Зверь в клетке

ГЛАВА 17: МОЯ МИЛАЯ КОФТА На улице резко похолодало. Ещё утром светило солнце, а к вечеру небо затянуло тучами, подул ветер с моря, и температура упала градусов на десять. Чимин сидел на диване, закутавшись в плед, и пытался смотреть в телефон. Но руки мёрзли, нос мёрз, даже уши мёрзли, хотя в доме было включено отопление. — Замёрз? — спросил Чонгук, проходя мимо с кружкой чая. — Немного — признался Чимин. — На улице так резко похолодало. — Так надень что-нибудь тёплое. — Я надел — Чимин показал на себя — на нём были домашние штаны и футболка. — Но не помогает. Чонгук посмотрел на него, потом на свою кофту. На нём была огромная, мягкая, серая толстовка, в которой он ходил дома. Она пахла им, была тёплой и явно очень уютной. — Хочешь мою? — спросил он. Чимин замялся. — Неудобно... ты же тоже замёрзнешь. — Я не замёрзну, я горячий — усмехнулся Чонгук и, не дожидаясь ответа, стянул с себя кофту. Под ней оказалась только майка, обтягивающая широкие плечи и рельефные руки. Чимин сглотнул. — Иди сюда — Чонгук накинул кофту на Чимина. Та была огромной — рукава свисали ниже пальцев, а сам Чимин утонул в ней, как в одеяле. — Тёплая — выдохнул он, зарываясь носом в воротник. — И пахнет тобой. — Нравится? — Очень. Чимин закутался в кофту, чувствуя, как по телу разливается тепло. Не только от ткани, но и от того, что это вещь Чонгука. Что она хранит его запах, его тепло, его присутствие. — Ты такой маленький в ней — умилился Чонгук, глядя на него. — Как мышонок. — Я не маленький — возмутился Чимин. — Просто ты огромный. — Один и тот же факт — пожал плечами Чонгук и плюхнулся рядом на диван. Он притянул Чимина к себе, и тот оказался у него под боком, укутанный в кофту, прижатый к горячему телу. — Так теплее? — спросил Чонгук. — Угу — Чимин уткнулся носом ему в грудь. — Идеально. — Что делать будем? — спросил Чонгук, гладя его по голове. — Не знаю — Чимин лениво водил пальцем по его майке. — Что-нибудь посмотрим? — Давай. — А что ты хочешь? — Всё равно — Чонгук чмокнул его в макушку. — Выбирай ты. Чимин потянулся за пультом, не желая выпускать Чонгука из объятий. Пришлось извернуться, но он справился. — О, новая дорама вышла — сказал он, листая. — Про любовь, вроде милая. — Давай про любовь — согласился Чонгук. — Люблю с тобой про любовь смотреть. — Ты такой романтичный стал — улыбнулся Чимин. — Это ты меня таким сделал. — Горжусь. Он включил первую серию. На экране красивые актёры играли красивую историю любви. Но Чимин почти не смотрел. Он чувствовал тепло Чонгука, слышал биение его сердца, вдыхал его запах с воротника кофты. — Ты смотришь? — спросил Чонгук. — Ага — соврал Чимин. — Врёшь — усмехнулся тот. — Ты в мою грудь смотришь. — Там тоже интересно. — Что именно? — Сердце — просто ответил Чимин. — Оно так ровно бьётся. Успокаивает. Чонгук прижал его крепче. — Слушай сколько хочешь. Оно только твоё. Прошло два часа. Они посмотрели две серии, но Чимин так и не мог сказать, о чём они. Он то засыпал под мерное дыхание Чонгука, то просыпался от его поцелуев в макушку, то просто лежал, наслаждаясь моментом. — Не уснул? — спросил Чонгук. — Не-а — Чимин поднял голову. — А ты? — Я с тобой. Не усну. — Уже поздно — Чимин посмотрел на часы. — Первый час ночи. — Ещё одну серию? — Давай. Вторая серия закончилась, началась третья. Чимин окончательно размяк в объятиях Чонгука. Кофта согревала, Чонгук согревал, плед согревал — было тепло, уютно и бесконечно хорошо. — Чонгук — позвал он тихо. — Ммм? — Спасибо. — За что? — За кофту. За то, что ты есть. За этот вечер. Чонгук повернул его голову и поцеловал — нежно, долго, смакуя. — Это тебе спасибо — ответил он. — Что ты есть. Что ты со мной. Что ты мой. Чимин улыбнулся в поцелуй. — Твой. Всегда твой. К четвёртой серии они оба перестали смотреть в телевизор. Чонгук лежал, развалившись на диване, Чимин устроился у него на груди, и они просто разговаривали. Обо всём и ни о чём. — А помнишь, как мы первый раз в кино ходили? — спросил Чимин. — Помню. Ты весь фильм проел попкорн, а потом заснул на моём плече. — Я не заснул, я задремал! — Одно и то же. — А ты помнишь, как мы первый раз на море пошли? — Помню. Ты боялся воды, я тебя за руку заводил. — Я не боялся, я просто... осторожничал. — Ты боялся — улыбнулся Чонгук. — Но это было мило. — Сам ты милый — буркнул Чимин. — Я знаю — Чонгук чмокнул его в нос. — Только для тебя. Они замолчали. На экране шла какая-то драма, но им было всё равно. — Чонгук — снова позвал Чимин. — Ммм? — А ты жалеешь, что уволился? — Ни на секунду. — Правда? — Правда. Я нашёл то, что важнее любой работы. Тебя. Чимин приподнялся и посмотрел ему в глаза. — Ты правда так думаешь? — Правда — серьёзно ответил Чонгук. — Я готов был всю жизнь ловить преступников. А теперь готов всю жизнь просто лежать с тобой на диване и смотреть дурацкие дорамы. Потому что ты — моё счастье. У Чимина защипало глаза. — Ты невозможный — прошептал он. — Самый невозможный человек на свете. — Твой невозможный человек. — Мой. Они снова поцеловались. Пятая серия закончилась. Началась шестая. Чимин уже не мог бороться со сном. Глаза слипались, тело расслаблялось, и он чувствовал, как проваливается в тёплую темноту. — Спи — прошептал Чонгук, заметив это. — Я здесь. — Не уходи — попросил Чимин сонным голосом. — Никуда не уйду. Чонгук укрыл его пледом, поправил кофту, которая сползла с плеча. Поцеловал в лоб, в закрытые глаза, в кончик носа. — Сладких снов, любимый. Чимин уже не слышал. Он провалился в сон, чувствуя себя в полной безопасности. В кофте Чонгука, в его руках, в их доме. Идеально. Чимин проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза. Он попытался повернуться и понял, что не может — Чонгук обнимал его так крепко, словно боялся, что он исчезнет. — Чонгук — прошептал Чимин. — Проснись. — Ммм? — Солнце светит. — Пусть светит. — Ты меня душишь. — Терпи. Чимин засмеялся и попытался вывернуться. Чонгук только крепче прижал его к себе. — Не отпущу — заявил он, не открывая глаз. — Ты мой плед. — Я не плед, я человек. — Для меня ты плед. Тёплый, мягкий, любимый. Чимин сдался. Он устроился поудобнее в объятиях Чонгука и закрыл глаза. — Сколько времени? — спросил он. — Плевать. — Гучи хочет гулять. — Гучи подождёт. — Он обидится. — Он простит. Чимин засмеялся и чмокнул Чонгука в подбородок. — Ты невозможный. — Твой невозможный. — Мой. Они ещё полежали минут двадцать, пока Гучи действительно не начал скулить под дверью. — Ладно, вставай — вздохнул Чимин. — Идём кормить тирана. — Идём — согласился Чонгук, но не пошевелился. — Ты сказал "идём", но не двигаешься. — Я двигаюсь мысленно. — Чонгук! — Ладно-ладно. Он наконец отпустил Чимина, и они оба встали с дивана. На экране телевизора всё ещё шла дорама — уже одиннадцатая серия. — Мы проспали пять серий — заметил Чимин. — Досмотрим сегодня — пообещал Чонгук. — Снова лёжа, снова в обнимку. — Снова в твоей кофте? — Кофта теперь твоя — Чонгук улыбнулся. — Я дарю. — Правда? — Чимин прижал кофту к себе. — Моя? — Твоя. Чтобы ты всегда помнила, что я рядом, даже если меня нет. — Но ты же всегда рядом. — Всегда — подтвердил Чонгук. — Но кофта пусть будет. Чимин подошёл и обнял его крепко-крепко. — Я люблю тебя — сказал он в его грудь. — И я тебя — ответил Чонгук в макушку. — Больше жизни. Гучи тявкнул, требуя внимания. — И Гучи любим — засмеялся Чимин. — И Гучи — согласился Чонгук. — Но тебя больше. — Я знаю. Они так и провели весь день — в обнимку. Покормили Гучи, погуляли с ним, вернулись домой и снова упали на диван. Включили дораму с того места, где остановились, и смотрели, лёжа в обнимку. Чимин был в подаренной кофте, которая стала его любимой вещью. Чонгук был в майке, но ему было не холодно — он грелся о Чимина. — Ты не замёрзнешь? — спросил Чимин. — Нет, ты меня греешь. — Я в твоей кофте, как я могу греть? — Ты просто рядом — Чонгук поцеловал его в висок. — Этого достаточно. К вечеру они досмотрели дораму. — Хорошая — сказал Чимин. — Про любовь. — У нас лучше — сказал Чонгук. — Скромный какой. — Правду говорю. Чимин улыбнулся и прижался к нему сильнее. — Наша любовь — лучшая дорама — согласился он. — С продолжением каждый день. — И никаких продюсеров — кивнул Чонгук. — Только мы. — Только мы. Они поцеловались, и это было лучше любой дорамы. Ночью Чимин проснулся от того, что Чонгук во сне притянул его ближе и что-то прошептал. — Что? — сонно спросил Чимин. — Люблю — повторил Чонгук во сне. — Люблю тебя. Чимин улыбнулся в темноте. — И я тебя — ответил он, целуя его в плечо. — Спи. Чонгук вздохнул и затих. Чимин лежал, слушая его дыхание, и думал о том, как ему повезло. Из преступника, которого ловили, — в любимого человека, которого обнимают во сне. Из одиночества — в семью. Из страха — в любовь. И всё это благодаря одному полицейскому, который не отпустил его тогда, в тёмном переулке. Спасибо, Чон Чонгук, — подумал Чимин, засыпая. — Спасибо за всё. Утро встретило их новым днём. Гучи тявкал внизу, требуя завтрак. Солнце светило в окно. Чонгук всё ещё обнимал Чимина, даже во сне не желая отпускать. Идеальное утро. Идеальная жизнь. Идеальная любовь. До одного момента.