Кровь от крови

Глава 1. Клетка для принца 2026 год, Сан-Франциско Ветер, несущий радиоактивную пыль и магический смог, завывал среди руин того, что когда-то называлось Пасифик-Хайтс. Крис Холливелл стоял на крыше полуразрушенного здания, вглядываясь в горизонт. Там, где раньше возвышался шпиль их родового особняка, теперь пульсировало багровое силовое поле. Мемориальный музей Холливелл. Так это называлось теперь. Насмешка. Мавзолей, построенный тем, кто разрушил всё, что было дорого его семье . Крис глубоко вздохнул, чувствуя привычную тяжесть в груди. Ему было двадцать два. Восемь лет назад погибла мама. Пайпер Холливелл, сердце семьи, женщина, которая могла заморозить время одной лишь улыбкой, ушла навсегда. Ему тогда только исполнилось четырнадцать . Лео, его отец, где-то был. Или не был. Как всегда. «Он был там для всего мира, но никогда для меня» . Эта фраза, как заезженная пластинка, крутилась в голове годами. Сначала с обидой, потом с ненавистью, а теперь — с тупым безразличием. Чувства притупились за эти годы выживания. Осталась только цель. Холодная, как клинок, и острая, как та же сталь. — Опять любуешься пейзажами? Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Он даже не услышал, как открылся портал. Крис обернулся и увидел Бьянку. Её чёрные кожаные доспехи были испачканы сажей, а в глазах, обрамленных длинными тёмными волосами, плясали тревожные огоньки. Бьянка из клана Феникс. Ведьма-убийца. Двадцать семь лет. И единственный человек, ради которого его сердце всё ещё могло биться быстрее. — Не спится, — ответил он, отворачиваясь обратно к горизонту. — Скоро рассвет. Единственное время, когда город выглядит почти нормально. Бьянка подошла ближе, вставая рядом. Она знала, о чём он думает. Она всегда знала. — Сегодня день рождения Уайатта, — тихо сказала она. Не вопрос — утверждение. Крис усмехнулся. Горько, зло. — Двадцать четыре. Четверть века почти. Надо будет поздравить брата. Интересно, в какой форме он сегодня примет мои «поздравления»? В виде очередного приказа уничтожить деревню непокорных? Или просто пыткой, для поддержания тонуса? — Крис... — Я помню, Бьянка. Я всё помню. — Он резко повернулся к ней. — Я помню, как мы играли в солдатики, когда нам было пять и семь. Я помню, как он таскал меня на плечах, потому что я не поспевал за ним. И я помню, как он стоял над телом мамы и смотрел на меня пустыми глазами. Она протянула руку и коснулась его щеки. Прохладная ладонь на разгорячённой коже. — Поэтому мы здесь. Поэтому мы ищем способ. Крис закрыл глаза, на мгновение позволяя себе эту слабость — прикосновение, тепло, надежду. Потом снова открыл, и взгляд его стал твёрдым, как броня. — «Книга Тайн». Ты уверена, что она у него в личном крыле? — Мои источники не ошибаются, — ответила Бьянка. — Уайатт держит самые опасные артефакты при себе. Даже Совет Преисподней не имеет к ним доступа. Только он. И его личная гвардия. — Гвардия, состоящая из бывших повстанцев, которых он обратил в рабство. Знаю. — Крис провёл рукой по волосам. — Мы справимся. У нас есть то, чего нет у них. — Что? — Мотивация. Им терять нечего, кроме цепей. А у нас есть... мы. Они стояли на крыше, вдвоём против целого мира, и ветер уносил их слова в руины города, который когда-то был домом. --- Дворец Уайатта когда-то назывался просто «Особняк Холливеллов». Теперь это была крепость, напичканная магией, охраняемая демонами и порабощёнными светоносцами. Крис знал здесь каждый закоулок. Он вырос в этих стенах. Но теперь они были для него тюрьмой, из которой он выбирался только по заданиям брата. Вернувшись в свои покои после очередного бессмысленного патрулирования (подавлять очередной бунт, который даже не успел начаться), Крис бросил плащ на пол и рухнул в кресло. Перед камином, в окружении магических барьеров и книг по истории, которые он собирал тайком, он чувствовал себя почти в безопасности. Почти. Потому что через минуту воздух в центре комнаты заколебался, сгустился в серебристую воронку, и из портала вышел ОН. Уайатт. Двадцать четыре года. Высокий, широкоплечий, с пепельными волосами, которые когда-то были такими же светлыми, как у матери. Теперь в них мерцали багровые пряди — метка тёмной магии. На нём был длинный чёрный плащ, расшитый золотыми рунами, а в руке он сжимал посох, увенчанный огромным огненным опалом — тем самым камнем, который когда-то принадлежал их бабушке, Пенелопе Джонсон. Уайатт забрал всё. Даже память. — Брат, — голос Уайатта звучал мягко, почти ласково. — Ты сегодня не зашёл поздравить меня. Крис даже не встал с кресла. Он позволил себе эту дерзость. В конце концов, какая разница? Убьёт сегодня или завтра? Они были почти ровесниками — всего два года разницы. Когда-то это значило, что они делили всё: игрушки, тайны, страхи. Теперь делили только ненависть. — С днём рождения, — сухо бросил он. — Ещё год тирании. Горжусь тобой. Уайатт улыбнулся. Эта улыбка была страшнее любой угрозы. В ней не было злобы — только снисходительность старшего брата, который на два года старше, но чувствует себя на тысячу лет мудрее. — Ты злишься. Это хорошо. Злость — это топливо. Но ты тратишь её впустую, Крис. На что? На мечты о прошлом? Мамы нет. Тёти мертвы. Отец... — Уайатт пренебрежительно махнул рукой. — Отец где-то прячется, если вообще жив. Есть только мы. Ты и я. И так было всегда. — Не всегда, — Крис поднялся, наконец, встречая взгляд брата. — Я помню другое время. Когда ты защищал меня от монстров под кроватью, а не сам был монстром. Уайатт рассмеялся. Искренне, открыто, как когда-то в детстве. — Монстр? О, Крис. Ты смотришь на мир глазами тех слабаков, которые нас бросили. Я создал порядок. Я остановил войны. Демоны слушаются меня, потому что я сильнее. Люди боятся, но они сыты. Маги живут по моим законам и не убивают друг друга. Это не тирания. Это — эволюция. — Это — тюрьма, — огрызнулся Крис. — Ты превратил наш дом в музей мёртвых! — Я почтил их память! — в голосе Уайатта впервые проскользнули стальные нотки. — Особняк стоит. Их вещи собраны. Люди приходят и видят, какой ценой достался мир. Ценой их жизни. Моей матери. — Он сделал шаг вперёд. — Ты думаешь, мне не больно? Ты думаешь, я не помню, как она пахла? Как пела нам колыбельные? Я всё помню, Крис. Каждую чёртову минуту. — Тогда почему? — вырвалось у Криса. — Почему ты стал таким? Повисла тишина. Тяжёлая, как свинец. Уайатт смотрел на брата долгим, изучающим взглядом. Потом вздохнул. — Потому что только так можно было выжить. Когда маму убили, мне было шестнадцать. Тебе — четырнадцать. Мы были детьми, Крис. Детьми, которых бросил отец и на которых открыли охоту все демоны Преисподней. Я выбрал быть сильным. Чтобы защитить тебя. Чтобы никто больше не посмел тронуть нашу семью. — Ты убил нашу семью! — Крис почти кричал. — Тётя Фиби! Тётя Пейдж! Они погибли из-за тебя! — Они погибли, потому что встали на моём пути, — холодно ответил Уайатт. — Я не хотел их смерти. Но они выбрали сторону слабых. Они выбрали Лео. А Лео... Лео не было рядом, когда мы нуждались в нём. Помнишь? Крис замер. Это был удар ниже пояса. Потому что это была правда. Лео не было. Ни тогда, когда погибла мама, ни потом. Никогда. — Он пытался... — начал Крис без особой уверенности. — Он пытался спасти мир, — перебил Уайатт. — А мы были всего лишь его детьми. Знаешь, что я понял за эти годы? Отец — это не тот, кто даёт жизнь. Отец — это тот, кто остаётся. Лео не остался. Я остался. Я всегда был рядом с тобой, Крис. Всегда. Крис молчал. Потому что это тоже было правдой. Как бы он ни ненавидел то, во что превратился Уайатт, его старший брат действительно никогда не бросал его. Заботился. Кормил. Учил. Защищал от внешних угроз. Даже сейчас, в этой чудовищной реальности, Крис был единственным существом во вселенной, которого Уайатт, кажется, по-настоящему любил. Но цена этой любви была слишком высока. — Я не хочу такой защиты, — тихо сказал Крис. — Я не хочу мира, построенного на костях наших близких. Уайатт подошёл ближе и положил тяжёлую руку ему на плечо. От этого жеста веяло такой знакомой, почти отеческой заботой, что у Криса защипало в глазах. Всего два года разницы, но Уайатт всегда был для него не просто братом — он был скалой, опорой, защитой. Даже теперь. — Ты просто устал, — мягко сказал Уайатт. — Поспи. Завтра поговорим. И, Крис... — он заглянул брату в глаза. — Не ищи «Книгу Тайн». Я знаю, что ты интересуешься ею. Там ничего нет, кроме боли. Я храню её... чтобы ты не натворил глупостей. Крис похолодел. Он знает. Уайатт всегда знает. — Я забочусь о тебе, брат. Пойми это. — Уайатт разжал руку и шагнул обратно в портал. — С днём рождения меня. И спасибо, что не забыл. Серебристая воронка схлопнулась, и Крис остался один в комнате, кипя от злости и бессилия. Он знает. Но не наказал. Не запер. Просто предупредил. «Я забочусь о тебе». Крис сжал кулаки до хруста в костях. Эта забота душила его. Эта любовь была клеткой, из которой невозможно было выбраться. Потому что, ненавидя брата всем сердцем, он всё ещё помнил того мальчика, который когда-то держал его за руку в темноте и обещал, что всё будет хорошо. Того мальчика, который был всего на два года старше, но казался таким взрослым и сильным. Тот мальчик умер. Остался только тиран. Но тиран, который всё ещё помнил, как быть старшим братом. И это было самое страшное. --- Утром Крис нашёл на своём столе небольшой свёрток, перевязанный серебряной лентой. Внутри лежал старинный кинжал с рукоятью из лунного камня и записка, написанная знакомым почерком: «Твой старый совсем затупился. Этот выкован специально для тебя. Пусть служит верно. С любовью, У.» Крис долго смотрел на подарок. Идеальное оружие. То, о чём он мечтал. Сделанное с учётом его магии, его стиля боя. Уайатт потратил время и силы, чтобы создать это для него. Потому что он заботился. Крис сунул кинжал в ножны и вышел из комнаты. Навстречу новому дню в аду, который назывался его домом. ---