Последний поход генерала

Утро в доме наступило незаметно. Сначала серый свет осторожно коснулся окон, затем медленно расползся по потолку, по стенам, по тяжёлым шторам, которые за ночь будто потемнели ещё сильнее. Сад за окнами стоял неподвижно и молчаливый, покрытый влажной дымкой раннего весеннего тумана. Липы казались старше, чем были на самом деле. Их узловатые ветви тянулись к дому, словно хотели заглянуть в окна и узнать, что происходит внутри. В особняке всё ещё было тихо. Но это была уже иная тишина — усталая, тревожная, наполненная ожиданием. Часы в гостиной продолжали свою работу. Тик. Тик. Тик. Егор сидел в коридоре на скамье у стены и тяжело дремал, склонив голову на грудь. Ночь была длинной, и сон всё же взял своё, хотя слуга и пытался бороться с ним до последнего. Он проснулся внезапно. Ему показалось, будто кто-то тихо произнёс его имя. Егор вздрогнул и быстро поднялся. Коридор был пуст. Только утренний свет осторожно пробирался через высокие окна. Слуга перекрестился и тихо пробормотал: — Господи помилуй… Затем он осторожно приоткрыл дверь комнаты генерала. Внутри было почти так же, как ночью. Свеча давно погасла. Теперь комнату освещал только холодный утренний свет. Алексей Дмитриевич Вяземцев лежал неподвижно. Лицо его казалось спокойным, но дыхание всё ещё было тяжёлым. Егор тихо подошёл ближе. — Барин… — осторожно позвал он. Генерал медленно открыл глаза. — А… это ты, Егор… Голос его был слабее, чем ночью. — Утро, ваше превосходительство, — тихо сказал слуга. Генерал едва заметно улыбнулся. — Значит… ещё один день. Он некоторое время молчал, глядя на окно. — Хороший день… — добавил он почти шёпотом. — Весной пахнет. Егор подошёл к окну и слегка приоткрыл раму. В комнату сразу проник свежий, сырой воздух. Где-то далеко каркнула ворона. Генерал медленно вдохнул. — Вот так… — сказал он. — Так лучше. Потом вдруг спросил: — Ты помнишь, что я говорил ночью? Егор кивнул. — Помню, барин. — О письме. — Помню. Генерал немного помолчал. — Оно всё ещё там? — В письменном столе? — Да. — Там. Генерал задумчиво прикрыл глаза. — Хорошо… Егор осторожно спросил: — Может, принести его? Генерал медленно покачал головой. — Нет… пока не надо. Он некоторое время молчал. Затем вдруг сказал: — Помоги мне сесть. Егор растерялся. — Доктора велели вам лежать… — Помоги, — тихо повторил генерал. Слуга вздохнул, но спорить не стал. Он осторожно приподнял генерала и усадил его, подложив несколько подушек. Теперь Вяземцев сидел, опершись спиной о высокую спинку кровати. Взгляд его остановился на письменном столе, стоявшем у стены. Стол был старый. Тёмное дерево потемнело от времени, а края столешницы были слегка стёрты — след долгих лет работы. На нём лежали бумаги, перо, чернильница и старый военный журнал. Генерал долго смотрел на него. — Сколько ночей я провёл за этим столом… — тихо сказал он. Егор молчал. — Здесь я писал донесения… рапорты… приказы. Он слабо усмехнулся. — Иногда судьбы людей решались одной строкой. Он замолчал. Потом тихо добавил: — А иногда… одной ошибкой. Егор насторожился. — Ошибкой? Генерал не ответил. Он продолжал смотреть на стол. Лицо его вдруг стало очень серьёзным. — Егор… — сказал он. — Слушаю, барин. — Тот офицер… Арсеньев… Егор кивнул. — Да. — Ты видел его когда-нибудь? — Нет, барин. Генерал вздохнул. — Молодой ещё. Он на мгновение закрыл глаза. — Но храбрый. Потом тихо добавил: — Слишком храбрый. В комнате снова стало тихо. Часы продолжали считать время. Тик. Тик. Тик. Генерал вдруг поднял руку и указал на письменный стол. — Открой нижний ящик. Егор подошёл к столу. Дерево тихо скрипнуло, когда он потянул ручку. Ящик открылся. Внутри лежали бумаги. И среди них — одно запечатанное письмо. Егор взял его. Конверт был старый, но аккуратно запечатанный. — Это оно? — спросил он. Генерал кивнул. — Да. Егор повернулся. — Передать Арсеньеву? Генерал долго смотрел на письмо. И вдруг тихо сказал: — Если я не доживу… передай. Егор почувствовал, как у него сжалось сердце. — Барин… Но генерал уже устал. Он медленно опустился на подушки. Глаза его закрылись. Егор осторожно положил письмо обратно в ящик и закрыл его. Затем тихо подошёл к кровати. В комнате снова воцарилась тишина. Но теперь в этой тишине было ещё одно чувство. Тайна. Старая, тяжёлая тайна, которая долгие годы лежала в письменном столе старого генерала — и теперь начинала медленно подниматься на поверхность.