victim but not blaming

Выбегая из ресторана через служебный ход, Одри громко смеялась, тянув за собой затихшую Рут. Выход находился прямо в закоулке - возможно, единственном месте Лондона, которое передавало запах из рыбного рынка «Парфюмера» точь в точь. Разъярённый официант, гнавшийся за девушками, кинул в спину Одри держатель для салфеток, но девушка увернулась от этого НЛО. Она только снова усмехнулась и прокричала: — Сколько тебе заплатил этот педантичный? А знаешь что, насрать, я удвою, если ты отлижешь мою пиз… Железная дверь закрылась прямо перед её носом, оставляя девушек одних в тёмном переулке. Одри вновь прогоготала, достав из рюкзака полусевший вейп, который ей отдал Трой по причине: «фруктовые курят только педики». — Одри. — Я тебя люблю, клянусь, Рут. Ты действительно мне как подарок от судьбы, я не представляю… — Одри. — …другую подругу, которая могла бы мне подавать так много по-смешному ущербных парней… Рут остановилась посреди дороги, чтобы хоть как-то привлечь внимание подруги. Та продолжала идти вперёд, придерживая живот от смеха. — Твою мать, Одри! Приостановившись, с улыбкой на лице, девушка обернулась через плечо, пытаясь распознать по лицу Рут, что произошло. Она резко выдохнула и отвела взгляд. — Точно! Не беспокойся, твои ключи у меня. Успела забрать, пока выбегали. — Нет, Одри. Просто перестань. — О чём ты? — Блять, ты серьёзно? Ты только что оборвала мой единственный шанс на нормальную жизнь, а ведёшь себя так, будто посмотрела ебучую комедию. Полностью остановившись, Одри на секунду замерла. Ровно на секунду, пока её лицо не перекрасилось в красный, щёки не запылали, а только ушедший адреналин вновь не прильнул к телу. — Рут, это одноклеточное тебя бы изнасиловало. — Блять, да и пускай! Одри, перестань себя вести как ребёнок. Мы не в том возрасте, чтобы верить в сказки и «истории успеха» про мальчика из трущоб, который целеустремлённостью станет лучшим музыкантом столетия! — О чём ты, блять, говоришь? Я тебя спасла. Проиграв этому ублюдку… — А победа - это, по-твоему, батрачить на клининге? Победа - это, есть у тебя образование или нет, приходить на собеседования и коллекционировать отказы, потому что все знают наши имена и наши бэкграунды? Это победа? — То есть перспектива переспать с мудаком за деньги и клеймить саму себя шлюхой всю оставшуюся жизнь - это камильфо? Рут, я знаю тебя очень хорошо. И я знаю, что ты человек с высокими принципами. Ты этого элементарно не вынесешь. Как ошпаренная, Рут остановилась. Девушка перестала теребить пушистые рыжие волосы и выпрямилась. — Ты самый эгоистичный человек из всех, кого я знаю. Пройдя мимо Одри, девушка даже не удосужилась взглянуть на неё. — И что? Ты просто уйдёшь? Только не надо потом писать мне, делая вид, что ничего не произошло. — Блять, Одри! Перестань вести себя так, будто ты меня знаешь лучше меня самой! — Предлагаешь врать тебе в лицо? Ты же такая морально сильная женщина - если поставила точку, то это навсегда, не так ли? Рут подошла прямо к Одри и оставила звонкую пощёчину на её лице. — Тебе удобно меня так видеть. Ты знаешь меня только как образ в своей голове инфантильной дуры без капли благоразумия. Меня точно так же, как и тебя, не устраивает жить вечной жертвой-страдалицей. - Рут карикатурно вскинула руки. - Точно! Меня же не гнобили в приюте, я жила с бабушкой, которая даже не пиздила меня. Я страдала недостаточно, чтобы быть тебе ровней. У меня не может быть своей мотивации, потому что я подружка на побегушках, твой ебаный пёсик. Всё тело Одри застыло, язык словно налился свинцом. Тяжело было не просто что-то сказать, а даже открыть рот. Слова Рут пробили в ней что-то вроде очередной дыры, но эта уже где-то под подбородком, выжигалась словно серной кислотой. Рут права. Рут действительно права. Во всём. ----- — Ты действительно дружишь с Райли? - маленькая щекастая девочка подбежала к старой развалившейся лавочке в скверике при церкви. Её рот был грязный от чечевичного супа, а под ногтями, которыми она тыкала во вторую девочку, скопилась застрявшая грязь. — Райли хорошая. У неё просто палочек меньше, чем у нас. Мне мама рассказывала. Она врач. - вторая девочка отскребала старую краску с той же лавочки. — Каких палочек? Девочка пожала плечами. — Я-то откуда знаю? Знаю, что есть и всё. В голове, вроде. — А где их посмотреть? Вторая девочка обернулась на неё, сжав свободную руку в кулачок. — Да что ты пристала? Мне батенька наказал краску всю к следующей службе содрать. И покрасить, в другую. А ты мне мешаешь. Рыжая девочка вздохнула и перевела взгляд на ноги в сандалиях, которыми нарисовала уже кучу звёздочек на земле. — Я теперь тоже жить тут буду. Вот ко мне и пристала эта Райли, я подумала, все девчонки тут такие… - она смахнула сопли рукавом сарафана. - А ей лет на вид как маме. И рассказывает всякие… ну ты поняла. Вторая девочка только выдохнула. — Ладно, сиди тут. Тогда с той стороны краску соскребай. Меня зовут Одри, кстати. ----- — Ладно, прости, я сгоряча… — Ты права. Рут слегка улыбнулась, сказав уже более нежно: — Я… я рада, что мы это реши… — Погавкай. Одри чуть склонила голову, хлопая ресницами, изучая ее реакцию. — Тебе же такое больше нравится, не так ли? Когда дают команды. Давай. Погавкай. Щёки Рут загорелись красным, рыжие волосы спутались, платье смялось, а из глаз покатились слёзы. Впервые за всю дружбу в голове у Одри пролетела мысль о том, что Рут действительно красива. Жаль, та этого не услышит. Она убежала из переулка, оставив Одри одну. И она тоже заплакала. Беззвучно. Первая, вторая, третья слёзы падали на её кроссовки. Одри их не смахивала - они ей не мешали. И Рут действительно не написала. Ни через два дня, ни через неделю. Не сказать, что Одри ждала этого - скорее, надеялась. Ответ от университета так и не пришёл. Вся жизнь словно перешла на режим автопилота: встать - поесть - сходить на работу. Но всё же и что-то позитивное успело произойти. Новоиспечённый друг в лице Давида скрашивал медленные дни своими звонками - временами заносчивыми, но и от этого Одри не отказывалась. — Слушай, а ты же пробивал людей для Филиппа? В трубке послышалось отчётливое пиликанье входной двери. — Момент был, но это слегка уголовно наказуемо. Я, кстати, уже в твоём билдинге. — Слегка не считается. Можешь пробить одного профессора? Давид присвистнул. — Дверь открой - и поговорим. Одри устало вздохнула и подошла к входной двери, отпирая три разных замка. Протяжный скрип эхом пробежал по всему этажу. Давид скривился от звука, но ничего не сказал, зайдя в квартиру. — Твою мать, ты тут золото слитками хранишь, что ли? Может, ещё комод будешь пододвигать, чтобы точно запереться? Одри обернулась и большим пальцем показала на окно за спиной. — Решётки на втором этаже тебе ни о чём не говорят? Мы, типа, в без пяти минут гетто. Давид глазами пробежался по квартире. Её нельзя назвать грязной - она просто… пустая. Все стены и поверхности совершенно чистые. Выбивается только вульгарный плакат с улыбкой - да и тот наклеен будто в спешке. На столе с макбуком - пара старых недоеденных бульдаков. То и были единственные признаки жизни в этой квартире. Давид подошёл ближе к плакату, указав на него пальцем: — Электроника? — Наверное. Я не разбираюсь. Мне его парень подарил. — У тебя есть парень?! Одри отвлеклась от макбука и невинно пару раз хлопнула глазами. — Ну да, наверное. — В смысле “наверное”? Нельзя быть наполовину беременной. Вы любите друг друга? Одри пожала плечами. — I guess. — А если бы я подумал, что ты ко мне симпатию какую-то испытываешь? Такое нельзя не рассказывать. Будь я в отношениях, я бы всем об этом рассказывал. — Ты хотел сказать - будь я в отношениях с Рут? Я, конечно, могу показаться идиоткой, но то, как ты любую нашу тему разговора сводишь к тому, как пахнут её волосы, не заметить тяжеловато… Твою мать! - Глаза Одри моментально округлились. От резкого вздрагивания рук вся лапша на столе повалилась вниз. — Давид, Давид, они ответили! Блять, они ответили! Улыбнувшись, парень подбежал к столу, слегка ударив Одри плечом, чтобы та успокоилась. — Да смотри ты уже, чего бесишься. Загрузка полного письма хоть и заняла всего несколько секунд, но те длились целую вечность. Несколько лет работы, улучшений, бессонных ночей, истерик из за неудач и эйфории от маленьких продвижений готовы были окупиться с секунды на секунду. Через пару лет об Одри будет знать весь научный мир. Не как жертву, а как спасителя, миссию, кой нашел лазейку в горе мучающая все поселение годами. Отказ. — Нет… твою ж мать, нет, это должна быть какая-то ошибка, я… - Одри вскочила с места, начав нервно наматывать круги по маленькой комнате. Тревога накатывала волнами: сначала ноги стали ватными, а потом и руки будто отдельными организмами. Всё тело разваливалось - каждый мускул, каждая косточка словно ломалась под натиском страха. Облизнув губы, Давид снова перечитал сообщение. Он глубоко вздохнул и дрожащим голосом произнёс: — Ведьма… мне надо тебе кое-что сказать.