Синдром первого курса в белом халате

Останови…

Белая длинная полоса

Всё выходит слишком быстро, как ни жму на тормоза

Вокруг носится всё мельком

И сердце отбивает ритм, как под батарейками

Качусь медленно вниз

Время неисправный часовой механизм

***

      Здесь преподаватели обращаются ко всем на «вы». Это очень непривычно. В школе было совсем по другому: там учителя обращались на «ты», что создавало домашнюю атмосферу уюта. Не зря же говорят: «школа — второй дом». А вы хоть раз слышали, чтобы говорили: «колледж или универ — это второй дом». Нет. Хотя в вузах или сузах мы возможно проводим больше времени, чем в школе. Но вторым домом называют только школу. Потому что там особая атмосфера — по-домашнему уютная. Там все тебя знают уже за столько лет, и ты всех знаешь. По-дружески здороваешься со своими одноклассниками и с ребятами из паралельных, старших и младших классов. Вы всегда найдëте о чëм поболтать. Ты уже знаешь всех учителей и все их привычки, знаешь к кому как подойти и как с кем разговаривать. И за эти года учителя действительно становятся вторыми родителями, с ними налаживается контакт, и вот ты уже можешь подойти к ним не только по вопросам учебы, но и по личным советам. И может поначалу где-нибудь в классе пятом-шестом хочется, чтобы школа быстрее закончилась, чтобы все от тебя отвалили, учителя не лезли, одноклассники не доставали. Всë тебя бесит: домашки задают много, с некоторыми одноклассниками не ладится, учителя заваливают плохими оценками, каждое утро вставать в эту долбанную школу и так далее — каждый найдëт свои минусы. Но если вы так думаете, значит вы ещё не испытывали то чувство, когда наступает момент прощаться с этим. Только в последний год обучения ты начнëшь понимать, как ценно всë это было. Теперь, обучась в колледже, Антон осознает, что и домашки то ему много не задавали, и учителя были не такими уж и плохими. В последний год ты жаждешь насладиться этой атмосферой и так не хочешь уходить, и непонятно, почему раньше ты так хотел оттуда сбежать, а теперь стоишь и ревëшь, обнимая своих одноклассников и учителей, которых столько обзывал в своих мыслях, но только сейчас понял, как ты их любил и как тяжело сейчас отпускать таких родных людей и такое родное место, которое навсегда останется в сердце.

***

      Утро Антона выдалось необычным. Солнце только-только появилось из-за крыш соседних панелек, окрашивая небо в пастельные цвета. Антон поднялся по будильнику в шесть утра и сел на кровать, всматриваясь в тусклое отражение в окне. Внутри всё трепетало.       Вчера поздно вечером он уложил всё необходимое в рюкзак: чистый белый халат, который вчера так старательно наглаживал и пытался идеально сложить, чтобы не было ни единой складочки, уложил свои кроксы и новые блокноты, цветные ручки и паспорт, поскольку студенческий билет им выдадут позже.       Антона всë время по утрам трясло от холода, особенно если он так рано просыпался, а сегодня ещë и трясло от жуткого волнения.       Почистив зубы, Антон стоял перед зеркалом ванной и долго изучал своё отражение. Волосы топорщились в разные стороны, кожа была бледной, а губы слегка потрескались от частных нервных покусываний. По его виду можно было сказать, что парень сильно нервничает.       Сегодня было холодновато, поэтому Шастун решил надеть серую толстовку поверх белой рубашки, чтобы уж точно не замëрзнуть.       Его мама уже ушла на работу, не забыв перед этим дать сыну кучу наставлений и пожелать удачи, поэтому подросток наскоро завтракал в одиночку. Прожевав пару бутербродов и запив их сладким чаем, Антон дважды проверил содержимое портфеля, трижды уточнил маршрут и расчитал время. Наверняка через некоторое время будет со смехом вспоминать себя такого тревожного и растеряного перед первым походом в колледж. Хоть подросток всë так тщательно проверил, всë равно чувствовал, что наверняка что-то забыл. Вот как избавиться от этого чувства? Одевая верхнюю одежду, он прокручивал в голове всë ли положил в рюкзак.       Остановка находилась недалеко от дома, да и автобусы утром ходят чаще, однако утренние пробки никто не отменял, поэтому Антон шёл быстрым шагом, хватая ртом свежий утренний воздух и пряча замёрзший нос в воротник куртки. Его сердце билось часто, желудок сжимался от волнения.       Дорога заняла не больше часа. Окна автобуса были закрыты, а народу в автобусе было набито достаточно плотно, поэтому Антон мучался от нехватки воздуха, с нетерпением ожидая своей остановки, пока пытался среди такой толпы удержаться за поручень и со всей неуклюжестью не улететь при очередном повороте. Вдруг в такой обстановке Антон почувствовал себя маленьким и незначительным, плывущим по течению огромного потока жизни.       Когда автобус прибыл к колледжу, Антон увидел огромную территорию, заполненную множеством студентов и автомобилей.       Шастун улыбнулся. Как же всë-таки хорошо, что он сюда поступил, ещё и на бюджет, он был рад выпавшему ему шансу. Он с лëгкой улыбкой зашёл в здание, так как у него не было пропуска, приходилось показывать паспорт. В холле создавалась толпа перед турникетом, а Антон задержался на месте, роясь в своем рюкзаке в поисках документа. Студенты недовольно толкались и ворчали на него, за то что встал посреди дороги. Затем, обнаружив паспорт, он его чуть не выронил из рук и трясущимися руками показал его вахтëрше. Его щеки залились румянцем, какой же он всё-таки неуклюжий. Возле гардероба была ещё большая толпа. Антон уже мысленно проворчал: почему здесь такие узки коридоры? Подросток сдал свои вещи в гардероб и накинул халат перед зеркалом, расстроившись, что тот уже помялся.       Подросток на протяжении десяти минут искал кабинет химии, путаясь в хитросплетениях коридоров и двух корпусов: старого и нового. Наконец найдя кабинет, парень неловко вошëл туда и тут же оказался в окружении такого большого количества девочек. Он смущëнно улыбнулся и направился к парням, которые заняли ему место рядышком. Шастун был этому рад. Он приготовил нужную ему канцелярию и надел на свои кудряшки чепчик, из-под которого они всë равно выбивались.       Группа вела себя тихо, почти все стеснялись и осматривались, думая, с кем им начинать общение, а с кем не стоит. Каждый хотел показать себя с лучшей стороны.       Когда прозвенел звонок, студенты в растерянности не знали, что им делать: нужно ли как в школе вставать, приветствуя учителя, или здесь так не принято. Однако все молчали, стояли ровно, с застëгнутыми на все пуговицы халатами и в шапочках. Антон понимал, что так будет не всегда, через пару неделек все привыкнут, расслабятся, каждый покажет свою истинную натуру, почувствуют себя как дома и такой тишины на начало урока уже не будет.       Студенты решили всё же синхронно подняться со своих мест, когда преподавательница химии вошла в класс. С первых же минут Шастун начал проводить аналогии со своими школьными учителями, и огорчался, что всë не так. Он уже так привык к своим школьным учителям. Он знал их наизусть, мог читать их настроение и понимал, как себя вести, а ещё очень привык к ним и любил. А сейчас воспринимать новых учителей и то, что они говорят, достаточно сложно. В любом случае надо произвести хорошее впечатление, поэтому Антон старался отвечать, слушал учительницу и записывал всё, что она требовала.       Антон на переменах общался с парнями, которые сидели рядом с ним. Одним из них оказался Артём — худощавый парень с веснушками на лице и яркими рыжими волосами, которые торчали в разные стороны. Другим был Дима — выглядел таким же стеснительным как и Антон, в очках, соответственно с умным видом и намного ниже Антона. Третий — Сергей, темноволосый, такой же низкий по сравнению с Антоном, ещë и чепчик смотрелся на нëм очень комично. Четвёртый — Егор, уверенный в себе парень, который также как и Антон был увешан всякими украшениями и разговаривал достаточно расковано и громко, а его тëмные отросшие волосы непослушно выбивались из-под чепчика. Какие же они все разные, за эти три года им предстоит узнать друг друга и, возможно, Антон найдёт здесь себе, если не лучших друзей, то хотя бы хороших знакомых.       Сначала парни вели себя осторожно, но вскоре разговор перерос в обсуждение общих интересов, школ, из которых они выпустились, и планов на будущее. Оказалось, что только Антон и Дима местные живут с родителями в своих квартирах, а остальные парни приезжие и живут в общаге. Они уже успели пожаловаться на неприятные условия в общаге и на сложность поступления в этот медколледж. Серёжа с Егором единственные из компании были на платке.       Шастун ещë успел разглядеть девочек, которые тоже начинали робко болтать друг с другом и смущëнно поглядывать на парней. Антон предполагал, что здесь им будет чересчур много женского внимания.       Ну в общем первые две пары по химии прошли вполне хорошо, если не считать разболевшейся руки, после того как они написали две лекции. На сорокаминутном обеденном перерыве парни сходили в столовую.       Урок литературы приближался, словно грозовая туча, обещавшая проливной дождь и громовые раскаты. Студентам было не по себе после рассказов наставниц, да и тем более подростки, ещë непривыкшие к такому режиму, уже устали, поэтому сейчас были вялые, особенно после обеда, когда хотелось прилечь отдохнуть, а не вот это вот всë. Множество учащихся толпилось в коридоре около кабинета 206, нервно перешёптываясь и косясь на закрытую дверь.       Антон стоял в стороне, беспокойно ëрзая и нетерпеливо смотря на часы. Он и сам уже вымотался. Хоть на обеде он и отдохнул, всë равно ему непривычно сидеть на двух парах одного и того же предмета, это очень сильно утомляло, но первое время же у всех так, он верил, что обязательно привыкнет. Он растегнул халат перед обедом, и сейчас он так и оставался расстёгнутым, потому что толстовка под одеждой распирала ткань, мешая нормально застегнуть пуговицы. А снимать её он не собирался, так как ему было холодно. Взгляд упал на группу девушек, собравшихся поблизости. Они тоже сейчас уже были без шапочек, с распущенными волосами и растëгнутыми халатами. Девчонкам наверно вообще непросто, они ж привыкли самовыражаться через свой внешний вид, причëски, ноготочки, украшения, а теперь им говорят одеться одинаково. Конечно, несмотря на стеснение, у них будет бунтарское настроение, но оно пройдёт с наступлением адаптации. Второй курс ведь уже не растегивают свои халаты и носят с удовольствием.       Наконец прозвенел звонок, возвещая начало занятия. Учащиеся поспешно заняли места, нервно переступая ногами. Антон сел рядом с парнями на один ряд. Через пару минут тяжёлая дверь распахнулась, и преподаватель вошёл в помещение, источая аромат дорогих духов. Подростки поднялись со своих мест, с интересом глядя на вошедшего мужчину. Он прошëл до кафедры, студенты проводили его взглядом, большинство были под впечатлением. Литератор был одет стильно, на его ногах — тëмные элегантные джинсы облегали фигуру, подчёркивая стройность ног, застëгнутый халат с закатанными рукавами висел поверх одежды, оттеняя высокие скулы и точёный подбородок. Молодой мужчина, с высоким ростом, выглядел стильно и ухоженно. Его отросшая чëлка была уложена на бок, а на лице очки, которые идеально дополняли этот образ. — Добрый день, будущие медики, — поприветствовал литератор сухим официальным тоном. — Меня зовут Арсений Сергеевич Попов, и я буду вести у вас литературу, — его голос был поставлен властно, и студенты, почувствовав себя некомфортно под взглядом его холодных голубых глаз, притихли ещë больше. Антон с любопытством разглядывал учителя, пытаясь понять, что он за человек. Антон вообще любил копаться в людях и искать причины тех или иных поступков и настроений, любил, когда в человеке есть какая-то загадка, чтобы было интересно читать человека, ведь, если человек сразу всë о себе выдаëт, уже не так интересно. Шастуна всегда привлекали какие-то скрытные люди, будто они какая-то запретная тайна, которую непременно хочется узнать. Поэтому он мог временами разглядывать какого-то даже незнакомого человека и размышлять о нëм и о его жизни.       Арсений Сергеевич медленно прошёл вдоль рядов, критическим взглядом оценивая состояние одежды каждого ученика и не позволяя им присаживаться. Голубые глаза холодного оттенка осмотрели каждого студента по отдельности, задержавшись на тех, кто пренебрегал установленными нормами. Они наверно уже сами пожалели, что не успели или не захотели застегнуть медицинские халаты. — Вижу, дисциплина хромает, — процедил он, хмуря брови. — Неприемлемо. Медицинский этикет обязателен для соблюдения всеми без исключения, — протянул он, оглядывая каждого.       Девочки поняли, на что намекает мужчина, и принялись поспешно застёгивать халаты и заплетать волосы.       Арсений повернулся к Антону, чей халат остался незастëгнутым. Губы мужчины дрогнули в легкой усмешке. — Молодой человек, если вам неудобно носить халат, можете покинуть аудиторию прямо сейчас, — объявил он высокомерно, подходя к Антону, из-за чего подросток немного стушевался. Не нравится ему, что преподаватель обратил на него внимание всей аудитории. — В противном случае прошу привести себя в надлежащий вид, — Шастун не хотел с ним спорить, поэтому попытался застегнуть пуговицу, но толстый слой ткани мешал выполнить задачу и смотрелось это ужасно.       Преподаватель смерил его взглядом сверху вниз, губы сложились в неприятную гримасу. — Недостаточно серьёзно относитесь к своему внешнему виду, — продолжил он издёвочно. — Просто мой халат плохо сидит с толстовкой, поэтому я не могу застегнуть его нормально, а без толстовки мне холодно. Ничего плохого в этом нет, — тихо промямлил парень, пытаясь оправдаться.       Арсений Сергеевич поднял бровь, явно раздражённый попыткой оправдания: — Нет ничего проще, чем приобрести другой размер халата, соответствующий вашему росту и фигуре, — окинул его учитель с ног до головы насмешливым взглядом голубых глаз и деловито поправил свои очки. — Или может вы хотите покорить меня своей фигурой?       Антон возмутился, и его шëки загорелись: — Не слишком то вы мне подходите по возрасту, чтобы покорять вас своим видом, — пробормотал Антон, думая откуда в нëм столько смелости? И даже осмелился посмотреть мужчине в глаза. Такая игра ему понравилась.       Остальные студенты замерли, услышав открытые прирекательства с преподавателем. Едва слышно раздавались сдавленные смешки, усиливавшие напряжение момента. — Хм, значит так? — низко протянул Арсений, разглядывая выступившего противника и подходя ещё ближе. Антон невольно глубже вдохнул его парфюм, он ему очень понравился. — Интересно, как ваша самоуверенность повлияет на вашу успеваемость, — литератор не отводил своего взгляда от парня, а Антон кажется уже весь сжался и сто раз пожалел, что начал прирекаться. Ну застегнул бы он халат и отсидел бы снова две пары, будто завёрнутый в какой-то кокон, не сумев поднимать руки, что такого? Кто его за язык то тянул сейчас прирекаться? — Я думаю, это будет не совсем профессионально с вашей стороны — отрезал Антон, отводя взгляд, обещая себе, что это последний раз, когда он отвечает ему в таком тоне. — Прекрасно, — ядовито отозвался преподаватель. — Значит, наша дискуссия исчерпана.       Напряжение ничуть не уходило. Учитель вернулся к кафедре, а Антон смог немного выдохнуть. Арсений Сергеевич возвышается над аудиторией, гордый профиль чётко выделяется на фоне окна, на которым светит осеннее солнце. Его строгий взгляд обегает ряды, кажется, проникая в самую глубь душ учеников. Теперь он наконец разрешил всем усесться. — Мои требования к вам просты и ясны, — объявляет он металлическим голосом, а студенты внимательно слушают, не осмеливаясь что-то говорить и отвлекаться. Антону не уютно под этим взглядом, но он терпит, заламывает свои пальцы и не отводит взгляд от преподавателя. — Прогуливать занятия нельзя. Даже минута опоздания считается нарушением дисциплины и карается штрафом в виде дополнительных заданий. Также запрещено приходить неподготовленными.       Студенты испуганно смотрят на преподавателя, задерживая дыхание. Лицо Арсения Сергеевича расплывается в улыбке, когда он наблюдает за такими напуганными лицами студентов. Он знал, что в колледже о нём рассказывают много каких историй и знал, что первокурсники начнут его бояться как только он войдёт в класс, а значит и будут уважать. — До первого декабря необходимо сдать в любом порядке тринадцать стихов с данного списка, — он положил листок с названиями стихов на первую парту, чтобы ученики после звонка смогли с ним ознакомиться. — Буду оценивать строго, никаких скидок никому не дам. Можете сдавать по три-пять стихов за раз. У меня уже на протяжении нескольких лет не было ученика, который сдал бы все тринадцать за раз, — делая на этом акцент, говорит литератор.       Антон мысленно улыбнулся. Значит он постарается выучить эти стихи за раз и покажет себя Арсению Сергеевичу одним из лучших. Ведь в школе он привык быть именно таким, привык к постоянной похвале, к тому, что учителя были в нём уверенны и уже знали, что Антон всë может и всë умеет.       В классе прокатилась волна недовольства, но Арсений Сергеевич, будто наслаждаясь этим, продолжает: — Я не веду никакой политики фаворитизма. Все учащиеся равны перед моими требованиями. Моя обязанность научить вас мыслить объективно, а не слепо доверять личным впечатлениям. Врач, также как и учитель, не вправе выбирать, кому оказывать помощь, основываясь на личных симпатиях. Я говорю это к тому, чтобы вы понимали, что ни к кому я особенно относиться не буду, — проговорил Арсений Сергеевич свои принципы преподавания. Антон впервые слышал такое от преподавателя и был под впечатлением от таких действительно дельных слов.       Снова пауза, воцаряется гробовая тишина. — А теперь, даю вам десять минут, напишите сочинение на тему: «Зачем нужна литература медицинскому работнику?» Используйте творческий подход, удивите меня, — он принялся раздавать листочки, пока подростки вообще недоумевали, что происходит. Слишком много информации за такое короткое время. Все остались под впечатлением после речей Арсения Сергеевича. Пока он раздавал листочки, девочки ещë и успевали перешёптываться. Антон боялся что-то говорить, думая, что преподаватель всë услышит и всë узнаёт, он будто видит их насквозь. Да, литератор определëнно впечатлил Антона, и теперь дело принципа понравится ему, чтобы тот понял, на что способен Шастун.       Получив свой листок, Антон нервно крутил в руках ручку и кусал губы, думая, что написать. С сочинениями у него проблем не было, только если его не ограничивают рамками времени. Ведь десять минут он только размышляет о чëм писать, а тут по истечении десяти минут уже надо сдать. Парень напряг свои мозги, абстрагируясь от окружающих, и начал выводить предложения, стараясь не совершать ошибок в тексте.       Время истекает, Арсений Сергеевич нахаживает по классу, напоминая, что осталась одна минута, чем ещë больше нервирует студентов. Мужчина знает, какое влияние он оказывает на подростков, и ему это нравится. Антон лихорадочно выводит последние предложения, надеясь впечатлить литератора, но уже сомневаясь в этом, потому что недоволен своим сочинением. Парень ими частенько недоволен, считая, что можно было бы написать и лучше. Остальные студенты пытаются сформулировать хоть что-то внятное, также нервно выводя буквы.       Преподаватель собрал все листочки и сказал, что результаты огласит на следующем занятии. Антон выдохнул и переглянулся с парнями, кажется, эти десят минут он вообще не дышал. Все студенты немного расслабились после такого напряжения и заëрзали на местах       Арсений Сергеевич обошёл класс, скрестив руки на груди и внимательно наблюдая за лицами студентов. Светлые голубые глаза излучали холодный металлический блеск, подчёркивая внутреннее безосновательное недовольство. — Итак, скажите честно, почему вы поступили именно в медицинский? — поинтересовался он сухо.       Посыпались робкие ответы с разных концов класса: — Родители настояли. — Можно заработать неплохие деньги, хорошая карьера. — Врачи нужны везде, стабильная работа гарантирована.       Арсений, удовлетворëнный такими ответами, одобрительно кивал, выслушивая подростков.       Антон заметил, что никто не упомянул о мечтах и желаниях. Всеми руководствовали внешние факторы, мотивы карьеры и заработка. Антон почувствовал, как внутри растёт раздражение. Вспомнил, сколько усилий приложил, чтобы поступить именно сюда, для начала исполнения своей мечты. — А я пришёл сюда, потому что действительно мечтаю стать хорошим врачом! — выпалил он громко, раздражëнно сверкая глазами.       Арсений Сергеевич презрительно усмехнулся, подкручивая кончики длинных пальцев: — Посмотрите на него, ребята, — громко объявил он, обращаясь к классу. — Красиво врёт сам себе, убеждая окружающих в собственных достоинствах. Мечты остаются красивыми декорациями, пока реальность не возьмёт верх. Никто не достигает желаемого, ибо существуют обязанности, обязательства, материальные потребности. Ваш идеальный мир рухнет, столкнувшись с реальной жизнью, — пронзительно взглянул он на Антона. Шастун нервно сглотнул. Учитель поставил его в очень неловкое положение, надо как-то выбираться. Эта борьба ещë её закончена. — Это неправда! — произнëс он. — Я знаю, чего хочу, и добьюсь цели, несмотря ни на что! В жизни должна быть мечта, — заявил подросток. — Ваше воображение разыгралось, — отпарировал Арсений, вновь аккуратно поправляя свои очки. Учитель подошëл к своему столу и облокотился поясницей на уголок, скрещивая руки на груди. Опять устремил свои голубые глаза на Антона. Шастуну сегодня слишком много внимания от этого преподавателя. Надо же, он учится здесь первый день, а уже, кажется, испортил отношения с литератором. А может и не испортил, он ведь теперь его запомнит? — Мечты останутся несбыточными грёзами, пока вы не примете ответственность за свою жизнь. Забудьте о романтических иллюзиях, повзрослейте наконец, — непонятно обратился он к классу или лично к Антону. Шастун не хотел с ним соглашаться, а класс замер, впитывая напряжённое молчание. Атмосфера заряжена электрическими разрядами, готовыми взорваться в любую секунду.       Арсений Сергеич вновь уверенно прохаживается по аудитории, жестикулируя руками, а Антон на него засматривается, этот человек определëнно очень интересный, хоть и невыносимый: — Дорогие мои, Татьяна Ларина — прекрасный пример пагубности мечтательных фантазий, — сделал он подводку к теме урока. — Полностью погрузившись в иллюзии, созданные книгами, она не видит реальной жизни, окружающих людей. В конечном счете, ей приходится терпеть несчастливый брак, проживая чужую жизнь, — Антон следил взглядом за учителем, и у него создавалось ощущение, будто тот говорит о нëм и обращается исключительно к нему. Кажется, Шастун уже слишком преувеличивает. Синдром главного героя — так, кажется, это называется. Преподаватель просто рассказывает тему урока, причём тут Антон? Подросток уже слишком себя накрутил. Но Шастун слишком любит литературу, поэтому не может не вступить в дискуссию: — Позвольте не согласиться, Арсений Сергеевич. Татьяна испытала настоящие чувства, пережила глубокое потрясение, узнала ценность истинной любви. Даже если её финал трагичен, она приобрела ценный опыт, обогатилась духовной стороной, — говорил Антон, слегка неуверенно, но с вовлечëнностью и живым интересом, что привлекло учителя. Ведь далеко не каждый будет проникаться чувствами к литературе.       Однако Арсений будет придерживаться своего мнения, мужчина приподнимает бровь, глядя на студента: — Ваша позиция наивна. Настоящая любовь строится на понимании, поддержке, взаимоуважении. Татьянин опыт свидетельствует о неверном выборе партнера.       Антон возражает: — Но ведь именно благодаря этим переживаниям Татьяна изменилась, выросла как личность. Разве это не главное в жизни? — Ваши утверждения свидетельствуют о склонности к романтизму, — жестко парирует Арсений. — Романтические настроения приводят к уходу от реальности, формируют ложные представления о жизни.       Заметив, что подросток ничего на это не отвечает, чему Арсений немного огорчён, ему, откровенно говоря, понравилось вести такой диалог с этим парнем, литератор прошëл к доске и с видом победителя произнёс: — Это и будет темой нашей сегодняшней лекции: романтизм в русской литературе. Записываем.

***

— Ну ничего себе у тебя с ним споры были, ты что бессмертный? — удивлëнно говорит Артём после урока, обращаясь к Шастуну. — Да не, я просто литературу люблю, — смущается Шастун — Он какой-то чересчур строгий и требовательный, — говорил Дима.       Ребята направлялись к остановке и жаловались на большое количество домашки от Арсения Сергеевича и в целом делились впечатлениями о первом дне. Пришли к выводу, что всë им более менее понравилось всегодняшнем дне, и запланировали на завтрашний день познакомиться с девчонками из своей группы. Чем раньше они со всеми познакомятся, тем раньше пройдёт стеснение. Потом парни попрощались друг с другом и уселись в нужные каждому автобусы.       Антон пока ехал, как обычно слушал музыку и немного грустил, вновь вспоминая свою школу и одноклассников. Как же здесь всë значительно по-другому. Ему нельзя оставаться одному, иначе такая тоска накрывала. Он верил, что здесь он привыкнет также, привяжется к колледжу и после трёх лет обучения будет также скучать и грустить. Вот зачем он у себя такой чувствительный и так привязывается к местам и к людям?       Потом Антон поразмышлял об учителе, чтобы занять свои мысли ещё чём-то кроме тоски по прошлому. Второкурсницы не обманули: от этого преподавателя и правда мороз по коже, но к нему, кажется, можно найти подход. Да и за дискуссию он студента не убил и два не поставил, Арсений Сергеевич представлялся Антону интересным. Шастун уже планировал по приходу домой начать учить стихи. На этой неделе литература ещë будет в пятницу. Он ставит себе сложную задачу, но цель выучить все стихи кажется ему самой нужной сейчас, хочется увидеть одобрение в глазах этого преподавателя. Так Антон доехал до дома, размышляя об учителе и о своих новых однокурсниках, с которыми ещё не успел толком пообщаться, но ведь всë впереди.