victim but not blaming

Около двух лет назад Деревце небольшой ивы слегка пошатывалось на ветру. Все нижние веточки были обмотаны красными и зелёными ленточками, а к ним прикреплены маленькие бумажки разных форм - этакое поверье университета: стоит оставить на столетней иве своё послание, и оно сбудется до наступления следующего Рождества. Рут, сидя в смешной синей шапочке, закусывая губу, выводила своё пожелание на маленьком кусочке бумаги, вырванном из блокнота. Она всегда так делала - по пятницам приходила прямо к дверям кабинета, где у Одри проходила последняя пара. Временами она завидовала подруге: сити-колледж хоть и был бесплатным, но выглядел и вполовину не так хорошо, как университет Одри. Да и столетней волшебной ивы в заведении уж точно не наблюдалось. Наконец, дописав послание, Рут встала со ступенек, отхлебнув чуть-чуть портвейна из фляжки. Встав на носочки, девушка прижала листочек к одной из веточек. Из-за сильного лондонского ветра он так и норовил вырваться и улететь, поэтому Рут прижала его потуже - как раз в тот момент, когда двери кабинета открылись. Поток студентов не давал возможности разглядеть в нём Одри, но всё же, увидев её, девушка насторожилась. Идя под руку с деканом, Одри заметила свою подружку и, ничего не сказав, приложила указательный палец к губам. Она знала эту дорогу, но всё равно позволяла декану вести себя. Два поворота направо, прямо до конца коридора и налево - кабинет администрации. Учаясь на бюджете, эта комната стала вторым общежитием. Декан, коренастый мужчина лет пятидесяти, показал рукой на кабинет. — Она уже в курсе твоей ситуации. Просто иди, - заметив, что Одри хочет что-то ему ответить, он устало снял очки и потёр пальцами глаза. - Всё, что надо, ты уже сказала. Как минимум мне и мисс Гэммберт точно. Только кивнув, Одри обхватила круглую ручку двери, словно это был спасательный круг, и медленно провернула её. Единственный кабинет без окон выглядел так же, как обычно: достаточно просторный, с четырьмя идентичными даже в канцелярии столами и странными по форме зелёными лампами. Только маленькая настольная ёлочка на одном из них намекала на скорое Рождество. — Одри, - практически по-матерински заботливо произнесла единственная во всём кабинете женщина. Завтра начинаются рождественские каникулы, не только студенты, но и профессора со стаффом хотят пораньше уйти домой. Одри прекрасно понимала, как она их задерживала. - У меня, честно говоря… нет слов, чтобы сказать, насколько мне обидно. — Простите, пожалуйста. Я признаю, что не смогла удержать себя в руках. — Ох, Одри… — женщина отвела взгляд на рождественскую ёлку. Миссис Гонзалес хоть и была одной из самых строгих работников университета, но даже её строгость воспринималась как материнская забота. Она относилась с пониманием святого к самым быдловатым и неприятным студентам. Ходят слухи, что даже День благодарения она празднует со своими прошлыми студентами. - Я понимаю, мисс Гэммберт бывает недалёкой, назойливой и… чёрт с ней. Но ты-то выше этого. — Сесилия, она создала гугл-файл с набором всевозможных жёлтых газет, чтобы очернить меня в глазах её суженого! Он есть у всех, буквально у всех. Я как золотая рыбка в аквариуме - никто не проходит, не оглянувшись на меня. Женщина помолчала, затем кивнула: — Ты дала ей пощёчину. — А надо было насквозь пробить. — Одри! — Простите. Одри откинула голову и закусила губу. — Да я её даже не ударила. Поцелуй в щёку и то травматичнее. Сесилия вздохнула. Часы равномерно настукивали, действуя на нервы обоим. Резко за левой стеной послышался треск. — Флетчер снова нарезает научный фильм, - пояснила женщина, - Послушай, ты уверена, что тебе вообще нужно направление психиатрии? — Вы, должно быть, шутите. — Рыбонька… как бы ты ни пыталась ретироваться от прошлого, оно не может просто исчезнуть, понимаешь? Ты не психиатр, Одри. Иногда жизнь… — Я психиатр. Я лучшая в группе, я лучшая в целом на потоке! Моё прошлое никак не относится к моему выбору дела по жизни. — RA рассказывала, что застала тебя в истерике, когда кто-то выбросил твой плесневелый хлеб, Одри. Жевательные мышцы на подбородке Одри заметно напряглись, глаза потемнели, а на коже появилась лёгкая паутина испарины. — Он тоже стоит денег. — Это бесплатный хлеб из столовой. - Сесилия закрыла университетский журнал и подсела поближе. - Послушай, я хочу пойти тебе навстречу и буду это делать. Поэтому у тебя сейчас есть два варианта. — Первый: мы оформляем задним числом что ты сама по собственному желанию ушла из университета. Когда ты захочешь поступить в новый, это будет куда легче сделать, имея такие бумаги. — Или второй: ты ничего не подписываешь, и тебя просто отчисляют. Причину пишут большими, жирными буквами. *** Прошло шесть часов с момента, как Одри получила письмо. Последние два часа она провела, сидя на полу, временами пошатываясь из стороны в сторону. Давид её не трогал, точнее, старался не трогать. — Ты расскажешь? — Пока у тебя истерика - нет. — Блять, Давид, у меня истерика, потому что ты скрываешь от меня что-то ебически важное. Давид закусил губу и отвёл взгляд. Он встал с матраса и подошёл к столу Одри - ноутбук уже давно выключился из-за нехватки зарядки. — Мне нужно ещё раз убедиться, что это не ошибка. Парень поднёс зарядку к ноутбуку, отбивая костяшками по ребру стола непонятную нервную мелодию. Словно издеваясь, макбук медленно осветил всю комнату белым светом экрана блокировки, от чего Давид поморщился, на ощупь найдя окно для ввода пароля. — Какой пароль? — 6767. Давид покосился на неё. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. Это единственный набор чисел, который я в силах запомнить. Парень только хмыкнул. Старенький макбук гудел на всю комнату, открывая сразу все приложения и вкладки. Привыкший к комфортным компьютерам Филиппа, он явно раздражался тем, сколько времени уходит на простое включение девайса. С горем пополам удалось закрыть все вкладки, оставив только Safari. Но и войти в почту оказалось задачей не из лёгких. Попыхтев над компьютером ещё минуты две, задача наконец была выполнена. — У тебя новый имейл. — Скажи, что похороны в четверг. Одри встала и поплелась на кухню, взяв оттуда банку пива и пачку лапши быстрого приготовления, ставя на плиту горячую воду и держа специи в зубах. — Знаешь, кто такой профессор Синнер? Одри остановилась на секунду, вздрогнув. Она не могла объяснить этого даже самой себе, но почему-то каждый раз, когда она слышала это имя, что-то в ней ломалось и срасталось снова - даже ноги слегка подкашивались. Одри заставила быстро взять себя в руки, выплюнула пакетик со специями и крикнула в сторону спальни: — Давид, перестань копошиться у меня в столе! Парень уже себе под нос прошептал: — В столе? - затем чуть громче: - Так ты знаешь, кто это? — Важная шишка в судебной психиатрии, юриспруденция, короче. С моей целью пересечений плюс-минус ноль. Смирившись с тем, что Давид лазает по её вещам, Одри продолжила заваривать свой ужин-обед, высыпав в большую кружку пакетик со специями и сухую лапшу. - А что? Рут больше не в почёте? Хоть девушка этого и не видела, Давид закатил глаза, показав фак в сторону кухни. — Тогда имейл от него я удалю. — Имейл? Одри выглянула из двери, подойдя ближе к компьютеру. На секунду все звуки поблекли: свист чайника на кухне и гудящий ноутбук казались белым шумом. Это была самая настоящая секундная война между Одри и пиксельным письмом. Кто-то из универа решил подшутить, узнав, что она брала его работы? А может, он сам узнал, что ей отказали, и теперь злорадствует над проигрышем соперницы? Нет, он точно злорадствует. В голове Одри нарисовалась карикатурная картинка: толстый седой мужчина, сидящий по ту сторону экрана. Один из его передних зубов, должно быть, позолоченный, а редкие светлые волосы встали от пота, напоминая рога самого дьявола. Давид хмыкнул, глядя на неё: — Открывать? — Да.