Что то не то.. ?

Вася проснулся с ощущением, что этот день уже заранее решил быть против него. Едва он попытался выбраться из-под тёплого одеяла, как нога запуталась в простыне, тело потеряло равновесие, и вот он уже с глухим стуком приземлился на пол. При падении сильно ушиб голень о металлическую ножку кровати. Боль пришла не сразу — сначала просто тупой толчок, а потом, спустя несколько секунд, начала медленно разливаться ноющей, почти незаметной, но упрямой волной, которая теперь отзывалась при каждом шаге. Он долго сидел на полу, потирая ногу и пытаясь собраться с мыслями, прежде чем всё-таки подняться. На кухне, всё ещё хромая, Вася привычно потянулся за банкой с кофе. Засыпал ложку, потом вторую — вроде бы как всегда, но когда спустя несколько минут сделал первый глоток, понял: что-то не так. Кофе получился каким-то бледным, водянистым, без привычной горьковатой насыщенности. То ли кофе действительно пожалел, то ли сахара добавил катастрофически мало, то ли просто язык и настроение уже настроились всё воспринимать хуже, чем оно есть. Он допил чашку скорее по инерции, чем от удовольствия, морщась от каждого глотка. Потом была ванная. Зубная щётка, привычные круговые движения — и вдруг резкая, острая боль в десне. Вася отдёрнул руку: на щетине алела кровь. Он сплюнул в раковину — красное пятно расплылось по белой керамике. Пришлось полоскать рот холодной водой, потом снова, и снова, пока наконец поток розоватой воды не стал хотя бы отдалённо напоминать нормальный цвет. Пять минут он стоял, наклонившись над раковиной, кашляя, сплёвывая, чувствуя металлический привкус во рту и глядя на своё отражение — бледное, усталое, с потухшим взглядом. Утро, которое и без того не задалось, теперь окончательно добило его. Настроение упало до самого дна. Всё, о чём мечталось в этот момент — просто пережить день без новых неприятностей. Просто дотянуть до вечера и хотя бы в матче против «Металлурга» почувствовать себя человеком, а не ходячей цепью неудач. Хотелось просто выиграть. Хоть что-то сегодня должно же получиться нормально. День тянулся медленно и серо. Ничего страшного больше не происходило, но и ничего хорошего тоже не случилось. Обычная рутина, звонки, сообщения, пара скучных разговоров, обед, который он почти не почувствовал на вкус. Время текло вязко, как холодный мёд, и Вася ловил себя на том, что считает минуты до того момента, когда можно будет наконец поехать на арену. К счастью, пробок почти не было. Дорога прошла на удивление спокойно — редкость для этого времени суток. Вася вёл машину молча, не включая музыку, просто слушая шум шин и собственное дыхание. Когда он наконец припарковался на своём привычном, хоть и не подписанном месте на стоянке у арены, то заглушил двигатель и просто опустил голову на руль. Закрыл глаза. Секунды тянулись. Хотелось остаться вот так — в тишине салона, в одиночестве, никуда не выходить, ни с кем не говорить, ничего не доказывать. Просто переждать. Сил не было ни на улыбку для болельщиков, ни на привычные шутки в раздевалке, ни даже на то, чтобы собраться перед игрой. Мысли путались, перескакивали с одного на другое, возвращались к утренним мелочам и снова разбегались. Но выбора, конечно, не было. Никто не собирался играть за него, никто не выйдет на лёд вместо него. Он ведь не может разочаровать всех с̶н̶о̶в̶а̶.̶ Демченко глубоко вздохнул, посидел ещё несколько секунд, словно набираясь храбрости из пустоты, и всё-таки открыл дверцу. Сразу ударил в лицо колючий мартовский холодок — резкий, бодрящий, с привкусом выхлопных газов и мокрого асфальта. На улице было относительно тихо: только редкие голоса где-то вдалеке, шорох шин проезжающих машин, да слабый гул ветра. Но стоило поднять взгляд — и вот она, арена. Огромная, подсвеченная прожекторами, уже живая. Даже сквозь толстые стены доносилась приглушённая какофония: гул голосов, хлопки, чьи-то выкрики, ритмичные удары клюшек по льду. Там всегда так — шумно, даже если это просто тренировка. А уж в день матча арена вообще превращается в отдельный живой организм, который дышит, кричит, вибрирует. Вася постоял ещё мгновение, глядя на это светящееся чудовище, чувствуя, как холодный воздух медленно заползает под куртку. Вася захлопнул дверь машины чуть сильнее, чем требовалось, — звук эхом отразился от бетонных стен парковки. Сумка с формой и щитками тяжело ударилась о бедро, напоминая о своём весе. Он поправил лямку на плече и пошёл к служебному входу не торопясь, словно каждый шаг был отдельным маленьким решением: идти дальше или всё-таки развернуться. Но выбора все равно не было. Холодный ветер сразу полез под куртку, пробрался к шее, заставил поёжиться. Вася засунул руки в карманы, сжал пальцы в кулаки. Асфальт под пошарканными кроссовками был ещё влажным после дневного дождя — ботинки тихо, но неприятно чавкали, оставляя за собой мелкие тёмные следы. Вокруг уже собирались первые болельщики: кто-то с шарфами, кто-то с большими бумажными стаканами из ближайшей кофейни, кто-то громко обсуждал состав на сегодня. Их голоса доносились обрывками, смешивались с гулом проезжающих машин и далёким гудком электрички. Он прошёл мимо главного входа, где уже выстроилась небольшая очередь к кассам и турникетам. Несколько пацанов лет двенадцати-тринадцати заметили его, начали толкать друг друга локтями и что-то быстро говорить. Вася сделал вид, что не услышал, опустил голову ниже, сейчас было не до этого, было не интересно. Сегодня не было сил даже на короткое «привет», поднятый большой палец или любой другой знак внимания. Он просто ускорил шаг. Служебный вход встретил его привычным запахом — смесью мокрого бетона, разогретого кофе из автомата в холле и лёгкого, едва уловимого аромата машинного масла из-под льда. Слишком все родное и знакомое, все привычное настолько, что оставалось жжение на языке от такого приевшегося вкуса, чувства, запаха. Охранник у турникета, кажется, дядя Коля, уже много лет здесь работающий, лениво кивнул: — Добрый вечер, Василий. — Добрый, — буркнул Вася в ответ, даже не поднимая глаз. Меньше внимания будет привлекать к своей персоне — меньше будут лезть. Пропуск пискнул, турникет щёлкнул, пропуская внутрь. Коридор был длинный, с тусклыми лампами дневного света и старыми плакатами прошлых сезонов на стенах. Некоторые уже пожелтели по краям, некоторые порвались в углах. Вася шёл по памяти, не глядя по сторонам. Лево, потом направо, потом ещё один поворот — и вот уже слышнее становится шум раздевалки: приглушённые голоса, смех, стук клюшек о шкафчики, чей-то громкий кашель. Он остановился у двери с табличкой «Гости» — нет, не туда. Своя раздевалка дальше по коридору. Ещё несколько метров. Сердце стучало чуть быстрее обычного, хотя причин для этого вроде и не было. Просто тело уже переключалось в игровой режим, даже если голова всё ещё оставалась где-то в утренней луже крови в раковине и в ноющей голени. Возле раздевалки стоял администратор — вечно в одной и той же чёрной толстовке с потёртым логотипом клуба. Увидел Васю, улыбнулся уголком рта: — Опаздываешь на две минуты, герой. Тренер уже спрашивал. — Я вовремя, — отозвался Вася без всякого выражения. — Просто… медленно шёл. Тот хмыкнул, ничего не сказал, просто посторонился, пропуская внутрь. Это не его дело, почему Вася так долго сидел в машине, и уж тем более какие мысли и какой день у него был сегодня. Вася толкнул тяжёлую металлическую дверь плечом. Сразу ударил тёплый, густой воздух: запах пота, разогретой экипировки, мази от ушибов, старых перчаток и чего-то сладковатого, наверное, от чьего-то энергетического батончика. Громкие голоса на разных языках и с разными акцентами, кто-то матерился вполголоса, кто-то хохотал над чьей-то шуткой. Свет яркий, почти слепящий после тусклого коридора. Шкафчики уже почти все открыты, на полу валялись чьи-то носки, чья-то кроссовка, чья-то бутылка воды без крышки, привычная белая лента, которую потом еще почти весь состав использует, пока ее хозяина не найдут, если не закончится к тому времени. Краем глаза Вася увидел проходящего мимо Лиможа слишком близко, почти сбил его, он кажется шел к Дицу, хотя уже все равно. Вратарь сделал шаг внутрь, и дверь за спиной медленно закрылась с тяжёлым щелчком. Здесь начиналось то, ради чего он всё-таки приехал. Точнее приезжал каждый день, иногда конечно все таки не сюда, не в этом городе. Здесь хранилось слишком много всего, не в физическом смысле. Он проходит к своему шкафчику, опускает сумку. Чувствует несколько пар заинтересованных глаз. Следовало бы поздороваться хотя бы с теми, с кем общается обычно во время тренировок. Ничего, переживут и без его холодного приветствия, все ведь уже привыкли. В уши отдает резкий звонкий смех, смех с сильным канадским акцентом. Только одному человеку из всей раздевалки он принадлежит. Не нужно поворачивать голову, чтобы понять что рядом находится Фукале. Закари Фукале — высокий, крепкий, до жути эмоциональный канадский вратарь с короткими тёмными и красивыми волосами и спокойным, но харизматичным лицом. Движения точные, но иногда с его собственными приколами, взгляд уверенный с огоньками — типичный уверенный профи, у которого подколов и шуток в словарном запасе больше, чем ругательств. Наверное он первый, кто всегда разряжает после игровую обстановку, особенно если все было плохо. С Васей у них был особая атмосфера взаимоотношений. Наверное это было потому что они оба вратари. Но также и потому, что белорусскому вратарю не особо нравилось то, как легионер выделялся в толпе. Бесил ли он его? Вряд-ли. Хотя может и бесил, он не были уверен. В любом случае второй вратарь всегда нужен, вдруг что-то случится с первым. Сегодня на родных воротах против «Металлурга» стоит Вася. Сегодня как раз его очередь, и его никто не будет спрашивать, как он себя чувствует морально. Если может стоять на ногах, значит и на воротах сможет стоять. Он почти переоделся, осталось надеть джерси л̶ю̶б̶и̶м̶о̶й̶ команды. —Эй, Вася, готов к матчу? Постарайся сегодня не пропускать, может быть даже получиться сухарь сделать. —Тяжелая, мозолистая рука Зака несколько раз слегка опустилась и поднялась на плечо Демченко. Вася бросил взгляд из полуоткрытых век на соседа и коротко кивнул. Не нашел, что сказать в ответ. Это было не обязательно. Тот почти сразу отвернулся, видимо перестал быть интересным. Это даже лучше, день и так не самый прекрасный, хоть что то нормальное оставалось. Сборы окончены, пора выходить на лёд, на раскатку. В раздевалке все ещё громко, но кто то выходит и становится на несколько тонов тише. Вася выходит одним из первых, чтобы потом не протискиваться между одноклубниками. Идёт молча, смотря на коньки, настраиваясь на последующие 5 часов. На всё то, что происходит всегда. И всё еще слышен канадский резкий голос где то позади, уже тише, но выбивается из коллеи голосов Сэма, Стася и Борикова. Стоило бы убрать лишние мысли из головы, но эти мысли всегда в такие моменты возвращаются к этому громкому дразнящему звуку. Может быть, это и вправду неправильно, но Демченко ничего не может с этим поделать, слишком привычно. Даже если захочет избавиться от этого – не получится. Раскатка проходит слишком обычно. Фанаты орут, клюшки бьются о шайбу, голоса смешиваются. Того громкого голоса не слышно, и возможно поэтому получается сосредоточиться. Но так происходит не впервые, Вася уже не думает почему так. Вася стоял у борта, опираясь на клюшку, пока остальные доигрывали последние круги раскатки. Лёд уже был исчеркан тысячами следов, шайбы стучали реже, фанаты потихоньку затихали в ожидании стартового свистка. Он чувствовал, как адреналин медленно, но уверенно разгоняет кровь — уже не тошнотворная тяжесть утра, а знакомое предвкушение. Фукале подъехал с другой стороны площадки, остановился в паре метров, не ближе. Не хлопнул по плечу, не сказал ничего громкого. Просто встал рядом, глядя в ту же сторону — на табло, на пустые пока ворота, на суетящихся болельщиков. Молчание повисло секунды на три. Потом Зак тихо, почти под нос, произнёс на своём ломаном русском с сильным акцентом: — У тебя сегодня нога болит? Вася чуть повернул голову. Канадец не смотрел на него, продолжал смотреть вперёд, но вопрос был точно адресован. — С утра ушиб, — коротко ответил Вася. — Уже почти не чувствуется. Фукале кивнул, как будто это всё объясняло. — Если что — скажи. Я могу первые смены подольше постоять, пока разойдёшься. Это было сказано буднично, без всякого пафоса или жалости. Просто факт. Как будто обсуждают, где один из них купил новую клюшку. Вася промолчал. В горле вдруг встал ком — не от обиды, а от чего-то другого. Он не привык, чтобы кто-то замечал такие мелочи. Обычно все видели только маску вратаря: большой, спокойный, всегда готовый. А тут… этот здоровый канадец с его громким голосом и дурацкими подколами просто увидел, что нога слегка хромает в коридоре, и запомнил. — Не надо, — наконец ответил Вася. — Сам справлюсь. Фукале хмыкнул — коротко, без насмешки. — Знаю. Но если вдруг — я рядом. Он оттолкнулся клюшкой и поехал, не дожидаясь ответа. Вася смотрел ему вслед: широкая спина в экипировке, уверенные толчки коньками, никаких лишних движений. И впервые за весь день в голове не вспыхнуло привычное раздражение от любого рандомного действия. Это не была дружба в привычном смысле — не обнимашки, не совместные ужины, не переписки ночью. Просто тихое, рабочее понимание между двумя людьми, которые знают, каково это — стоять в одиночестве перед всей ареной, когда шайба летит со скоростью сто километров в час. Когда один пропустит — второй не будет радоваться. Когда один устанет — второй просто выйдет и закроет. Без лишних слов. Без «фронта». Свисток судьи. Пора в раздевалку на последние наставления. Вася оттолкнулся от борта и поехал следом за остальными. Боль в голени почти исчезла. А в груди, наоборот, появилось что-то тёплое и спокойное — как будто кто-то незаметно подложил под рёбра запасной кислородный баллон. Может, сегодня и правда получится сухарь. А если нет — ничего страшного. Рядом есть тот, кто просто кивнёт и выйдет вместо него, тот кто не будет проклинать его взглядом. Васе даже захотелось улыбнуться, но другие будут задавать вопросы, поэтому лучше это сделать дома, а пока он шагает вместе со всеми в раздевалку. Они сидят и слушают Квартального, кажется Стась и Фукале добавляют свои поправки и комментарии, но Вася особо не слушает. Он думал о том, как проведет сегодняшний вечер. Смотреть телек или сидеть с соц сетями не хочется: надоело. Может быть стоило прогуляться по ночному городу, скорее всего он пойдет один, а может кого-то решит позвать, если кто то вообще согласиться. Взгляд упал на спину Фукале, который стоял неподалёку, может быть и его. Дмитрий Квартальнов хлопает в ладоши, все начинают вставать и направляются к выходу. И ему тоже пора идти. Шаги отдавались по всему телу, тяжелые, уверенные. Дыхание было размеренным, каждый вдох и выдох полностью одинаковы, спокойные и сосредоточенные. Взгляд устремлён четко вперед. Выход Васи на лёд, мыслей в голове не было, был только лёд, клюшка, хоккейная форма, его ворота и он сам, основной вратарь. Остальные 4 часа должны пройти чётко, с правильными и точными движениями. Они должны победить. Было бы хорошо не пропустить не одну шайбу за сегодня. Вася выехал на лёд первым. Он выкатился из туннеля чуть раньше остальных, как всегда делал в домашних матчах, когда чувствовал, что сегодня именно его день стоять в воротах. Трибуны уже гудели на низкой ноте — не оглушительный рёв, а плотный, тяжёлый фон, который сразу обволакивал и давил на грудь. Свет прожекторов резал глаза, но Вася привычно прищурился под маской и поехал прямо к своим воротам, не оглядываясь. Сегодня противник — Металлург. Магнитогорцы приехали в полном составе, с их скоростными звеньями, с их бросками, с их вечным желанием разорвать любую оборону в клочья. Вася знал, что будет тяжело. Но знал и другое: сегодня в воротах стоит он, Демченко. А Зак сидит на скамейке запасных — большой, спокойный, с полотенцем на плечах и бутылкой воды в руке. Не потому, что хуже играет. Просто сегодня очередь Демченко. И Вася от этого почему-то чувствовал себя ещё увереннее. Он остановился в воротах, сделал пару лёгких перемещений в стойке, проверил ловушку. Движения шли ровно, без рывков. Боль в голени, которая с утра ныла, теперь казалась далёкой, почти чужой. Адреналин уже работал — знакомый, как старый друг. Трибуны объявили составы. Когда диктор прокричал: «В воротах — Василий Демченко!» — сектор взорвался аплодисментами и свистом. Не самые громкие овации в карьере, но тёплые, домашние. Вася улыбнулся болельщикам, хоть это было мало заметно с расстояния. Зак на скамейке сидел неподвижно, смотрел прямо перед собой. Вася краем глаза заметил, как канадец коротко кивнул, когда их взгляды на секунду встретились. Никаких подбадривающих криков, никаких хлопков. Просто молчаливое: «Держи их. А если не сможешь — я готов». Свисток судьи. Шайба упала на центральную точку. Первое звено рвануло вперёд. Вася чуть присел ниже, глаза за маской стали острыми, как лезвия. Мир сузился до овального пятна льда, до черной точки шайбы, до синих джерси Металлурга, которые уже неслись на его зону. Первый бросок пришёл через двадцать секунд — резкий, с ползоны, от синей линии. Вася переместился влево, поймал шайбу ловушкой чисто, без отскока. Трибуна одобрительно загудела. Всё только начиналось. Но в этот момент, в первые секунды игры, Вася вдруг почувствовал, что сегодня он не один несёт эту ношу. На скамейке сидит человек, который не будет радоваться, если шайба всё-таки пролетит. Который просто встанет, наденет маску и выйдет, если тренер махнёт рукой. Без упрёков. Без «я же говорил». Просто потому, что они оба знают: вратарь — это всегда двое. Один на льду, второй — на всякий случай. И от этой мысли плечи стали легче, а стойка — ещё увереннее. Пусть Металлург пробует. Сегодня Вася настроен не пропускать. Первый период длился будто вечность, но в итоге время кончилось. Почти весь период Динамо был в меньшинстве. Было много бросков в створ, соперник не из слабых, чувствовалось напряжение. Счёт 0:2. Вася зол, зол на себя, на защитников, зол на противника. Он сильно винит себя, такова судьба вратаря. Но нужно было продолжать матч, сейчас перерыв, после уже 2 период. Вася не сказал ни слова за перерыв. Он снова на воротах, начался второй период. Он не должен пропустить шайбу, не сегодня, и так уже две пропустил. Он мельком бросает взгляд на Зака, тот сидит, плечи напряжены, спина ровная, взгляд четкий. Вася знает, что тот готов выйти на лёд в любой неподходящий момент. Всё идёт пока что без происшествий, и вот Смит забрасывает в ворота соперника. Но сразу после видеопросмотра гол отменили из за "помехи вратарю". Демченко кипел, злился на судей. Конечно, их всегда хочется обвинить во всем, особенно за подкупы. Второй период кончился с тем же счётом. Снова перерыв, в раздевалке горячо, потно, громко и напряженно. Вася сидит опустив взгляд, кто то перебрасывается обрывками фраз про матч. Демченко хотел уйти в себя, лишь бы не слышать ничего и никого сейчас. Рядом сидит такая же напряженная стена, второй вратарь Фукс. Он также сидит молча, но более спокойно. Зак поворачивает голову в сторону Васи, тот машинально поднимает голову и смотрит в ответ. Взгляды встречаются. Но оба молчат. Они понимают друг друга без слов, без эмоций. Вася моргает и отворачивается. Кажется ему стало морально лучше, и другим необязательно знать почему. Он выходит на лёд, третий период. Всё идёт как должно быть, все также, все тежи броски, все тежи удаления. Только вот приняли решение убрать вратаря, чтобы отыграть те два гола шестью полевыми. Вася едет на скамью, настроение провальное, остается лишь маленькая надежда на то, что зубры догонят противника. Но этого не происходит. Шайба бьёт четко в пустые ворота. Период окончен, 0:3. Вася хочет провалиться под землю, напиться до отвала бошки, главное чтоб никто не напоминал про сегодня. И всё таки сегодня хуёвый день. Но к сожалению он ещё не закончен. Вася сидит в раздевалке на своём месте, переодеваться не спешит. Ему некуда спешить. Но вот почему Фукс так медленно переодевается? Вот почти все уже по выходили с раздевалки, кто то наверное уже уехал домой. С громким хлопком двери выходит Даниил Сотик. И вот остаются два вратаря. – кажется, у нас у обоих сегодня плохой день, – Зак начинает переодеваться уже в нормальном темпе, чуть поглядывая на Васю. – вроде того. С самого утра все по жопе идёт, – Дёма думает ровно секунду, прежде чем задать вопрос. – не против провести оставшийся вечер вместе? Ну.. Прогуляться типо. Ты не пойми неправильно, просто мне делать нечего, – и вот, Вася уже пожалел, что вообще захотел куда то помимо дома после матча. – прогуляться? Да, конечно.. Мне кажется нам обоим не помешает улучшить настроение и отвлечься, давай через час в парке Победы, нормально? – Зак говорит спокойно, без застенчивости или стеснения. Полная противоположность Василию. – а.. Да, да.. Я напишу тебе, спасибо..,–Вася уже все собрал, пора попрощаться на время и пойти к машине. Но почему-то он стоит собранный и ждёт, пока Фукале закончит собираться тоже. – я всё, пошли, – Зак идёт вперед, и Вася начинает идти следом. Они выходят на парковку, смотрят друг на друга, слегка улыбаются и идут по своим машинам. Кажется, день уже и не такой плохой, как изначально показалось Васе. Двигатель завёлся, машина направилась в привычном направлении.