Зверь в клетке

ГЛАВА 18: ССОРА Они не ссорились почти никогда. Ну, то есть мелкие стычки бывали: кто будет мыть посуду, куда поставить новую вазу, чья очередь гулять с Гучи в дождь. Но это решалось парой фраз и поцелуем. Настоящей ссоры у них не было за все пять лет. Чимин даже думал, что они идеальная пара. Он ошибался. Всё началось с мелочей. Чонгук стал задерживаться в агентстве. Новое дело, сложный клиент, нужно больше времени. Чимин понимал, но скучал. Вечера в одиночестве, ужин на одного, Гучи вместо любимого. — Ты сегодня когда будешь? — спрашивал Чимин в трубку. — Не знаю — устало отвечал Чонгук. — Ещё часа три. — Три часа... — Чимин вздыхал. — Ладно. — Ты ужинай без меня. — Без тебя не хочется. — Чимин, я правда занят. Не обижайся. — Я не обижаюсь. Он обижался. А ещё Чимин сам начал больше времени проводить в студии. Новый проект, большой концерт, нужно ставить номера. Он тоже уставал, тоже приходил поздно. Они стали как два корабля в ночи — встречались в кровати, чтобы провалиться в сон, и снова расходились утром. — Ты как? — спрашивал Чонгук утром. — Нормально — отвечал Чимин. — А ты? — Тоже. Разговоров становилось всё меньше. Ссора вспыхнула из-за ерунды. Чимин приготовил ужин. Особенный, с любовью, по новому рецепту. Накрыл стол, зажёг свечи. Ждал. Чонгук должен был прийти в восемь. В девять его не было. В десять Чимин позвонил. — Ты где? — Ой — Чонгук звучал удивлённо. — Я замотался. Совсем вылетело из головы. — Ты обещал. — Знаю, прости. Я скоро буду. — Еда остыла. — Я разогрею. — Свечи сгорели. — Новые купим. — Чонгук — голос Чимина дрогнул. — Я старался. Для тебя. — Я ценю, правда. Я просто... — Ты просто забыл. В который раз. Повисла тяжёлая пауза. — Чимин, не начинай. — Не начинай? — голос Чимина зазвенел. — Я тебя неделями почти не вижу! Ты приходишь, когда я уже сплю, уходишь, когда я ещё сплю! Мы не разговариваем, не едим вместе, не... — У меня работа! — перебил Чонгук. — А у меня нет? — Чимин уже кричал. — У меня тоже работа, Чонгук! Только я, в отличие от тебя, не забываю, что у меня есть семья! — Ты считаешь, я забываю? — голос Чонгука стал жёстким. — Я ради тебя уволился из полиции! Я ради тебя переехал! Я всё делаю для нас! — Ага, для нас! Только нас больше нет! Есть ты и твоя работа и я, который ждёт тебя как собака! — Не смей так говорить! — А что? Правда глаза режет? — Чимин, заткнись. — Не затыкай меня! Они кричали друг на друга в трубку, пока Чонгук не бросил: — Я приеду, и мы поговорим. И отключился. Чимин сидел на кухне, глядя на остывший ужин и сгоревшие свечи, и плакал. Чонгук приехал через полчаса. Влетел в дом, злой, уставший, взвинченный. — Чимин! — Что? — Чимин сидел на диване, обхватив колени руками. Глаза красные, щёки мокрые. — Какого чёрта? — Чонгук подошёл ближе. — Ты чего на меня набросился? — Я набросился? — Чимин вскочил. — Ты неделю меня игнорируешь, а я набросился? — Я не игнорирую, я работаю! — А я? Я не работаю? У меня концерт через месяц, между прочим! Но я нахожу время, чтобы приготовить тебе ужин! — Не просил я твоего ужина! Тишина. Чимин замер, будто его ударили. — Что? — переспросил он тихо. Чонгук понял, что сказал лишнего, но остановиться уже не мог. — Я не просил — повторил он, но уже тише. — Я не просил тебя ждать, готовить, сидеть со свечами. Я просто хотел... — Чего ты хотел? — Чимин смотрел на него с болью. — Чтобы я был удобным? Сидел тихо и не мешал? — Я этого не говорил! — Ты это сказал! Своими словами! — Чимин, не выворачивай! — Я выворачиваю? Это ты меня выворачиваешь наизнанку! Чонгук провёл рукой по лицу. — Я устал — сказал он. — Я правда устал. — А я нет? — Чимин подошёл ближе. — Думаешь, мне легко? Я тоже устаю, Чонгук. Но я не перестаю любить тебя. А ты... ты отдаляешься. Я чувствую. — Ничего я не отдаляюсь. — Отдаляешься — Чимин ткнул пальцем ему в грудь. — Ты перестал меня целовать по утрам. Перестал обнимать, когда приходишь. Ты просто падаешь в кровать и засыпаешь. А я лежу и смотрю в потолок и думаю: где мой Чонгук? Куда он делся? Чонгук молчал. — Я боюсь — прошептал Чимин, и слёзы снова потекли. — Я боюсь, что ты разлюбил меня. Что я тебе надоел. Что ты пожалел, что уволился и переехал. — Чимин... — Нет, дай скажу! — Чимин отшатнулся. — Я каждый день думаю: а вдруг он понял, что ошибся? Вдруг он хочет вернуться в старую жизнь? Вдруг я — просто обуза? — Ты не обуза! — Чонгук схватил его за плечи. — Ты никогда не был обузой! — Тогда почему ты меня избегаешь?! — Я не избегаю! — Избегаешь! — Я просто... — Чонгук зажмурился. — Я просто боюсь. Чимин замер. — Чего? Чонгук молчал долго. Потом открыл глаза. — Боюсь, что не справлюсь — сказал он тихо. — Что не смогу дать тебе всё, что ты заслуживаешь. Что подведу тебя. Что ты однажды проснёшься и поймёшь, что я — не тот, кто тебе нужен. Чимин смотрел на него и не верил своим ушам. — Ты... ты серьёзно? — Серьёзно — Чонгук отпустил его плечи и сел на диван, закрывая лицо руками. — Я каждый день думаю: а вдруг я недостаточно хорош? Вдруг я ломаю твою жизнь? — Чонгук — Чимин подошёл и сел рядом. — Ты идиот. — Знаю. — Ты самый лучший, что со мной случалось. Ты спас меня. Ты дал мне дом, семью, любовь. Ты уволился с работы, которой посвятил жизнь, ради меня. И ты думаешь, что ты недостаточно хорош? Чонгук молчал. — Посмотри на меня — попросил Чимин. Чонгук поднял голову. Глаза у него тоже были красными. — Я люблю тебя — сказал Чимин твёрдо. — Не за то, что ты даёшь. А за то, кто ты есть. За твоё сердце. За твои руки. За твой смех. За то, как ты смотришь на меня по утрам. Я люблю тебя, Чон Чонгук. И если ты ещё раз усомнишься в этом — я тебя ударю. Чонгук всхлипнул. — Ты... ты правда меня любишь? — Идиот — Чимин обнял его. — Конечно, люблю. Дурак ты мой большой. Чонгук уткнулся лицом ему в шею и обнял в ответ. — Прости — прошептал он. — Прости меня за всё. — И ты прости — Чимин гладил его по голове. — Я тоже наговорила глупостей. — Ты не глупостей. Ты правду сказала. Я действительно отдалился. — Работа — вздохнул Чимин. — Она съедает. — Больше не будет — пообещал Чонгук. — Я пересмотрю график. Буду приходить вовремя. — И целовать меня по утрам? — Каждое утро. — И обнимать, когда приходишь? — Каждый вечер. — И смотреть дорамы до утра? — Каждые выходные. Чимин улыбнулся сквозь слёзы. — Тогда я тебя прощаю. — А я тебя. Они сидели в обнимку на диване, и постепенно напряжение уходило. — Чимин, — позвал Чонгук. — Ммм? — Можно тебя поцеловать? — Можно. Он поцеловал его — нежно, осторожно, будто боялся сломать. Чимин ответил, прижимаясь ближе. Поцелуй углублялся. Руки Чонгука скользнули под кофту — ту самую, подаренную, которая стала любимой. — Я так скучал — прошептал он между поцелуями. — Даже когда ты рядом, я скучаю. — Я тоже — выдохнул Чимин. Чонгук подхватил его на руки и понёс в спальню. Там он раздевал его медленно, целуя каждый открывшийся сантиметр кожи. — Прости меня — шептал он. — Прости за эту неделю. — Всё хорошо — отвечал Чимин. — Теперь ты здесь. Ты со мной. Чонгук вошёл в него медленно, глядя в глаза. Двигался тоже медленно, глубоко, будто хотел заполнить всю пустоту, которая образовалась между ними за эти дни. — Я люблю тебя — говорил он. — Люблю... люблю... — И я тебя — отвечал Чимин, сжимаясь вокруг него. — Всегда... Они кончили почти одновременно, и Чимин расплакался — от облегчения, от счастья, от того, что всё закончилось хорошо. — Тише — Чонгук вытирал его слёзы поцелуями. — Я здесь. Я никуда не уйду. — Обещаешь? — Обещаю. Они уснули в обнимку, как всегда. Утром Чимин проснулся первым. Чонгук спал, обнимая его так крепко, будто боялся, что он исчезнет. Лицо во сне было спокойным, беззащитным. Чимин смотрел на него и думал о том, как глупо они поссорились. Как много наговорили друг другу. И как хорошо, что помирились. — Я люблю тебя — прошептал он, касаясь губами его лба. Чонгук пошевелился, открыл глаза. — Ты чего? — сонно спросил он. — Любуюсь — улыбнулся Чимин. — Врёшь? — Нет. Правда. Чонгук притянул его для поцелуя. — Доброе утро — сказал он. — Доброе. — Ты как? — Хорошо. А ты? — Лучше. Теперь, когда ты рядом. Чимин уткнулся носом в его грудь. — Чонгук, давай договоримся — сказал он. — Если что-то не так — мы будем говорить сразу. Не копить. Не молчать. Говорить. — Договорились — кивнул Чонгук. — И ещё: никакой работы допоздна. — Только если не очень надо. — Даже если очень. Семья важнее. — Семья важнее — согласился Чимин. Они полежали ещё немного, потом Гучи начал скулить под дверью. — Идём кормить нашего малыша — вздохнул Чонгук. — Идём. Они встали, оделись и пошли на кухню. Гучи носился вокруг, радостно виляя хвостом. — Смотри, он счастлив — заметил Чимин. — Он всегда счастлив, когда мы вместе. — Как и я. Чонгук обнял его со спины, пока Чимин насыпал корм. — Я тебя люблю — шепнул он на ухо. — И я тебя. — И больше никогда не будем ссориться? — Будем — честно сказал Чимин. — Но потом мириться. — Это я люблю — усмехнулся Чонгук. — Я знаю. Вечером они снова смотрели дораму. Чимин был в своей любимой кофте, Чонгук обнимал его сзади. Гучи улёгся у них в ногах. — Знаешь — сказал Чимин. — Я рад, что мы поссорились. — Что? — удивился Чонгук. — Серьёзно. Мы столько не говорили друг другу. А теперь... теперь я знаю, что ты боишься. И ты знаешь, что я боюсь. И мы всё равно вместе. Чонгук поцеловал его в макушку. — Ты прав. Иногда ссоры нужны, чтобы понять, как сильно мы друг друга любим. — Давай просто не будем доводить до такого больше. — Давай. Они смотрели дораму, пили чай и были счастливы. Потому что даже после самой страшной ссоры есть примирение. Есть объятия. Есть любовь. А у них — есть всё.