Белый Лотос Среди Грязи

Тропа вьётся меж старых ветвей, Шэнь идёт — в глазах свет огней. Вдали видны родные края, Там ждёт его дом, там — семья? Воспоминания уходят в былые года. Презрения домочадцев в контрасте с любовью отца... Вечер спускается, в окнах — огонь, Дом согревает, дарит тепло. Здесь, среди близких, в родной тишине, Тихое счастье просто живёт в глубине. Утро того дня, когда Шэнь Цинцю решил ехать к отцу, выдалось на редкость ясным. Туман, который последние недели цеплялся за бамбуковые рощи, словно вата, наконец рассеялся, и солнце залило пик Цинцин золотистым светом, обещая тёплый, погожий день. Ветер, спускавшийся с вершин, был свеж, но не колюч, и пахло уже не сыростью, а сухой листвой и сосновой смолой. Шэнь Цннцю не спал с рассвета. Он сидел за столом в своей хижине, перечитывая письмо, которое пришло три дня назад. Бумага была плотной, с едва заметным водяным знаком — гербом поместья Шэнь. Почерк был торопливым, неровным, явно не отцовским: управляющий сообщал, что господину Шэнь Си стало хуже, кашель душит его по ночам, доктора разводят руками, а сам он всё спрашивает, когда приедет Шэнь Цзю. Шэнь Цзю. Он давно уже был Шэнь Цннцю, но для отца он всегда оставался тем мальчиком, которого тот привёз в этот дом больше десяти лет назад. Грязного, тощего, с глазами, полными ужаса и недоверия. Отец никогда не называл его по-другому. И Шэнь Цннцю никогда не просил. Он сложил письмо, убрал в рукав и вышел из хижины. На пике уже шла обычная утренняя суета. Где-то внизу, у хозяйственных построек, слышались голоса служек, перестук топоров — кололи дрова. Из столовой тянуло запахом каши и свежего хлеба. Ученики, завидев его, кланялись, кто-то спешил отвернуть, кто-то, наоборот, задерживал взгляд, надеясь, что горный владыка заметит его усердие. Шэнь Цннцю направился к учебному павильону. Сегодня он должен был объявить, кого берёт с собой. Дело в том, что когда он сообщил что собирается отлучиться в родное поместье, это не могло не вызвать негодования у других лорлов, и Юэ Циньюань... глава их секты любезно и очень быстро нашел письмо, в котором якобы написано что рядом с поместьем семьи Шэнь появился демон. Все понимали что Юэ Циньюань сделал это что бы прикрыть своего шили, однако все промолчали. Что же сделать это всё нужно было быстро — дорога до поместья Шэнь занимала почти целый день, а терять время не хотелось. В павильоне было пусто, когда он вошёл. Он вызвал учеников на час раньше обычного, и они ещё не собрались. Он прошёл к учительскому столу, положил на него свиток с записями — формальность, чтобы чем-то занять руки, — и стал ждать. Первым пришёл Мин Фань. Он вошёл уверенно, с лёгким поклоном, и занял место в первом ряду, как всегда. На нём была чистая, хорошо сидящая форма, волосы уложены, меч на поясе — образцовый ученик, гордость пика. Шэнь Цннцю знал, что Мин Фань происходит из богатой, уважаемой семьи, и что он из кожи вон лезет, чтобы доказать своё превосходство. Это было заметно в каждом жесте, в каждой интонации. И пусть это бесило пикового лорда, лишь этот мальчишка из всех других своих братьев по школе смог поправится на новый уровень культивации и лишь он оставался столь верен ему все эти года, пройдя через бесчисленное количество проверок. Шэнь Цинцю считал, что несмотря на своё бахвальство Мин Фань весьма благовоспитанный и разумный юноша, достойный звания главного ученика. — Учитель, — сказал Мин Фань, садясь. — Вы хотели нас видеть? — Да. Жди остальных. Мин Фань кивнул и замолчал, но взгляд его был живым, цепким. Он явно пытался угадать, зачем их вызвали. За ним пришли Ли Вэй и Чэнь Цзя. Ли Вэй, тощий и юркий, всегда держался рядом с Мин Фанем, поддакивал, вторил, но Шэнь Цннцю замечал в его глазах ту же холодную расчётливость, что и у старшего товарища, та же самоуверенность.. Если так рассудить, то большая часть учеников его раздражала, однако они были его учениками, и потому он старался их исправить, сделать так что бы они перестали вызывать раздражение! Но видимо некоторые из юношей были просто не исправимыми! Так же пришел Чэнь Цзя был проще — немного медлительный, он больше полагался на кулаки, чем на ум, и в глазах его не было той хитринки, что у двоих других. Казалось бы, этому уноше самое место на Байчжань! Но нет, вот он, стоит в ученической форме цинзин. Они поклонились, сели рядом с Мин Фанем, переглянулись, но ничего не сказали. Потом вбежала Нин Инъин. Она влетела в павильон запыхавшаяся, раскрасневшаяся, с разлохматившимися волосами и явно надетой наспех формой. На губах её цвела виноватая улыбка, которая, впрочем, не выглядела раскаявшейся. Она была словно лучшее солнца среди ужасных и омерзительных серых тучь. — Учитель! Я не опоздала? — воскликнула она, плюхаясь на скамью поодоль от Мин Фаня. — Не опоздала, — сухо ответил Шэнь Цннцю. — На самую капельку, — она показала пальцами крошечное расстояние. — Я бежала так быстро, что чуть не упала! — Ничего Нин Инъин расплылась в улыбке лишь шире, но видя что учитель не обращает в этот раз на неё внимания, хотела бы повернуться к Мин Фаню. Однако перед глазами встала картина у реки и девушка тут же позиуркла поджав губы. Мин Фань видел как голова девушки почти повернулась в его сторону и поджал губы. Всё же, наверное ему не стоило делать нечто ужасное при своей шимец. Парень поджал губы и тоже опустил плечи, между учениками стала летать какая-то странная аура. Шэнь Цннцю сделал вид, что не замечает. Нин Инъин была его любимицей — он не признавался в этом даже себе, но все на пике знали, что к дочери богатого торговца, взбалмошной и легкомысленной, он относится мягче, чем к остальным. Она была единственной, кто мог опоздать на урок и отделаться лёгким замечанием. Напряжение летавшее между учениками он в действительности не заметил, не обращая на них внимания. Последним пришёл Ло Бинхэ. Он появился в дверях беззвучно, словно тень, и Шэнь Цннцю заметил его только тогда, когда тот уже сделал шаг внутрь. Мальчик был бледнее обычного, под глазами залегли тени, форма его — старая, заштопанная в нескольких местах — висела мешком, словно он за последние месяцы похудел ещё больше. В руках он сжимал потрёпанную сумку, из которой торчал край бумажного свитка. — Садись, — сказал Шэнь Цннцю, и Ло Бинхэ быстро прошёл к свободному месту около Нин Инъин стараясь ни с кем не встретиться взглядом. Мин Фань покосился на него, что-то шепнул Ли Вэю, и тот усмехнулся. Шэнь Цинцю видел это, но промолчал. Ему не было дела до того как друг к другу относились его ученики, ему небыло дело до их споров и дискуссий. Но, если только это не препятствовало учёбе. — Вы наверняка гадаете, зачем я вас собрал, — начал он, когда все уселись. — Я должен отлучиться по делам. Но в городе, где находится поместья Шэнь появился демон. Говорят, он похищает детей по ночам, и местные власти не могут с ним справиться. Пик Цинзин возьмёт это дело на себя и вас с собой — в качестве практики. В павильоне зашевелились. Мин Фань выпрямился, глаза его блеснули — задание с самим Шэнь Цннцю, да ещё против настоящего демона, было отличной возможностью показать себя. Может быть Нин Инъин даже посмотрит на него как то иначе! И поймет, что он сможет защитить её лучше чем этот зверь. Нин Инъин всё же не могла не обрадоваться, она любила ездить куда либо с Шэнь Цинцю от чего захлопала в ладоши, но тут же спохватилась и опустила руки. — Мы поедем сегодня же, — продолжил Шэнь Цннцю. — Соберитесь, возьмите самое необходимое. Лошади будут ждать у подножия через час. Вопросы? — Учитель, — подал голос Мин Фань, — сколько нас будет? — Пятеро. Ты, Ли Вэй, Чэнь Цзя, Нин Инъин и Ло Бинхэ. Мин Фань коротко кивнул, но Шэнь Цннцю заметил, как его взгляд скользнул в сторону Ло Бинхэ — быстрый, холодный. Ничего, это не его забота. Не его ведь? — Свободны, — сказал он, и ученики начали подниматься. Нин Инъин, выходя, остановилась у двери и оглянулась на Ло Бинхэ что немного замешкался. — А-Ло, собирайся быстрее, — сказала она. — А то опоздаешь. — Я успею, — тихо ответил он слегка улыбнувшись девушке. Она улыбнулась и выбежала. Ло Бинхэ вышел последним, и Шэнь Цннцю, оставшись один, на мгновение задумался. Он знал, что Ло Бинхэ живёт в сарае, что у него нет почти ничего, кроме той старой сумки и пары заштопанных рубах. Но это была не его забота. По крайней мере, не сейчас. ————— Час пролетел быстро. Шэнь Цннцю уже ждал у подножия пика, когда ученики начали спускаться. Первыми пришли Мин Фань с друзьями — они уже были в сёдлах, покрикивая на лошадей, явно довольные собой. За ними, чуть запыхавшись, появилась Нин Инъин с небольшой сумкой через плечо. Девочка не бежала, просто шла слегка подпрыгивая. — Учитель, а повозка уже здесь? — спросила она, оглядываясь. — Здесь, — ответил Шэнь Цннцю, кивнув на лёгкую карету, которую подогнали слуги. — Ты поедешь верхом, как все. Шэнь Цинцю слегка улыбнулся за веером, он то прекрасно знал, что это малышка не постесняется начать просить о том что бы поехать с ним! — Я знаю! — она легко вскочила в седло, и лошадь под ней переступила, но она удержалась, ничуть не испугавшись. — Я готова! Они ждали Ло Бинхэ. Прошло несколько минут, потом ещё, и Мин Фань начал проявлять нетерпение. — Где этот? — бросил он, оглядываясь. — почему мы вообще должны его ждать? — Подождём, — ровно сказал Шэнь Цннцю так же смотря в ту сторону, с которой должен прийти Ло Бинхэ. Ло Бинхэ появился, не так уж и много времени прошло, однако Мин Фань каждые несколько секунд негодовал по этому поводу, что несомненно раздражало Шэнь Цинцю. Он бежал, сжимая в руках ту самую потрёпанную сумку, и его лицо было бледным, он боялся, что его оставят. На нём была всё та же старая форма, заштопанная у ворота и на локтях, и Шэнь Цннцю вдруг ясно увидел, как это будет выглядеть в поместье, где даже слуги носят одежду лучше. Он же просто опазорит его! — Ты в этом поедешь? — спросил он, когда Ло Бинхэ остановился, запыхавшись. Мальчик опустил глаза, сжал сумку. — У меня нет другой, учитель. Шэнь Цннцю помолчал. Он думал быстро, взвешивая варианты. Оставить его — нельзя, он уже внес имя в список, как он будет объяснять это другим лордом? Да легче уж Взять его с собой чем объясняться перед этими отбросами. Взять в таком виде — значит дать повод для насмешек, не только отцу, но и всему дому. А отец будет переживать, увидев, что его сын, горный владыка, приводит учеников, похожих на нищих. — Сядь на лошадь, — сказал он наконец. — сначала заедем в город у подножия Цанцюн. — Зачем? — не удержался Мин Фань. — Слишком много вопросов. — отрезал Шэнь Цннцю. Он поднялся в повозку, опустил занавеску, и процессия тронулась. ———— Город у подножия пика Цанцюн был небольшим, но шумным. Торговые ряды тянулись вдоль главной улицы, и даже в будний день здесь было многолюдно: крестьяне с корзинами овощей, женщины с детьми, лавочники, зазывающие покупателей. Запахи свежего хлеба, жареного мяса, сушёных трав и конского навоза смешивались в густую, тяжёлую волну, от которой кружилась голова. Шэнь Цинцю не особо любил такие места. Повозка остановилась у входа на рынок. Шэнь Цннцю вышел, и ученики поспешили спешиться, оглядываясь по сторонам с любопытством. Нин Инъин сразу потянулась к лотку со сладостями, но взгляд учителя остановил её. — Ло Бинхэ, — позвал он. Мальчик, стоявший чуть поодаль, вздрогнул и подошёл. — Иди за мной, — сказал Шэнь Цннцю и направился вглубь рынка, даже не обернувшись, идёт ли тот. Ло Бинхэ пошёл, чувствуя на себе взгляды остальных. Мин Фань и его друзья остались ждать у повозки, переговариваясь вполголоса. Нин Инъин, не удержавшись, купила у проходящего торговца мешочек с засахаренными фруктами и теперь жевала, с любопытством наблюдая за удаляющейся спиной учителя. Шэнь Цннцю шёл быстро, лавируя между лотками, и Ло Бинхэ едва поспевал за ним. Он не знал, куда они идут, зачем он понадобился, и от этого внутри нарастала тревога. Может, учитель передумал брать его? Может, он хочет сказать, чтобы он возвращался? Они остановились у лавки, где продавали готовую одежду. Хозяин, низенький юркий человек, сразу заулыбался, закланялся, увидев хорошо одетого господина. — Что угодно господину? У нас есть отличные ткани, шёлк, парча... — Ему, — Шэнь Цннцю кивнул на Ло Бинхэ. — Халат, штаны, пояс. И сумку. Всё из хорошей ткани, но не слишком броское. Чтобы сидело. Хозяин окинул Ло Бинхэ быстрым взглядом — худой, бледный, одетый в обноски — и понимающе закивал. — Сейчас, сейчас, господин. Пройдёмте вон туда. Он повёл их вглубь лавки, где на деревянных манекенах висела готовая одежда. Ло Бинхэ стоял, не зная, куда деть руки, и чувствовал, как кровь приливает к лицу. Учитель покупает ему одежду? Зачем? Он хотел бы сказать, что учителю не стоит тратиться на него, но он прекрасно помнил нрав Шэнь Цинцю, потому лишь наблюдал, что будет дальше. — Примерь вот это, — Шэнь Цннцю взял с вешалки светло-зеленый халат с неброской вышивкой на вороте. — И штаны к нему. Твой размер примерно... — он оглядел мальчика, прикидывая, — тебе четырнадцатый? На пике вроде хорошо кормят, почемумоц ученик такой тощий! Ты хочешь опозорить наш пик не принимая должное количество пищи!? — негодовал он в после повернулся к хозяину и сказал подобрать что то что подошло бы Ло Бинхэ. — Учитель, — выдохнул Ло Бинхэ, когда они остались одни, он решил всё же споосить. — Зачем... у меня есть одежда... — Ты опозоришь меня, если приедешь в таком виде, — перебил Шэнь Цннцю, и в голосе его прозвучала лёгкая досада. — Мой отец ждёт не просто учителя с учениками. Он ждёт горного владыку. А ты выглядишь так, словно тебя подобрали на дороге. Переоденься. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Ло Бинхэ взял халат дрожащими руками. Ткань была мягкой, гладкой, пахла чем-то древесным. Он никогда не носил ничего подобного. Он ушел за ширму, переоделся быстро, боясь, что учитель передумает. Халат оказался немного великоват в плечах, но в остальном сидел хорошо. Штаны были удобными, пояс — широким, из плотного шёлка. Он чувствовал себя чужим в этой одежде, словно надел чужую кожу. — Повернись, — сказал Шэнь Цннцю, и он послушно повернулся. Учитель оглядел его, чуть прищурился, поправил ворот от чего у ученика забились красным щёки. — Сойдёт. Торговец, ещё сумку. Хозяин подал несколько сумок на выбор — из плотной ткани, с кожаными ремнями, с вышивкой. Шэнь Цннцю выбрал самую простую, но добротную, подошёл ближе к ученику и лично повесил тому на пояс. Шэнь Цинцю, после такого короткого взаимодействия с эти учеником почувствовал что то странное... Но он отбросил это куда подальше, словно веером смахнул. — Свои вещи переложишь туда, — сказал он. — А эту, — он кивнул на старую потрёпанную сумку, — выброси. — Но... — Выброси, — повторил Шэнь Цннцю уже жёстче. — В моём доме не нужны такие вещи. Он расплатился, не глядя на цену, и вышел. Ло Бинхэ остался стоять, сжимая в руках новую сумку. Старую он сунул под лавку — выбросить не поднялась рука. — Идём, — окликнул его Шэнь Цннцю от входа. — Не заставляй себя ждать. Ло Бинхэ догнал его, и они пошли обратно к повозке. Мин Фань, увидев его в новой одежде, нахмурился, переглянулся с Ли Вэем. Нин Инъин ахнула и захлопала в ладоши. — Бинхэ! Ты как другой! — воскликнула она. — Учитель, вы ему купили? Как красиво! — Садитесь, — сказал Шэнь Цннцю, не отвечая на вопрос. — Время не ждёт. Он поднялся в повозку, опустил занавеску. Ученики вскочили в сёдла. Ло Бинхэ сел на свою лошадь — теперь ему было не так неловко, новая одежда не висела мешком, не путалась в ногах. Нин Инъин подъехала ближе, протянула ему мешочек с засахаренными фруктами. — Держи. Ты, наверное, не завтракал. — Спасибо, — тихо сказал он, беря угощение. — Не за что, — она улыбнулась. — Теперь ты настоящий ученик горного владыки. Выглядишь очень изящно! Мин Фань, наблюдающий за ними не мог не взбисиьься, сжав в бессильном гневе кулаки и отвернуться. Нин Инъин подстегнула Ло Бинхэ и отъехала. Ло Бинхэ посмотрел на мешочек, на свою новую одежду, на поаозку, где за занавеской сидел учитель. В груди разливалось странное тепло, смешанное с недоумением. Он не понимал, зачем всё это. Но чувствовал, что это важно. — Трогаем! — скомандовал Шэнь Цннцю из повозки, и процессия двинулась дальше. ———— Дорога до поместья Шэнь занимала почти полдня. Они ехали через холмы, поросшие редким лесом, мимо полей, где крестьяне уже заканчивали уборку. Солнце поднялось высоко, припекая, но ветер, дующий с гор, освежал лица. Нин Инъин то и дело подгоняла лошадь, чтобы поравняться с Ло Бинхэ, и что-то рассказывала, смеялась. Мин Фань и его друзья держались впереди, изредка оглядываясь на повозку. Шэнь Цннцю сидел в повозке, откинувшись на подушки, и смотрел в окно. Мысли его были далеко — об отце, о том, как он выглядит, о том, успеет ли. Письмо было тревожным, но он знал отца: тот всегда преуменьшал свои болезни, чтобы не беспокоить. Если управляющий написал сам, значит, дело плохо. Он смотрел на учеников, едущих впереди. Мин Фань держался уверенно, видно, что в седле он чувствовал себя как дома. Ли Вэй и Чэнь Цзя старались не отставать. Нин Инъин болтала с Ло Бинхэ, и тот, кажется, даже начал улыбаться. Новая одежда шла ему — он выглядел почти прилично, почти как настоящий ученик, а не тот затравленный зверёк, что жил в сарае. В такой одежде он даже чем-то напоминал Су Сиянь.. Шэнь Цинцю сам не заметил, как поток мвсле завернул не туда, он не хотел вспоминать о ней. Он - не она. Шэнь Цннцю откинул занавеску, подозвал его. — Ло Бинхэ. Мальчик подъехал ближе, чуть склонил голову. — Учитель? — Ты ездил верхом раньше? — Нет, учитель. Только сегодня. — Держись ближе к паланкину. Если устанешь — скажи. Остановимся. Ло Бинхэ удивился, но кивнул. — Спасибо, учитель. Он отъехал, но теперь держался рядом. Шэнь Цннцю смотрел на его спину — прямую, напряжённую, на плечи, которые были шире, чем казались под старой одеждой, на волосы, стянутые верёвкой. Он подумал, что надо бы дать ему нормальную ленту, но отогнал эту мысль. Не его забота. — Учитель! — крикнула Нин Инъин, подскакивая с другой стороны. — А ваш отец он какой? Добрый? Строгий? — Добрый, — ответил Шэнь Цннцю после паузы. — Очень добрый. — А у него есть ещё дети? — не унималась она. — Есть. Сыновья и дочь. Вы с ними познакомитесь. — Здорово! — она захлопала в ладоши. — А они тоже заклинатели? — Нет, — сказал Шэнь Цннцю, ему было даже немного в палост рассказать о них, возможно он не полгода взяв с собой именно этих учеников. — один из братьев занимается торговлей, другой ушел на службу императора, а сестра учится в столице. Нин Инъин хотела спросить ещё, но взгляд учителя стал отстранённым, и она, поняв, что разговор окончен, отъехала. В полдень они сделали привал у небольшого ручья. Лошадей напоили, сами перекусили тем, что взяли с собой. Нин Инъин угощала всех сладостями, Мин Фань и его друзья ели молча, поглядывая на учителя. Шэнь Цннцю отошёл чуть в сторону, стоял у воды, глядя на течение. Его мысли кружили опять вокруг отца, он очень надеялся что они успеют и не будет поздно. Он без условно, уверен в том, что целительные пилюли и вливание духовной энергии пусть и не тзлечпт Шэнь Си окончально. Но хотя бы отодвинут неизбежное. — Учитель, — подошёл к нему Мин Фань. — Вы не будете? — Не хочу, — ответил Шэнь Цннцю, пусть он любил сладость, сейчас их совершенно не хотелось да и при учениках есть нечто подобное... Ну уж нет. Мин Фань помялся, но не ушёл. — Учитель, а ваш отец... он знает, что вы стали горным владыкой? Шэнь Цннцю повернулся к нему. В глазах Мин Фаня было искреннее любопытство, даже восхищение — он всегда восхищался учителем, его силой, его положением, его безупречным видом. — Без условно знает, глупый вопрос, — сказал Шэнь Цннцю. — Мин Фань кивнул, улыбнулся и отошёл. Шэнь Цннцю смотрел ему вслед, думая о том, что этот ученик, пожалуй, самый преданный из всех. — Едем, — сказал он, возвращаясь к повозке. — До заката должны успеть.