Патологическое влечение

— Не надо удивляться моему быку, он мне нужен. Хоть с кем-то поговорить, когда никого рядом нет. Потрошитель стоял прямо перед ним, его голая грудь изрисована степными знаками. Черт, и сложно ему было натянуть обратно его свитер, или что он там носил под своей мясничьей курткой. — Не думал, что ты можешь чувствовать себя одиноко, в этом городе, где все знают тебя и любят. В отличие от меня… — Данковский внезапно осёкся, помотал головой. — Впрочем, не важно. — Ошибаешься, ойнон, Город знает и уважает тебя. Ты нужен этому Городу, мать Бодхо неспроста привела тебя сюда. — Внезапная попытка Бураха успокоить его была приятна Даниилу, и в словах его чувствовалась искренность, но поверить в них Даниил не мог. Но Артемий продолжал. — Би хара, не веришь мне, но это правда. Ты нужен Городу, но ты не связан с ним, и ни с кем здесь не связан, оттого тебе здесь всё чуждо, ойнон. Ты со столицей связан, и твоя судьба ведёт тебя обратно к ней. С этим Даниил не согласиться не мог. Всю жизнь он провёл там, среди других людей, и чувствовал себя там своим, спорить было бессмысленно. К тому же, по окончании эпидемии предстояло вернуться, как бы не хотелось, и отвечать на бесконечных допросах о произошедшем. Хотя всё это время, после приезда сюда, в город без имени, после того как узнал, что Симон Каин умер, не дождавшись его, он лишь о том и мечтал, чтобы запрыгнуть обратно на поезд и вернуться, сейчас, когда день отправления неумолимо приближался, ему совсем не хотелось уезжать. Не хотелось столкнуться с последствиями своих неудач. Артемий приблизился к нему, глядя прямо в глаза, словно смотря в самую душу Даниила. — Но я могу оторвать тебя от Столицы и привязать к городу, связать твою судьбу с нашим народом, со мной. С другими связать не смогу, это ты должен сам, но с собой — смогу. Если хочешь?.. — Господи, о чëм он говорит… Бурах взял его левую руку в свою и положил еë к себе на грудь, туда, где поверх плотных налитых мускул и мягких волос красовался кровью нарисованный отпечаток чьей-то (чужой!) руки. Даниил замер и сглотнул вставший в горле ком, но сил вырвать руку и отпрянуть от мужчины не нашёл. К тёплой коже хотелось прижаться сильнее, и он поддался желанию, так и не разрывая с ним взгляда. Артемий не колебался, и, увидев как перехватило дыхание у бакалавра, ощущая в воздухе запах его возбуждения, прильнул к нему губами. Сперва удивительно робкий поцелуй, совсем не вязавшийся у Данковского с мужественным — варварским — образом хирурга, постепенно перерос в страстный. Несмотря на его пылкость, Артемий легко поддавался и подстраивался, когда Даниил был более настойчивым. В запале Даниил привстал на цыпочки, а вторая его рука также пристроилась на груди хирурга. Когда они оторвались друг от друга тяжело дыша, Артемий прошептал “Хочешь?” — Хочу, — так же шёпотом ответил Даниил. Чтобы он не имел в виду под связыванием судеб, даже на такую мимолëтную связь, сладкую своей желанностью и обещающую горькое послевкусие расставанья, Данковский был согласен. За эти несколько дней знакомства он видел Бураха в разных обстоятельствах: тот всегда был отзывчив, силëн и добр — характер быка, а сердце горячее, человеческое. Они были совсем не похожи, и Даниил чувствовал притяжение, которому сложно было противостоять, и ревность, когда кто-то случайно упоминал мужчину в разговоре (запереть бы его в шкатулке, чтобы никто не трогал), и обиду, когда тот говорил что-то, совсем не подумав (заткнуть бы ему рот, чтобы мог только целовать), и злость, когда не соглашался, спорил с Даниилом (наступить на него каблуком, такого упрямого, своенравного) и желание, чтобы только смотрел вверх на Даниила и восхищался. Все чувства смешивались в яркий коктейль, пьянящий пуще, чем местный твирин. Восстановив дыхание, Даниил с ещё большим запалом наскочил на мужчину, обхватывая его шею руками, практически повиснув на нём. Тот не стал его обнимать, чтобы поддержать, а лишь ухватил широкой ладонью за бедро и сжал немного, вдавливая их друг в друга, и ощущая взаимное желание сквозь ткань штанов. Не разрывая поцелуя, он плавно опустился на колени, усаживая на них Даниила. Плащ почти сразу улетел куда-то на пол, и Артемий запустил руку под рубаху Данковского, затем замер. — Сейчас? — Уточнил он, глядя прямо в глаза. — Нам нужно что-нибудь. — Да, да, у меня в дипломате есть вазелин. — Торопливо ответил Бакалавр, и снова прильнул к чужим губам. Дипломат валялся на полу, всеми забытый и неясно в какой момент там оказавшийся. Артемий потянулся к нему на ощупь, не глядя пошарил рукой в содержимом, но нужного не нашёл. — Даня, Даня, подожди, — он разорвал поцелуй, и заглянул внутрь, там, между склянками морфина и свертками табака, горстью орехов, кошелëм и бумагами, действительно притаился нужный пузырёк. Артемий вытянул его и бросил дипломат обратно на пол. Он поспешил снять с Даниила одежду, и вновь усадил к себе на колени. В такой позе было очень удобно, прихватив двумя пальцами немного вазелина, найти вход просто на ощупь. Смазывая кольцо мышц, Артемий надавил на него одним пальцем, и тот не без сопротивления проник внутрь. Даниил глубоко вдохнул и уткнулся лбом в его плечо, хватая руками за плечи. Бурах сделал пару пробных движений туда-сюда, следя за реакцией, и спустя пару минут, когда мужчина расслабился, добавил второй палец, заслужив в ответ сдавленный стон. Получив некоторое пространство для манёвра, он стал двигать пальцами, изучая реакцию. Какие движения заставляли Даниила вздрогнуть, а какие стонать. Когда он был доволен изученным материалом, составив у себя в голове карту чувствительных мест, он добавил третий палец, и сразу взял активный темп. Даниил сжимал его плечи и сам подавался назад бедрами, навстречу его движениям. — Достаточно, Тëма, — Бакалавр слегка прикусил его кожу. — Давай, я хочу тебя прямо сейчас. Артемий ухватил его за ягодицы, и аккуратно поднял, вставая с пола. Подтолкнув его к кровати, он опустился на одеяла следом за ним. Лëжа на спине, как-то неловко сведя ноги, Даниил смотрел на него. Встречая его взгляд, Артемий ухватил того за колено, отводя его в сторону и придвинулся ближе к его бëдрам. Вновь окунув пальцы в вазелин и обильно смазав свой член, Артемий одной рукой оперся рядом с боком мужчины, а другой направил член, приставил головку к кольцу мышц. Уверенно и медленно он двинул свои бëдра вперёд и одним движением погрузился до самого конца, срывая протяжный стон с губ любовника. Затем двинулся обратно, почти вынимая, чтобы снова погрузиться до упора. Обхвативший его руками Даниил глушил стоны, то кусая, то целуя его плечо. Несколько таких движений спустя, он начал ускорять темп, полностью погружаясь, резко вдалбливаясь и иногда двигая бëдрами по кругу полностью вогнав член внутрь. Кровать скрипела от натуги, Даниил прерывисто стонал, и сам Артемий не сдерживал сладких вздохов и стонов, когда было особенно хорошо. Отрываясь от его плечей, Даниил бормотал “Тëма, Тëма”, пытался двигать задом навстречу его толчкам и когда член особенно удачно скользил по простате, вскрикивал “Ах!” и “Ещё!” Не подчиниться таким просьбам было бы просто бесчеловечно, и Артемий вновь со всей своей мощью толкался внутрь. Когда уже на грани усталости Артемий наконец почувствовал приближающуюся волну удовольствия, он обхватил член Данковского и такими же уверенными и твердыми движениями почти сразу довёл его до пика. Глядя на напряжённое лицо, приоткрытый рот изливающегося мужчины, он вновь прильнул к нему в поцелуе. Он двинулся внутри ещё пару раз, в сжимающиеся от наслаждения стенки и излился сам, тяжело опускаясь на Даниила. Так, они молча лежали, касаясь и лаская друг друга в порыве посткоитальной нежности. И Даниил с ясностью понял — отрываться от Артемия не хотелось и не моглось. Тяжесть и тепло тела, уверенная чувственность его движений, всё это дурманило, как твирин или морфин. Даниил в моменте ещё сытый, уже предчувствовал, как через неделю, через месяц будет изнывать тело в надежде испытать это вновь, как будет хотеться. Артемий вышел из него и перекатился на бок, накрывая их первым попавшим под руку покрывало и утыкаясь носом ему под ухо. Он наверняка пах потом, но Бурах не жаловался, поэтому Даниил закрыл глаза и позволил себе уснуть.

*･ﾟﾟ･*:.｡..｡.:*ﾟ:*:✼✿ Стоя у вагона, Даниил докуривал уже не первую сигарету. Артемий пришёл проводить его, не один, с детьми. Дети обнимали его, лепетали что-то, а Артемий лишь сжимал его плечо и говорил, прощался. — Мы ждём тебя здесь, Даня, так что приезжай. — Он повторил, и замолчал, не зная, что добавить. Ничего хорошего возвращение в столицу Данковскому не предвещало. Даниилу бы очень хотлось, чтоб обнял, но, всегда чуткий к чужим мыслям и желаниям, мужчина совсем не понимал его желания — или игнорировал, чтоб не делать расставание более болезненным. Раздался гудок поезда — готов к отправлению, предупреждает своего единственного пассажира. — Конечно, я приеду, — С бешено бьющимя сердцем, Даниил наскочил на Артемия, целуя его прямо в губы, прямо так, на глазах у детей. И так же резво отпрыгнул, не дождавшись объятий, лишь ошеломив мужчину. Не приеду никогда. Он затушил бычок, и помахал рукой. Поезд двинулся, и все смотрели ему вслед и махали. В России расстаются навсегда. А впереди была лишь неизвестность.