Кофе и корица.

Четверг. Семь вечера. Эндрю шел по адресу, который Нил скинул ему еще на прошлой неделе, и поймал себя на мысли, что считает этажи проходящих домов. Три, пять, восемь... Он никогда не считал раньше. Никогда не обращал внимания на такие глупости. Дом оказался старым, но ухоженным, с облупившейся краской на перилах и пахнущей сыростью лестницей. Третий этаж. Эндрю постоял перед дверью секунду, прислушиваясь к себе, и постучал. За дверью послышался шум, шаги, а затем щелчок замка. Нил распахнул дверь, и Эндрю на мгновение забыл, зачем пришел. На Ниле была простая белая футболка, так облегающая торс, что хотелось проследить пальцами каждую линию, и серые спортивные штаны. На ногах — пушистые белые тапки, а на носу — очки в тонкой металлической оправе, которые делали его ледяные глаза почти человеческими, теплыми. — Привет, проходи, — Нил улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Эндрю внутри что-то переворачивалось, и отступил в сторону. — Можешь надеть вот эти. Эндрю перевел взгляд туда, куда указывал Нил, и замер. Тапки были такими же пушистыми. Но розовыми. Ядовито-розовыми. С заячьими ушами. — Ты серьезно? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. А потом он услышал смех. Нил смеялся, запрокинув голову, прикрывая рот ладонью, и его глаза сияли так ярко, что Эндрю готов был надеть хоть розовые тапки, хоть ласты, хоть смирительную рубашку — лишь бы этот смех звучал снова. — Ох, прости-прости, — выдохнул Нил, все еще улыбаясь. — Твоя реакция... она бесценна. Эндрю молча сунул ноги в розовых зайцев и прошел внутрь, старательно игнорируя довольное выражение лица Нила. Квартира оказалась небольшой, но уютной. Прихожая с зеркалом в полную стену, вешалкой и маленьким диванчиком, чтобы было удобно обуваться. Коридор уходил вглубь: слева две закрытые двери (ванная и спальня, догадался Эндрю), справа — распахнутое пространство гостиной, плавно перетекающей в кухню. Их разделяла только барная стойка из темного дерева. — Хочешь чай или кофе? — спросил Нил, проходя к стойке. — Кофе, — Эндрю опустился на высокий стул со стороны гостиной и положил рюкзак на соседний. — Если не сложно. — Для тебя? — Нил обернулся, и в его голосе послышалась насмешка. — Никогда не сложно. Просто с сахаром подойдёт? Дома у меня нет сиропов, взбитых сливок и печенья. — Я не настолько предсказуем. — Предсказуем, — Нил поставил перед ним дымящуюся кружку, и от кофе пахло так же, как от самого Нила в кафе. Горьковато, терпко, с ноткой корицы. — Просто я уже успел изучить твои привычки. Держи. Эндрю взял кружку, грея о нее ладони, и наблюдал, как Нил устраивается напротив со своей чашкой. — Здесь не слишком просторно, — Нил обвел рукой гостиную. — Но если ты не против, можем заниматься тут. Мне так удобнее. — Я не против. — Отлично. Тогда давай свои записи. Хочу посмотреть, как продвигается дело. Эндрю расстегнул рюкзак и протянул тетради. Нил взял их с какой-то почти благоговейной осторожностью, перелистнул страницы, пробежал глазами по формулам. Эндрю поймал себя на том, что рассматривает его пальцы — длинные, тонкие, с аккуратными ногтями. Эти пальцы умели делать идеальный кофе. Эти пальцы сегодня касались школьной тетради. Эндрю хотелось, чтобы они коснулись его. — Что ж, — Нил поднял глаза, и Эндрю поспешно отвел взгляд, делая вид, что изучает узор на кружке. — Я примерно понимаю, какие темы даются тебе тяжелее. Но есть ли что-то конкретное, что ты хочешь разобрать? — Начни с начала, — Эндрю пожал плечами. Нил кивнул и начал объяснять. Говорил он спокойно, размеренно, с легкой хрипотцой, от которой у Эндрю по позвоночнику бежали мурашки. Время текло незаметно. Эндрю даже не заметил, как пролетел час, как они разобрали три темы, как Нил дважды ходил за добавкой кофе. — Наше время вышло, — объявил Нил, взглянув на часы. — Ты молодец. Схватываешь на лету. Эндрю кивнул и начал собирать вещи, чувствуя странную пустоту в груди от того, что нужно уходить. — Встретимся во вторник, — Нил проводил его до прихожей, остановился, прислонившись плечом к косяку. — Пока, — Эндрю обулся в свои кеды, бросил прощальный взгляд на розовых зайцев и вышел за дверь.

~~~

Время текло размеренно, как густой сироп. Нил вел лекции, работал в кафе, проверял работы, а по вторникам и четвергам ждал стука в дверь. Эндрю приходил минута в минуту, садился на свой стул у барной стойки и слушал. Сначала они занимались только математикой. Потом, между формулами, начали появляться паузы. А в паузах — разговоры. Нил узнал, что Эндрю живет в комнате общежития с братом-близнецом Аароном и кузеном Ники. Что у них есть дом в Колумбии, куда они иногда ездят на каникулы. Что он знаком с Кевином — тем самым, популярным парнем — еще со школы. Кевин учился в параллельном классе, был на два года старше Миньярдов, дружил с Ники. Сейчас он работал помощником тренера в университете, помогая своему отцу. — Кевин Дэй? — уточнил Нил как-то раз, в его глазах танцевали чертята. Эндрю решил не спрашивать, просто кивнул. — Я знаю его отца. Он легенда. — Кевин тоже себя легендой считает, — хмыкнул Эндрю, и они оба усмехнулись.

~~~

Четверг. Эндрю опаздывал. Нил сварил кофе, поставил две кружки на стойку и посмотрел на часы. 19:05. 19:10. 19:15. Кофе остывал. Нил нахмурился и достал телефон. Эндрю никогда не опаздывал. Ни разу за все недели занятий. В 19:37 в дверь постучали. Нил рванул к двери, распахнул ее и замер. Эндрю стоял на пороге, вжав голову в плечи, и поднимал на него глаза. Лицо было в крови. Рассеченная бровь, разбитая губа, и огромный фиолетовый фингал на виске, расползающийся на пол-лица, заплывающий на глаз. — Эндрю, ты... — начал Нил, но парень перебил. — Я мог прийти только сюда, — голос у Эндрю был хриплый, сдавленный. — Не хочу, чтобы Ники и Аарон видели меня таким. — Хорошо. Проходи. Нил развернулся и быстрым шагом направился в левую сторону коридора — в ванную. Эндрю, пошатываясь, вошел, прикрыл за собой дверь. Из ванной донесся шорох открываемой аптечки, а затем Нил появился в проеме с белым пластиковым боксом в руках. — Ты сможешь сам обработать или... — он поднял глаза на Эндрю и осекся, увидев фингал вблизи. — Боже. Я сам сделаю, если ты не против. Эндрю качнул головой — отрицательно? положительно? — и Нил решил, что это согласие. — Идем в гостиную. Садись на диван. Эндрю послушно опустился на мягкую поверхность и уставился в пол, пока Нил метался по кухне, смачивая полотенце холодной водой. — Я сейчас уберу кровь, — предупредил Нил, присаживаясь рядом на корточки. Его голос звучал ровно, но в глазах плескалось что-то темное, тревожное. — Может быть неприятно. Эндрю кивнул, не поднимая головы. Нил работал аккуратно, почти невесомо касаясь кожи влажной тканью, стирая засохшую кровь с подбородка, с брови, со скулы. Он молчал. Не задавал вопросов. Просто делал свое дело, и это молчание было таким правильным, таким успокаивающим, что Эндрю почти забыл о боли. — Готово, — Нил отложил аптечку в сторону и сел рядом на диван. — Раны неглубокие, швы не нужны. Синяк завтра будет еще ярче, но потом начнет спадать. — Он помолчал. — Если хочешь, могу дать обезболивающее. Эндрю молчал, глядя в пол. Нил ждал. — Ты ничего не спросишь? — наконец выдавил Эндрю. — А ты хочешь рассказать? Нил чуть склонил голову к плечу, и этот жест — такой знакомый, такой, как делает только Нил — заставил Эндрю дернуться. — Ты говоришь как мой психотерапевт, — буркнул он. Нил фыркнул, и в этом звуке послышалось искреннее веселье. — Комплимент? Или оскорбление? — Сам решай. Эндрю замолчал, переваривая что-то внутри себя. Нил не торопил. Сидел рядом, плечом к плечу, и ждал. В квартире было тихо, только часы на кухне мерно тикали, отсчитывая секунды. — Какие-то ублюдки приставали к Рене, — наконец выдохнул Эндрю, не поднимая глаз. — Она могла бы справиться сама, но потом подошли еще двое. Я вмешался. — Он криво усмехнулся и поморщился от боли в разбитой губе. — В итоге прилетело больше мне, чем ей. Она их всех просто размазала. Даром что мастер спорта по самбо. — Рене? — Нил удивленно поднял брови. — Такая тихая, с каре? — Внешность обманчива, Джостен. — Вижу, — Нил улыбнулся. — Ты молодец, что заступился. Эндрю дернул плечом, отмахиваясь от похвалы. — Я предлагаю тебе остаться сегодня здесь, — сказал Нил после паузы. — Завтра отёк спадет, будет не так заметно. Или, по крайней мере, ты сможешь подумать, что хочешь сказать братьям. Эндрю поднял на него взгляд. В карих глазах плескалось что-то, чему он сам не мог дать названия. — Хорошо, — сказал он. Слишком быстро. Слишком согласно. Но менять ответ он не собирался. Нил улыбнулся — широко, открыто, тепло — и поднялся с дивана. Прошел на кухню, открыл холодильник и обернулся, держа в руке две банки пива. — Завтра ни у тебя, ни у меня пар нет. — Он вопросительно приподнял бровь. — Как насчет того, чтобы немного выпить? Эндрю кивнул, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое тепло.

~~~

У Нила оказалось много выпивки. Очень много. Пиво, вино, пара бутылок виски — для одного человека как-то подозрительно много. Но Эндрю не спрашивал, а Нил не объяснял. Они просто сидели на диване, пили и разговаривали. Через пару часов алкоголь сделал свое дело — языки развязались, барьеры рухнули. Нил рассказывал о детстве, о том, как они с Кевином Дэем, оказывается, были знакомы. Жили в одном районе, учились в одной младшей школе, пока Нил не переехал. Травил истории про их совместные выходки — как они воровали яблоки из соседского сада, как прогуливали уроки, как Кевин уговорил его пойти в секцию футбола. Как всё-таки мир тесен. Эндрю слушал вполуха. Он смотрел на губы Нила. Они двигались так завораживающе — то растягивались в улыбке, то сжимались в нитку, то приоткрывались, делая глоток пива. Эндрю хотел их поцеловать. Хотел так сильно, что это было почти физически больно. Мысль билась в голове навязчивым рефреном: «Поцелуй его, поцелуй его, поцелуй...» Он не заметил, как сказал это вслух. — Можно поцеловать тебя? Нил замолк на полуслове. Эндрю замер, осознавая, что ляпнул. Отступать было некуда, поздно делать вид, что это шутка. Он поднял взгляд с губ Нила на его глаза и замер, ожидая приговора. В ледяной голубизне плеснулось что-то горячее. – Не считаешь меня стариком? – усмехнулся Нил, но Эндрю не отвечал, не видел в этом смысла. Просто продолжал смотреть в голубые омуты. — Да, — выдохнул Нил. Зеленый свет. Эндрю двинулся вперед. Одна рука легла на шею Нила, притягивая ближе, вторая утонула в рыжих вихрах. Он смял его губы — жадно, нетерпеливо, собственнически. Сначала поцелуй вышел неловким — столкнулись зубы, Эндрю задел разбитую губу и поморщился от боли. Но Нил только усмехнулся в ответ и притянул его ближе за футболку, углубляя поцелуй, делая его мягче, правильнее, горячее. Эндрю целовал его и не мог насытиться. Казалось, внутри разорвалась плотина — вся эта неделя, все эти взгляды украдкой, все эти случайные касания коленями под столом, весь этот голод хлынули наружу. Нил отвечал так же жадно, пальцами сжимая его затылок, поглаживая шею, спускаясь ниже по спине. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Эндрю оторвался от его губ на пару сантиметров. Дышал тяжело, смотрел в глаза напротив и видел в них свое собственное отражение. — В тебе говорит алкоголь? — спросил он хрипло. — Я не настолько пьян, чтобы не понимать, что делаю, — Нил улыбнулся, и эта улыбка была самой прекрасной из всех, что Эндрю видел. Медленно, почти невесомо, он протянул руку и провел кончиками пальцев по скуле Эндрю, обходя синяк, спустился к подбородку, очертил линию челюсти. — А ты? — Я думал об этом с первого дня, как увидел тебя в этом кафе, — выдохнул Эндрю. — Еще до того, как узнал, что ты профессор. — Я не профессор, — машинально поправил Нил. — Ты зануда, — Эндрю качнул головой. — Но я тоже думал об этом не одну неделю. Нил смотрел на него, и в его глазах разгорался тот самый огонь, от которого у Эндрю плавилось все внутри. — Тогда поцелуй меня еще раз, — попросил Нил. Эндрю не нужно было повторять дважды. Он прижался к его губам снова, и на этот раз в поцелуе не было ни спешки, ни неловкости. Была только правильность. Та самая, которую Эндрю не искал, не ждал, но нашел. Здесь. Сейчас. В квартире с розовыми тапками и рыжим парнем, который пил кофе без сахара и пах корицей.