Грешный Лондон

Несчастный Рональд Адер лежал на ковре животом вверх и раскинув руки. Ян вздохнул, осматривая совсем юное лицо навсегда застывшее в умиротворённом выражении, он наверное даже не понял, что в него кто-то стрелял. Пулю из виска уже вытащили полисмены до того как они пришли. — Служанка рассказала, что Рональд Адер вернулся из карточного клуба Пустыня, велел ей открыть окно и заперся в своём кабинете, — передал Каин, стоящий в дверях. — Бедный...он был невинен словно младенец, я видел его пару раз, очень светлый человек...— пробормотал Авель. Бледная со слезами на глазах Хильда Адер стояла у стены, с материнской болью глядя на своего мёртвого сына. Несколько раз она тихо всхлипывала, но тут же замолчала, прижимая к губам платок. Увидев как Ян осторожно прикрыл глаза Рональду Адеру, мягко касаясь мёртвого лица, она не выдержала и упала в его объятия, уткнувшись лицом в его плечо. Это было бы неприлично по меркам их времени, но она была матерью которая потеряла дитя, носившая его под сердцем девять месяцев. Яну хотелось немедленно вывернуться, леди Хильда даже подумать не могла, что этого добродушного высокого доктора обнимал, трогал, целовал убийца её сына, но он лишь обнял женщину, едва касаясь женской спины. Каин кажется тоже думал о чём-то похожем и видя как его напарнику неловко, деликатно кашлянул. — Нам стоит отправиться в Пустыню, расспросить работников... По дороге в клуб все молчали, каждый думал о своём. Уже в клубе один из лакеев тихо пересказал им что слышал: — Господин Адер играл в паре с высоким мужчиной, после они поссорились, Адер обвинил того в шулерстве и оскорбил его внешность... — Как выглядел тот мужчина? — диалог вёл Каин, в описании мужчины узнавая Романова. — Благодарю вас, мы больше не смеем вас задерживать. — Я понял, то есть Романов оскорбился и что...? — Ян, признаться честно, не ожидал подобного именно от Бориса. Такая мелочная причина для убийства. Это подходило Дмитрию. — И натравил свою тварь. Вот только ружьё... ведь ты выкинул его в залив, — Каин направился к выходу из клуба, Ян и Авель последовали следом. — Значит сделали новое. «Сделали новое» и над всеми снова нависла угроза не услышать выстрел. Яну хотелось рычать от злости. Он понимал, что после мнимой смерти, Дмитрий озверел окончательно. —...сделали новое, Борис разозлился, дал Ллойду приказ. Но причём здесь фотография...— проговорился Каин, пытаясь сложить всё воедино. — Фотография? — это услышал Авель и с непониманием посмотрел на напарников. Каин выругался себе под нос, бросив на Яна извиняющийся взгляд. Авель ждал ответа, и Ян вздохнув, кивнул, разрешая рассказать. — Вчера мы были на Бейкер Стрит, забирали вещи. Наша арендательница сказала, что от нашего имени приходил человек и что-то забрал. Он забрал лишь одну фотографию. — А-а-а...— Авель замялся и заговорил тише. — А что на фотографии? Ян молча ткнул в собственное лицо. — А зачем Романову ваша фотография, доктор Хилл? Каин уставился на брата, поиграв бровями, намекая, что Борису-то не нужна, а вот Дмитрию...Авель смутился, стыдливо отведя взгляд. Он всё понял, но не сказал ни одного слова, лишь тяжело вздохнул и положил руку на его плечо. Всем пришлось вернуться домой так как сделать они ничего не могли. Ян как-то слишком побледнел даже для него и ушёл к себе, а Авель в гостиную. Понимая, что у них по сути связаны руки, Каин был не просто опечален, он был в бешенстве. Он только хотел подняться к себе как его остановила слуга и передала новый аккуратный конверт. С тем самым запахом. Каин думал сделать с письмом тоже что и с остальными письмами от Романова, выкинуть в камин, но сегодня был плохой день почти без зацепок. Это был шанс. — Кто доставил конверт? — смяв и убрав конверт в карман пальто, он кинулся к слуге, напугав её своим порывом. — Человек, он только что ушёл. Только что ушёл, а значит у Каина был шанс выследить посыльного и возможно, найти убежище Романова. Разузнав как тот выглядел, он не переодевшись бросился из особняка, еле замечая человека, подходящего на описание. Посыльный шёл извилистой походкой, постоянно оборачиваясь, словно предчувствуя, что за ним следят. Часов пять или даже больше Каин просто ходил за посыльным и уже сомневался в успехе своего предприятия. Когда мужчина вдоволь насиделся в парке, подпирая недокуренные сигары, он наконец привёл к довольно большому зданию с прилегающему разрушенному опустевшему саду. У Каина с собой был револьвер, вернее теперь оружие не покидало его карманов в свете последних событий. Посыльный сам открыл дверь, и за ним тут же ввалился сам Каин, повалив мужчину на землю. Увидев дуло револьвера у своего лица, посыльный забормотал что-то на русском языке. — М! — Каин издал самый странный звук похожий на мычание, придавив мужчину ладонью в грудь. — Я не говорю на русском языке. — Тогда зачем сунулся сюда? — от этого голоса посыльный позеленел прямо на глазах Каина и сжался. Вот только этого ему не хватало. Каин искал это место чтобы встретить Романова, Дмитрия Ллойда он хотел видеть только на виселице и не мечтал о близком знакомстве. Но это дикое страшилище показавшееся на лестнице уже было здесь. При нём не было ружья и другого оружия, но по мнению Каина оно и не требовалось. Ему пришлось подняться с посыльного и отпустить мужчину, который даже ничего не сказал хотя зачем-то шёл сюда и выбежал из дома, явно мечтая об этом с того момента когда увидел Ллойда. Ллойд медленно приблизился, обошёл его с заметным напряжением в плечах, даже не рассматривая, а просто ходил. — Я не знал, что вы умеете говорить...на английском, — «по человечески, а не реветь как медведь» хотел сказать Каин, но тактично промолчал. Вблизи Ллойд оказался ещё массивнее и показался ему ещё невероятнее неприятным. В его лице было что-то почти идеально мужское, симметричное с выразительными глазами, но недовольное, озлобленное выражение портило всё. — Ваш хозяин здесь? Я бы повидался с ним, — Каин понял, что очень рисковал назвав Романова хозяином Ллойда когда увидел вздувшиеся жилы на мощной шее и желание крови в льдистых глазах. — Кхм...Ваш...соотечественник? Борис здесь? Каин уже не думал, что ему ответят, и пальцами осторожно обвивая револьвер в своем кармане, собирался повторить выстрел в ногу Ллойда как тогда на скотобойне. — Как его зовут? — английский язык от Ллойда звучал резче чем от Романова. Но в голосе Дмитрия Каин услышал что-то похожее на интерес. — Кого? — Твоего...напарника, — Ллойд выплюнул «твоего» глядя на него с нечеловеческой злостью. Этот ублюдок, руки которого Каин видел на своём напарнике уже ни раз и запросил его фотографию...даже не знал имени? Если бы его друг был женщиной, Каин бы со спокойной душой ударил по этому злому лицу и позволил бы убить себя. — Его зовут Ян. Там, на фотографии же точно было имя. — Я не умею читать на английском языке, — Дмитрий так спокойно сказал это, что Каин захотел тяжело вздохнуть и закатить глаза. Это было даже не смешно, этого человека ждала виселица, а он замер как зверёк и ничего не делает. С другой стороны, там на скотобойне Каин действовал из-за волнения за Яна, а сейчас его другу почти ничего не угрожало. — Дима, я же велел тебе не выходить из твоей комнаты...— из одной двери показался полуголый Романов с бинтами в руках, сперва он не заметил Каина и что-то шипел на русском языке, но потом заметив его, изменился в лице. Борис выглядел неважно — его светлые волосы мокрые от пота прилипали к изуродованному инфекцией и огнём лицу, словно пылающему в лихорадке. Все его ожоги были сухими, продезинфицированными. Ллойд медленно отступил, осматривая то одного то другого своим колючим взглядом, хмыкнул и развернувшись пошёл по лестнице наверх. — Какая вы тварь, Романов...— прошипел Каин и стремительно приблизившись, отвесил Борису пощёчину, а тот даже не сопротивлялся. Со стороны лестницы раздался почти ржач лошадей, кажется, наблюдавшему за этим Дмитрием это понравилось. — Ему было восемнадцать. Восемнадцать. Ещё ребёнок! Вы, тварь! — Мне больно...— прошептал Борис получив ещё несколько пощёчин по больной поврежденной стороне лица, и явно не врал. Его единственный светлый глаз заволокли слёзы, а брови сошлись в страдальческом выражении. — Вам больно? Больно той матери, ребёнка которой вы загубили ради...чего? Вас обозвали уродом? Каин вытер руку от гноя, брызнувшего из ран Романова пока он его бил и с отвращением поморщился. Ему хотелось ударить ещё раз, но Борис был как-то особенно плох сегодня. Шатнулся, двигая рукой и, не найдя опоры чуть не упал. Каину пришлось придержать его за здоровое плечо, и собрать всё положенное ему богом терпение чтобы не дышать через нос и не чувствовать...Как же он скучал по Швейцарии и её воздуху. — Где ваша комната? — прокряхтел Каин, чувствуя как его начинает мутить. — Не молчите или я брошу вас тут. Помогая Борису подняться по лестнице, Каин уже сомневался, что прямо сейчас ему больно и плохо. То есть когда он ударил его, плохо было точно, но теперь... — Спасибо, — тихо пробормотал Романов когда его усадили на кресло в комнате. — Гнойники лопнули... Гнойники действительно лопнули, Каин видел мутные дорожки текущие по подбородку, по почерневшей от огня коже на плече. Возможно, он ударил и туда. Глядя на Романова, такого обозлённого и чахлого, Каин горько усмехнулся — новый глава преступной шайки Баала на контрасте с самим Баалом... — Чтоб всё сгорело...— прошептал Борис на родном языке и потянулся к стопке бинтов на столе. Те под его дрожащей рукой упали на пол. — Сука! — Сидите, бедолага, — прошипел Каин, взяв сухие бинты. — Я помогу, а взамен...ответите на несколько вопросов. Он не был знаком с медициной, но всё равно помогал, промакия бинтами подбородок Романова. Сам не понимая, опустился на колени, грубо обматывая руку Бориса. Несколько раз он останавливался чтобы отдышаться. — Вы привезли Ллойда именно для убийства Баала? Помогли ему бежать из России? — Да. — Сколько людей он убил по вашему приказу? Называйте каждого по имени. — Хагсли, Баал и Адер. — Ваша шайка считает, что Баала и Милвертона убили мы с Яном? — Да...— Борис поморщился от боли когда Каин слишком туго затянул бинт. — Я сказал, что Баала убил ты, а Милвертона доктор Хилл. — Тогда почему нас ещё не убили? — Потому что если кто-то тронет вашего друга, Дмитрий...— Борис снова поморщился, тяжело сглатывая. Его явно мучила боль, но он не закрывал глаза, жадно хватая воздух и не отворачиваясь от Каина. Глаза в глаза. — Почему...вы не отвечаете на мои письма? — лицо Романова вспыхнуло, он сжал зубы словно от стыда и злости. — Вы их вообще читаете? Каин отрицательно покачал головой и, закончив перевязку, остался сидеть в ногах Романова. — И последний вопрос, зачем вы меня... Ему не дали договорить. Используя здоровую руку, Борис коснулся его лица, проводя подушечкой большого пальца по губам Каина, где уже затянулась ранка от его зубов. Их первый... поцелуй, если так можно сказать, не заставил Каина вскочить и отстраниться. Он приподнялся, обвивая руками бёдра Романова. Очень мягкий поцелуй. — Всё в пекло! — прошептал Борис на русском, обхватив его за плечи и заставляя подняться на ноги чтобы Каин нависнул над ним. — Встань между моих ног... Подтянув его ближе, Романов обвил руки вокруг его талии, втягивая в глубокий поцелуй, кусая его губы, снова до крови. Он стянул с Каина пальто, одежда упала в их ноги, револьвер в кармане громко стукнулся об пол. Пальцы коснулись пуговиц на рубашке. — Не появляйтесь на Бейкер Стрит, за квартирой следят те которые думают, что вы убили Баала, — жарко прошептал Борис, стягивая рубашку с плеч Каина, оглаживая чистую кожу. — Ну спасибо за предупреждение...очень вовремя... Каин обнял его за шею, с несвойственной для мужчины грацией выгибаясь в спине, позволяя сухим губам коснуться себя. С каждым поцелуем его больной интерес к Романову не только не удовлетворялся, но и разрастался при мысли что ещё он может. В какой-то момент когда они снова поцеловались, возник вопрос — имеет ли он, как блюститель закона, право вот так отдаваться недостойному иностранцу который пришёл чтобы травить всех своим ядом. Сегодня утром он видел слёзы женщины, сына которой Романов приказал убить...Так почему... — И не советую отпускать друга куда-то одного...— вскользь сказал Борис, и Каин в отместку потянул его за волосы. — Жаль, у вас нет никаких фотографий, я бы взял себе одну... Каин снова вспомнил кто перед ним. — С вас хватит, вы же больны, — он попытался выпутаться из объятий рук которые гладили его по затылку, запутавшись в его волосах. — Я не настолько болен, — Борис опрометчиво взял его руку той больной, его костистые почерневшие пальцы переплелись с пальцами Каина. — Я лишь до пояса такой... — Нам с вами...ничего не светит, — прошептал Каин, вытирая какой-то подтёк по зияющей чернотой отсутствующего глаза Бориса. Признался лишь в этом, но не признался что в этот момент подумал, что у Романова самые грустные глаза в мире. Глаз. — Но я хочу чтобы мне светило всё в этом мире...— Борис прикрыл веки, медленно качая головой. Поцеловал его пальцы, прильнув словно к святыне, с осторожностью и благоговением. Каин прикусив нижнюю губу, пытаясь отвлечься на физическую боль. Что с ним творится? В груди неприятно потянуло. Он уже хотел крепче сжать руку Романова и просто сделать вид, что...что всё это сон? Очень странный, но до одури горячий словно ад сон? Но грудной надрывный крик снаружи был таким ужасным, что помешал всему. — Я к вам не приду! Я буду жить, чёрт возьми! Моя жизнь лишь моя! Крик заставил Бориса быстро подняться и разорвать их руки. — Дмитрий...— он тяжело вздохнул, бессильно наблюдая как Каин быстро одевается и вытирается, словно пытается убрать следы его рук. Под рёв, вой и грохот из какой-то комнаты, там словно держалось какое-то бешеное животное, Каин выскочил первый и понёсся по лестнице, вырываясь из дома, замечая,что уже вечереет. Не потому что боялся, что Борис попытается остановить его. Потому что, к стыду и ужасу, он сам захочет остаться. Вкусить болезнь. Упасть на самое дно. Потому что запах болезни больше не так уж и нестерпим. И наверное, стоит уже прочитать письмо Бориса, которое всё ещё лежало у него в кармане.