подлежат искуплению

Битва внизу кипела уже час. Чарли и Аластор сражались плечом к плечу. Её магия — золотыми вспышками, рассеивающими толпу. Его тени — чёрными щупальцами, разрывающими нападающих в клочья. Они были идеальной парой. Свет и тьма в абсолютной гармонии. Но что-то пошло не так. Аластор чувствовал это. Где-то глубоко внутри, там, где обычно спало спокойствие хищника, сейчас клокотала буря. Слова Чарли — «я выбираю тебя» — вскрыли то, что он так долго держал под контролем. Его одержимость больше не была игрой. Она стала реальностью. И реальность эта требовала одного: защитить её. Любой ценой. От всех. Включая её саму. — Аластор! — крикнула Чарли, отбрасывая очередного каннибала. — Сзади! Он развернулся, и тени выстрелили раньше, чем он успел подумать. Десяток нападающих разлетелись кровавыми ошмётками. Слишком сильно. Слишком жестоко. Но он не мог остановиться. — Аластор, полегче! — Чарли нахмурилась, глядя на лужи крови. — Мы не должны... — Мы должны выжить, — отрезал он, и его голос впервые прозвучал резко. — Остальное неважно. Она хотела возразить, но в этот момент небо над отелем разорвал золотой свет. Люцифер. Он спустился с небес во всём своём величии — огромные крылья, слепящее сияние, трезубец в руке. Одним взмахом он отбросил толпу от ворот отеля. Вторым — создал новый барьер, ещё более мощный, чем прежде. — Чарли! — его голос прогремел над полем боя. — Ко мне! Быстро! Чарли рванула к отцу. Аластор — за ней. Но когда он попытался пересечь линию барьера, золотой свет ударил его, отбрасывая назад. — Ты не войдёшь, — холодно сказал Люцифер. — Что? — Аластор вскочил на ноги, его глаза полыхнули алым. — Там моя... — Она моя дочь. И пока я жив, ты не приблизишься к ней. — Папа, прекрати! — Чарли билась о барьер изнутри, но не могла его пробить. — Он помогал нам! Он сражался с нами! — Я видел, как он сражался, — Люцифер не сводил глаз с Аластора. — Он не контролирует себя. Тени ведут себя хаотично. Он убивает без разбора. Он опасен, Чарли. Для всех. Для тебя в первую очередь. — Это неправда! — Посмотри на него! Чарли замерла и посмотрела. Аластор стоял по ту сторону барьера. Его тени действительно вели себя странно. Они не слушались. Они метались вокруг него, как раненые звери, хватая воздух, разрывая землю, создавая чёрные воронки. Его глаза горели слишком ярко. На лице застыла улыбка, но в ней не было ничего от того Аластора, который касался её щеки. Только безумие. — Аластор, — тихо сказала Чарли. — Успокойся. Пожалуйста. Всё хорошо. — Хорошо? — его голос дрогнул. — Хорошо будет только тогда, когда ты будешь в безопасности. А этот барьер... он не пускает меня к тебе. Он отделяет меня от тебя. Он шагнул вперёд. Тени ударили в барьер. Золото вспыхнуло, но выдержало. — Аластор, не надо! — Ты не понимаешь, Чарли. Я должен быть рядом. Я должен защищать тебя. Только я. Никто другой. — Ты не защита! — рявкнул Люцифер, выходя вперёд. — Ты опасность для неё! Посмотри на себя! Ты теряешь рассудок! Тени уже не слушаются тебя! Что будет, когда ты сорвёшься рядом с ней? — Я никогда не сорвусь рядом с ней, — голос Аластора стал тихим, пугающе спокойным. — Я сорвусь на тех, кто встанет между нами. — Аластор, остановись! — закричала Чарли, видя, как тени начинают обволакивать барьер со всех сторон. — Пожалуйста, не надо! Не делай этого! Но он уже не слышал. Или слышал не так. «Остановись. Не надо. Не делай этого.» Для него эти слова прозвучали иначе. Они прозвучали как: «Ты мне не нужен. Я выбираю его. Я всегда буду выбирать его.» Тени взорвались. Барьер рухнул в одно мгновение, рассыпавшись миллионом золотых искр. Аластор ворвался внутрь, и сила его была настолько велика, что стены отеля задрожали. Тени метались хаотично, уничтожая всё на своём пути — мебель, стены, случайных демонов, которые не успели спрятаться. — Аластор, прекрати! — Люцифер взметнулся в воздух, призывая свою силу. — Ты убьёшь их всех! — Мне плевать! Они столкнулись. Золото против тьмы. Король Ада против Радиодемона. Отец против того, кто посмел полюбить его дочь. Чарли кричала. Она кричала так, что, казалось, её голос должен был разорвать реальность. Но никто не слышал. Две древние силы схлестнулись в битве, которая длилась секунды, но вместила в себя века ненависти, страха и одержимости. Аластор был сильнее. Не потому, что его сила превосходила силу Люцифера. А потому, что ему нечего было терять. Кроме неё. А Люцифер, защищая дочь, всё же пытался не задеть Аластора слишком сильно — боялся, что Чарли не простит. Это стало его ошибкой. Аластор нанёс удар. Не тенью. Не магией. Своей рукой, превращённой в чёрное лезвие. Он ударил прямо в сердце. Люцифер замер. Его глаза распахнулись. Он посмотрел вниз, на руку, пронзившую его грудь, потом на Аластора, потом на Чарли. — Прости, дочка, — прошептал он. — Я не смог... уберечь... Его тело вспыхнуло золотом и рассыпалось в пепел. Наступила тишина. А потом Чарли почувствовала это. Удушающий запах пепла ударил в ноздри. Голова закружилась. Мир поплыл перед глазами. Она заморгала, пытаясь сфокусироваться, пытаясь понять, что это был за кошмар, который только что произошёл. Глаза забегали, выхватывая ужасающие детали. Трупы ангелов и каннибалов были разбросаны на каждом клочке обгоревшей земли. Их тела лежали грудами, изуродованные, разорванные, сожжённые. Кровь пропитала землю так, что она стала чёрной. Её друзья... Вэгги, Энджел, Хаск... они корчились в агонии на земле. Они душили сами себя. Своими руками. Сжимали собственные глотки, царапали кожу, задыхались, но не могли остановиться. Тени всё ещё контролировали их. Тени Аластора. А Чарли не могла ничего сделать. Она не могла пошевелиться. Не могла закричать. Не могла даже заплакать. И в центре этого кошмара — Аластор: с окровавленной улыбкой, убирающим острые тени за спину и стоящим одной ногой на трупе ее отца. Аластор повернулся к ней. Его глаза всё ещё горели алым, но в них уже возвращалось сознание. Он посмотрел на свои руки. На кровь. На пепел под ногой. На корчащихся демонов. На Чарли. И улыбнулся шире. — Теперь никто не причинит тебе вреда. Голос был мягким. Ласковым. Почти нежным. Чарли смотрела на него. И в её взгляде не было любви. Не было принятия. Не было тепла. Только ужас. Абсолютный, всепоглощающий, леденящий душу ужас. Перед ней стояло чудовище, которое она сама создала. Которое она впустила в своё сердце. Которое она полюбила. И это чудовище только что убило её отца. Где-то вдали продолжали корчиться её друзья. А Чарли Морнингстар, принцесса Ада, надежда на искупление, стояла посреди пепла и крови и понимала одну страшную вещь: Демоны действительно не подлежат искуплению. Особенно тот, которого полюбила она. Чарли стояла посреди руин, и тишина давила на уши сильнее, чем любой крик. Пепла отца больше не было — ветер развеял его, словно тот, кто правил Адом вечность, был не важнее дорожной пыли. Друзья... она не знала, живы ли они. Не могла пошевелиться, чтобы проверить. Не могла отвести взгляд от того, кто стоял перед ней. А Аластор смотрел на неё. Улыбка медленно сползала с его лица, сменяясь чем-то другим. Он перевёл взгляд на свои руки — испачканные золой, кровью. Потом снова на неё. — Чарли, — его голос был тихим. Почти испуганным. Она молчала. Он шагнул к ней. Один шаг. Второй. Она не отступила. Не потому что хотела, а потому что ноги не слушались. Он оказался рядом. Поднял руку и коснулся её щеки. Пальцы дрожали. — Я... — начал он. — Ты убил его, — её голос прозвучал чужо. Пусто. — Я защищал тебя. — Ты убил моего отца. Он замер. Секунду в его глазах плескалось что-то, похожее на осознание. А потом оно исчезло, сменяясь прежней одержимостью. — Он хотел разлучить нас. Он бы никогда не принял меня. Ты сама знаешь. — Аластор... — Я сделал это для нас, Чарли. — Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза. — Теперь никто не встанет между нами. Никогда. Она должна была закричать. Должна была ударить его, убежать, призвать хоть остатки силы. Но она смотрела в его алые глаза и видела там не чудовище. Видела того, кто уничтожил Валентино ради неё. Кто сидел у её кровати всю ночь. Кто сломался, услышав её слова. Кто убил её отца потому что любил её так, как умел только демон. — Ты со мной, — прошептал он, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты моя. Ты сама сказала. Ты выбрала меня. — Я... — слова застряли в горле. — Скажи это снова. — Аластор... — Скажи. Его голос вибрировал, вплетаясь в её сознание, как старая радиоволна. Чарли чувствовала, как тело начинает двигаться помимо воли. Как руки поднимаются и ложатся ему на грудь. Как губы шепчут: — Я выбрала тебя. Он выдохнул. Будто эти слова были глотком воздуха, которого он ждал вечность. А потом поцеловал её. Это не было нежным касанием. Это было словно завоевание. Его язык проник в её рот, властный, требующий, смешиваясь с привкусом пепла и крови. Чарли застонала — от шока, от ужаса, от того, что где-то глубоко внутри это всё ещё вызывало отклик. Он оторвался от её губ и посмотрел в глаза. — Я хочу тебя, — хрипло сказал он. — Всю. Сейчас. — Здесь? — её голос дрогнул. Вокруг были руины, трупы, пепел отца. — Где ещё? — он усмехнулся. — Мы в центре нашего творения, Чарли. Вся эта красота ради нас. Она хотела возразить. Хотела убежать. Но когда он взял её за руку и повёл в уцелевшую часть отеля, она пошла за ним. Потому что выбора не было. Или потому что она больше не знала, где заканчивается её воля и начинается его власть. Он привёл её в свою комнату. Она никогда здесь не была. Стены были увешаны старыми фотографиями, радиоприёмниками разных эпох, зеркалами в тяжёлых рамах. В центре стояла огромная кровать под балдахином. — Раздевайся, — приказал он. Чарли замерла. — Аластор... — Ты хочешь этого, — он шагнул к ней, проводя пальцем по её ключице. — Твоё тело говорит громче слов. Оно дрожит. Но не от страха. Она ненавидела его за то, что он был прав. Медленно, словно во сне, она стянула с себя испачканную одежду. Он смотрел. Не отрываясь. Глаза горели алым, и в этом взгляде было всё — голод, восхищение, собственничество. — Совершенство, — выдохнул он, когда она осталась в одном белье. — Моё совершенство. Он подошёл и опустился перед ней на колени. Чарли ахнула. Аластор — Радиодемон, ужас Ада — стоял на коленях у её ног. — Я буду молиться на тебя, Чарли Морнингстар, — прошептал он, целуя её живот через тонкое кружево. — Каждый день. Каждую ночь. Его пальцы скользнули под ткань, стягивая бельё вниз. Она переступила через него, оставшись полностью обнажённой. Он поднял голову и посмотрел на неё снизу вверх. — Ляг на кровать. Она легла. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудь. Он навис над ней. Медленно, мучительно медленно, провёл языком по её шее, спускаясь к груди. Его губы сомкнулись вокруг соска, и Чарли выгнулась, вцепившись пальцами в простыни. — Ах... — Тихо, — прошептал он, не отрываясь. — Я хочу слышать каждый твой звук. Он стимулировал грудь — языком, пальцами, покусывая, доводя до исступления. Чарли металась под ним, не зная, хочет ли она, чтобы это прекратилось или продолжалось вечность. — Пожалуйста, — выдохнула она, сама не зная, о чём просит. Он понял. Его пальцы скользнули ниже. Раздвинули складки. И один палец вошёл внутрь. Чарли закричала. Она была влажной: предательское тело откликалось на каждое его прикосновение. Он усмехнулся, вводя второй палец. — Какая чувствительная принцесса. Течёт для демона, который убил её отца. — Замолчи, — выдохнула она, но бёдра сами толкнулись навстречу его руке. — Никогда. — он двигал пальцами внутри неё, медленно, глубоко, находя те точки, от которых у неё темнело в глазах. — Я хочу, чтобы ты помнила. Кто тебя трахает. Кому ты принадлежишь. Третий палец вошёл легче, чем должно было. Она была готова. — Аластор, я... — Кончи для меня, — приказал он, усиливая темп. Она вскрикнула, когда оргазм накрыл её — внезапный, острый, унизительный в своей силе. Она кончила под его рукой, выгибаясь и сжимаясь вокруг его пальцев, а он смотрел на это с хищным удовлетворением. И тогда она почувствовала, как внутри нарастает что-то ещё. Новое. Незнакомое. — Что это? — выдохнула она в панике. Улыбка Аластора стала шире. — Отпусти, — прошептал он. — Не сдерживайся. Его пальцы надавили сильнее, и Чарли закричала, когда сквирт выплеснулся на простыни, на его руку, на её собственные бёдра. Она сжималась в спазмах, не в силах остановиться, а он смотрел на это с абсолютным, первобытным торжеством. — Идеально, — выдохнул он, поднося мокрые пальцы к губам и пробуя. — Ты идеальна. Чарли лежала, тяжело дыша, и чувствовала, как реальность плывёт. Она только что кончила так, как никогда в жизни. От пальцев убийцы её отца. А он уже стягивал с себя одежду. Его тело оказалось таким, каким она и представляла — неестественно бледное, исчерченное тенями, с идеальными мышцами. И эрекция, твёрдая, пугающе большая, направленная на неё. — Повернись, — сказал он. Коленно-локтевая. Поза по-собачьи. Она встала на четвереньки, уткнувшись лицом в подушку, и почувствовала, как он входит сзади. Медленно. Невыносимо медленно. Он заполнял её целиком, и Чарли задыхалась от ощущения наполненности. Он был везде. Внутри неё. Вокруг неё. В её голове. — Аластор... — простонала она. — Я знаю, — его голос был низким, вибрирующим. — Я чувствую тебя. Всю. Он двигался. Глубоко. Ритмично. Одна рука сжимала её бедро, вторая — волосы, оттягивая голову назад. — Смотри на нас, — приказал он, поворачивая её лицо к зеркалу на стене. Чарли смотрела. Видела себя — растрёпанную, мокрую, с раскрасневшейся кожей. Видела его — идеального, чудовищного, вбивающегося в неё сзади с методичностью палача. — Красиво, — прошептал он ей на ухо. — Мы красивы. Она кончила снова. Без предупреждения, без контроля. Просто развалилась на части под ним с криком, который, наверное, был слышен во всём Аду. Он не остановился. Перевернул её на спину. Вошёл снова. Миссионерская поза — самая уязвимая, самая интимная. Он нависал над ней, глядя в глаза, и двигался глубоко, медленно, не давая передышки. — Скажи это, — потребовал он. — Что? — выдохнула она. — Что ты моя. — Я... — она смотрела в его глаза, алые, безумные, любящие. — Я твоя. Он поцеловал её. Нежно. Почти ласково. Продолжая двигаться внутри. — Ещё, — прошептал он в губы. — Я твоя. — Ещё. — Я твоя, Аластор. Твоя. Всегда. Он кончил с рыком, прижимая её к себе так сильно, что, казалось, хотел слиться в одно целое. Она чувствовала, как его семя заливает её изнутри, как он дрожит, уткнувшись лицом в её шею, как шепчет её имя снова и снова. — Чарли... Чарли... Чарли... А потом он перевернулся на спину и притянул её к себе, укладывая головой на грудь. — Отдохни, — тихо сказал он. Чарли лежала, слушая его сердцебиение (у него было сердце? оказывается, да), и смотрела в потолок. Где-то снаружи лежал пепел её отца. Где-то корчились её друзья. А она лежала в объятиях демона, который всё это сделал, и чувствовала себя в безопасности. Это было самое страшное. — Я люблю тебя, Чарли, — прошептал Аластор в тишину. Она закрыла глаза. — Я знаю, — ответила она. Потому что это была правда и это было чудовищно.