Последний поход генерала

Ночь опустилась на особняк медленно и осторожно, словно боялась потревожить ту тревожную тишину, что уже давно поселилась под его тяжёлой крышей. Сад за окнами почернел и исчез в густой темноте. Лишь редкий ветер шевелил сухие ветви старых лип, и те тихо скребли по стеклу, будто кто-то невидимый осторожно просил впустить его в дом. Часы в гостиной всё так же мерно отсчитывали время. Тик. Тик. Тик. И каждый удар маятника звучал теперь ещё глуше и тяжелее, чем днём, будто сами часы устали от своей неизбежной обязанности. В доме почти никто не спал. Слуги переговаривались шёпотом в тёмной людской, кухарка несколько раз выходила в коридор и прислушивалась, а потом возвращалась обратно, тяжело вздыхая. Все ждали. Сами не зная чего. Но каждый чувствовал, что в эту ночь должно произойти нечто важное и неизбежное. В комнате генерала горела одна свеча. Её пламя дрожало от сквозняка, вытягивалось и снова опускалось, бросая на стены длинные тени. Эти тени двигались медленно, словно молчаливые сторожа, пришедшие наблюдать за последними часами старого солдата. На кровати лежал Алексей Дмитриевич Вяземцев. Сон его был беспокойным. Иногда он тяжело вздыхал, иногда тихо стонал, словно во сне снова слышал грохот далёких орудий. Рядом, в кресле у изголовья, сидел Егор. Он не спал. Старый слуга сидел неподвижно, опершись локтями о колени, и смотрел на лицо своего хозяина. Лицо это за последние недели изменилось так сильно, что порой Егор не сразу узнавал в нём того самого человека, который когда-то командовал полками и одним лишь взглядом мог заставить замолчать целую шеренгу солдат. Теперь щеки генерала впали. Губы побледнели. Дыхание стало тяжёлым и неровным. Егор вздохнул и тихо перекрестился. — Господи… — пробормотал он. — Дай ему силы. Свеча тихо потрескивала. Где-то в доме скрипнула половица. И вдруг генерал пошевелился. Он открыл глаза. Сначала взгляд его был мутным и рассеянным, словно он ещё находился где-то далеко. Но постепенно сознание вернулось. Он повернул голову и увидел Егора. — Ты здесь? — тихо спросил он. — Здесь, барин, — сразу ответил тот. — Куда ж я денусь. Генерал попытался приподняться. Егор поспешно подложил ему подушки. — Вот так… осторожно… — бормотал он. — Доктора велели вам не напрягаться. Генерал тяжело вдохнул. — Доктора… — сказал он с усталой усмешкой. — Опять ты со своими докторами. Он на минуту замолчал, прислушиваясь к собственному дыханию. — Егор… — Что, барин? — Скажи… как там полк? Егор удивлённо поднял глаза. — Полк? Да всё, как было. Стоят в гарнизоне. — Дисциплина держится? — Держится, ваше превосходительство. Генерал медленно кивнул. — Хорошо… хорошо… Он задумался. Свеча тихо потрескивала. Ветер за окном усилился. — Знаешь… — вдруг сказал генерал. — Странно всё это. — Что именно, барин? — Войны не боялся. Он говорил медленно, с паузами. — Сколько раз смерть рядом проходила… Пули свистели… ядра рвались… Он вдруг тихо усмехнулся. — А я тогда думал: вот она, смерть. Сейчас возьмёт. Егор внимательно слушал. — А она не брала, — продолжил генерал. — Всё мимо. Он посмотрел на свои руки. Они лежали на одеяле тонкие, почти прозрачные. — А теперь вот… пришла тихо. Он перевёл взгляд на дверь. — Без барабанов. Егор нахмурился. — Барин… опять вы… — Нет, Егор, — тихо перебил генерал. — Я ведь солдат. Мне можно говорить о смерти. Он тяжело вздохнул. — Только одно жаль. — Что жаль? Генерал долго молчал. Потом тихо сказал: — Не успел я закончить одно дело. Егор насторожился. — Какое дело? Генерал медленно повернул голову к окну. За стеклом стояла чёрная ночь. — Один человек… — проговорил он. — Один молодой офицер… Голос его стал тише. — Я должен был помочь ему. — Помочь? — удивился Егор. Генерал кивнул. — Он хороший солдат. Он закрыл глаза на мгновение. — Честный. Егор осторожно спросил: — И где он теперь? Генерал долго молчал. Потом сказал почти шёпотом: — В беде. Свеча вдруг сильно дрогнула от сквозняка. Тень генерала на стене вытянулась и стала длинной, почти призрачной. — Егор… — снова сказал генерал. — Слушаю, барин. — Если я… если со мной что-нибудь случится… Егор резко поднялся. — Не говорите так! — Слушай! — неожиданно твёрдо сказал генерал. И в голосе его вдруг снова прозвучала та самая старая командная сила. Егор замолчал. — В моём письменном столе… в нижнем ящике… лежит письмо. Он тяжело перевёл дыхание. — Его нужно передать одному человеку. — Кому? — Поручику… Николаю Арсеньеву. Егор задумчиво повторил: — Арсеньеву… — Да. Генерал устало опустился на подушки. — Он должен знать правду. В комнате снова стало тихо. Часы в гостиной продолжали считать время. Тик. Тик. Тик. Генерал закрыл глаза. Дыхание его снова стало тяжёлым и медленным. Егор осторожно поправил одеяло. И вдруг почувствовал странный холод. Он обернулся. Никого не было. Но ему вдруг показалось, что в углу комнаты стоит невидимый ночной караул. Тихий. Терпеливый. И этот караул ждал своего часа.