Паша, беги!

— Пашка, я тебе сколько раз говорил — целься в сиськи, а не в бабок! — Киркоров разочарованно вздохнул, вспоминая, как сегодняшний концерт закончился очередным промахом его протеже. Вместо эффектной блондинки в обтягивающем топе, футболку с его лицом поймала пожилая женщина, чей возраст явно соответствовал статусу участницы программы «московское долголетие». Филипп нервно провёл рукой по седым волосам, чувствуя, как внутри закипает раздражение. У народного артиста уже были грандиозные планы на вечер, включающие еблю сисястых фанаток в футболках с его лицом, если бы Пашка не испортил всё своим неуклюжим выстрелом. Трахать же бабку Киркорову не хотелось категорически после длительного брака с Аллой Борисовной, на которую его член уже не вставал даже в молодости, хотя он и крутил с ней кино про страсть для публики. Филипп нервно почесал свою шикарную свежеокрашенную бороду, представляя, сколько таблеток виагры ему пришлось бы принять, чтобы снова засунуть член в Примадонну. Ну хотя бы на один раз, чтобы она получила такой оргазм, что сразу бы откинула коньки — это был бы грандиозный скандал, который бы взорвал медиапространство! Фанатки пары бы сходили с ума от новостей, что их кумир затрахал свою бывшую до смерти. Он даже представил, как ревёт у гроба, провожая её в последний путь под «Миллион алых роз», а потом ест кутью на поминках. Но нет, он не будет трахать бабулю. Вместо этого его взгляд скользнул по Пашке, и внезапно его осенило куда более гениальное решение. Проиграв в замедленной перемотке момент неудачного выстрела, он вдруг понял, что Пашку тоже можно использовать иначе, чем просто как живую катапульту для мерча. Пашка мог бы стать идеальной заменой глупым фанаткам и Максиму, который в последнее время плоховато выполнял свои обязанности королевского хахаля, отказываясь от анала под предлогом геморроя от становой тяги на 180 кг. Пашка был молод, горяч, а главное — его не надо уговаривать, ведь он и так смотрел на Киркорова как на бога. Филипп ловко поймал этот взгляд и решил, что не стоит терять времени. — Пашенька, дорогой, — Киркоров положил руку ему на плечо, чувствуя, как тот напрягся под его пальцами, — ты меня очень расстроил сегодня. Нам с тобой нужно серьёзно тренировать меткость. Сократить… нецелевые попадания по… Филипп хотел продолжить шутку про неебабельные варианты, но заметил, как Паша побледнел и проглотил ком в горле. Юноша грыз губу, нервно перебирая пальцами край своей чёрной футболки с портретами самого Киркорова — ему явно было не до смеха. Обычно Филипп не церемонился с теми, кто портил его шоу и планы на вечер. Пиротехника на прошлом концерте он лично отправил к проктологу с петардой в заднице за то, что в финале «Цвет настроения чёрный» не сработали фейерверки, опозорив народного артиста перед пресс-секретарём и его супругой. Но Пашку он решил не ломать сразу — мальчик должен был развлекать его величество на протяжении всего чёса по городам России-матушки, а с порванной кишкой он бы не смог стрелять футболками и уж тем более принимать член короля в сменяющихся интерьерах гостиничных номеров родной страны. — Расслабься, солнышко, я не собираюсь тебя сильно наказывать, — Киркоров провёл ладонью по спине парня, чувствуя, как тот вздрогнул под его прикосновением. — Но ты и правда ужасно стреляешь. Мы должны это исправить, да? Поехали ко мне — у меня есть пневматика и мишени. Поиграем в тир. Глаза Филиппа блеснули хищным блеском, когда он мысленно представил, как Паша опустится перед ним на колени, и вовсе не для того, чтобы поднять упавшую пулю. Баклажанный Aurus Киркорова плавно остановился у главного входа его особняка на берегу Живописной бухты. Паша, нервно покусывая губу, краем глаза рассмотрел парадную лестницу, колонны и массивную тёмную двустворчатую дверь с богатой резьбой по дереву, украшенную золотыми монограммами «ФК». — Не топчись на месте, золотце, — Киркоров легко толкнул его в спину, — проходи. Я мёрзну, весну разрешили, а холод собачий. В холле сразу бросалось в глаза обилие каких-то замысловатых арт-объектов: от сидящих на входе пантер из чёрного камня до портрета Гагарина. Все стены были увешаны наградами, фотографиями и картинами: классика, современное искусство, аляповатые поп-арты. Паша не успел разглядеть всё как следует, потому что Филипп уже тянул его за руку в сторону потайной двери мимо иконостаса с ликами святых в золотых окладах. — Здесь, Пашка, моя маленькая игровая, — Киркоров провёл ладонью по панели, и дверь бесшумно отъехала в сторону. — Тут я стреляю, когда мне скучно. Тренируюсь… во многом. Комната оказалась просторной, но без окон, с мягкими звукопоглощающими стенами. Вдоль одной из них стояли несколько пневматических пистолетов и винтовок в стеклянном шкафу, а напротив — мишени с силуэтами людей. — Видишь того медведя? — Филипп указал на массивную шкуру, растянутую над баром с дорогим алкоголем. Паша кивнул, подавив нервный смешок — косолапый смотрел на него пустыми глазами, словно предупреждая, чем закончится этот визит. — Подарок от Никиты Сергеевича. Киркоров гордо провёл пальцами по тёмному меху, оставляя след на пыльной шкуре. — Я трахался на этом медведе громче, чем он ревел, когда его подстрелили. Он развернулся к Паше, поймал его за подбородок и притянул к себе так близко, что парень почувствовал горячее дыхание Киркорова на своих губах. — Посиди тут, мальчик мой, — прошептал Филипп, проводя пальцем по его нижней губе, — я быстро переоденусь. Он отстранился, но прежде, чем уйти, бросил многозначительный взгляд на массивный кожаный диван у дальней стены. Диван, к слову, был размером с небольшой танк — чёрный, с вышитыми золотыми нитями инициалами ФК на спинке, и явно не предназначен для скромных посиделок. Паша заметил странные пятна на подлокотниках, но решил не задумываться, что это могло быть. Киркоров вернулся в комнату через пятнадцать минут с лёгкой походкой, напевая знаменитый блатной романс «Мурка» хрипловатым голосом: — Прибыла в Одессу банда из Амура… Теперь он был облачён в совершенно новый образ, созданный его стилистом Максимом Ануфриенко для игр короля с пневматикой. Зелёно-голубой камуфляж Louis Vuitton с вплетёнными монограммами бренда в рисунок на ткани делал его похожим на брутального охотника из футуристического мира. Тяжёлые золотые цепи позвякивали в такт его шагам, а кепка с узором «дамофляж» сидела слегка набекрень, будто подчёркивая игривое настроение артиста. Он остановился перед стеклянным шкафом с оружием и нежно провёл пальцами по прохладному стеклу, выбирая свою любимицу — винтовку МР-512 с прикладом из крокодиловой кожи. — Мурка… — прошептал Киркоров, вынимая её с трепетом, будто снимал фату с невесты. — Моя Мурка в рестайлинге, дорогой. Илья Шиян сделал мне подарочек, одел мою девочку в аллигатора. Паша почувствовал, как подкашиваются колени, когда Филипп вдруг резко развернулся к нему и вскинул винтовку к плечу. Но вместо того, чтобы прицелиться в мишень, Киркоров подмигнул и медленно опустил ствол, пока тот не оказался направлен прямо в промежность юноши. — Ты мне очень нравишься, Пашенька, — прошептал он, проводя языком по губам. — Давай к щитку. Нужно пристрелять красавицу… Он указал рукой в сторону стены с мишенями, где Паша должен был встать и изобразить живую цель. Молодой человек медленно подошёл к указанному месту, чувствуя, как спину пронзает холодный пот. Киркоров тем временем достал из бара миниатюрную бутылочку виски, явно украденную из бизнес-зала аэропорта в каком-то городе. Народный артист страдал лёгкой формой клептомании, любил прихватить с собой что-нибудь на память о месте для коллекции. В его особняке уже был целый шкаф с ворованными меню из ресторанов мировых столиц. — Пей, малыш, это поможет тебе расслабиться, — Киркоров ловко разлил содержимое бутылки на два стакана и протянул один Паше. Он чокнулся с ним так громко, что звон хрусталя отозвался эхом в просторной комнате. Филипп пристально наблюдал, как парень с трудом глотает алкоголь, морщась от крепости напитка. — А теперь держи, — с хищной ухмылкой он водрузил пустую бутылку на голову Паши, как корону на голову шута. Молодой человек почувствовал, как стекло холодным ободком впивается в его волосы. Он стоял неподвижно, боясь даже дышать, пока Киркоров медленно отходил назад, не спуская с него глаз. — Не шевелись, солнышко, — прошептал артист, поднимая винтовку к плечу. — Я же говорил — наказывать сильно не буду. Мы будем тренировать меткость. Только теперь это буду я, а не ты.