Паша, беги!

Выстрел прозвучал резко, как хлопок пробки от шампанского. Паша вздрогнул, но бутылка осталась целой — пуля ударила в стену где-то справа от него, оставив дымящееся чёрное пятно на звукопоглощающей панели. — Блять! — Киркоров резко опустил винтовку, физиономию его исказила гримаса злости. Он провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску невозмутимости. — Не могу стрелять, когда кто-то дрожит как заяц перед волком. Паша попытался сглотнуть, но горло было сухим. Филипп перезарядил винтовку с резким щелчком, его пальцы двигались быстро, привычно — будто он делал это тысячу раз. — Слушай сюда, зайка, — его голос внезапно смягчился, став почти ласковым. — Стой как вкопанный. Я не люблю тратить патроны вхолостую. Паша почувствовал, как бутылка на его голове слегка качнулась от дрожи, и замер, словно превратившись в статую. Прозвучал повторный выстрел — резкий, чёткий, без предупреждения. Стекло разлетелось мелкими осколками прямо над головой Паши, один из которых больно царапнул ему щеку. Он зажмурился, но не сдвинулся с места, только почувствовал, как по лицу стекает тёплая струйка крови. — В яблочко! — Киркоров крикнул, подбрасывая винтовку в воздух и ловя её с артистичным разворотом. Его лицо сияло — будто он только что закрыл свой давний гештальт и таки одержал победу на «Евровидении». — Отмучился ты, Пашка. Теперь иди сюда, стрелять тебя учить буду. Паша на ватных ногах подошёл к Киркорову, чувствуя, как мелкие стёклышки сыплются с его волос на плечи. Филипп ловко поймал его за подбородок, развернул лицо к свету и провёл большим пальцем по царапине на щеке — медленно, почти ласково, но с таким давлением, что парень застонал от боли. — Красивый шрам получишь, — прошептал Киркоров, вдруг прижимаясь губами к ране и слизывая каплю крови. — Мой шрам. Он резко отстранился, достал коробку с патронами и неторопливо отсчитал три. — Три попытки даю, Пашка, — его голос звучал игриво, но глаза были холодными. — Три промаха — и я тебя жёстко оттрахаю. Хотя… Филипп обернулся, медленно оглядывая Пашу с ног до головы. — Я и так тебя оттрахаю. Но с промахами будет интереснее. Киркоров подал ему винтовку так резко, что Паша едва успел ухватиться за приклад. — Ноги шире, — приказал он, разворачивая парня к мишеням и грубо раздвигая его бёдра коленом. — Да, вот так, крепче стой. Его пальцы скользнули по спине парня, ощущая под тонкой тканью футболки дрожь мышц, а потом резко опустились к пояснице, впиваясь в кожу. — Целься, зайка, — горячий шёпот Киркорова обжёг ухо Паши, а его руки уже скользили ниже, сжимая ягодицы через брюки. Первый выстрел прозвучал глухо — пуля ударила в метре от мишени, оставив чёрную отметину на стене. — Один, — прошептал Киркоров, поднимая указательный палец перед лицом Паши, а затем медленно вводя его юноше в рот. — Соси. Он закусил губу, когда Паша инстинктивно облизал горячим языком его палец. Филипп резко вынул его, слюнявый и блестящий, и тут же расстегнул пряжку ремня одним движением руки. Брюки Паши упали на пол с шелестом ткани. Киркоров с наслаждением наблюдал, как парень покусывает губу и вздрагивает, когда его палец скользит вдоль позвоночника и резко вонзается в его задний проход без прелюдий. — Расслабься, Пашка, у тебя ещё две попытки, — его дыхание стало тяжелее, когда он почувствовал, как горячие мышцы сжимаются вокруг его пальца. Второй выстрел — тот же результат. Пуля проделала дыру в стене в сантиметре от первой. — Какая кучность! — Киркоров засмеялся, одновременно вводя второй палец в тугую дырочку Паши. Парень застонал, но винтовку не выпустил из рук — дрожащие пальцы так и остались на спусковом крючке. Филипп наслаждался этим моментом: он чувствовал, как Паша разрывается между страхом и возбуждением, и это сводило его с ума. — П-пожалуйста, смазку… — пробормотал парень, когда Киркоров начал растягивать его, причиняя тупую боль. — Оружейную? — Филипп хрипло рассмеялся, проводя свободной рукой по своему набухшему члену поверх камуфляжных штанов. — Стреляй давай, пока я готовлю твою мишень к своему патрону. Он резко развёл пальцы внутри Паши, наблюдая, как тот закусывает губу и дрожит, но всё же поднимает винтовку. Третий выстрел прозвучал одновременно с тем, как Киркоров вогнал третий палец ему в задницу до костяшек. Пуля ударила в те же чёрные отметины на стене, образовав почти идеальный треугольник. — У тебя талант, Пашенька, — прохрипел Киркоров, вынимая пальцы из его задницы с мокрым чпоком. — Три раза в одно место — это либо гениально, либо ты специально хочешь, чтобы я тебя выебал. Он шлёпнул Пашу по оголённой заднице, оставив красный отпечаток ладони на белой коже, и отошёл к чёрной лакированной тумбе у стены. Филипп щёлкнул замком, и дверца открылась с тихим шипением, обнажая содержимое, от которого у Паши перехватило дыхание. Внутри лежали десятки флаконов с маслами, целая коллекция страпонов разных размеров, кожаные наручники с шипами и даже что-то, напоминающее медицинский расширитель. — Выбирай, солнышко, — Киркоров провёл рукой по содержимому, как сомелье по бутылкам в винном погребе. — У меня есть даже хохлома… Ну, почти. Он извлёк стеклянный фаллоимитатор, расписанный золотыми узорами под русские народные промыслы. Паша сглотнул, глядя на эту красоту, где даже на яйцах была аккуратная подпись мастерицы, которая лично для Киркорова расписывала член ягодками и завитками. Но Филипп отложил искусство в сторону и достал маленькую чёрную коробочку с иероглифами. — Это мой фаворит, — он щёлкнул застёжкой, и внутри оказался набор из трёх анальных пробок разного калибра, каждая в индивидуальном бархатном гнезде. — Привёз из Китая, торчал там на съёмках «Сокровищ императора». Эти штуки не просто расширяют — они вибрируют. Он провёл пальцем по самой большой, и та издала едва слышное жужжание. Паша почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Да, солнышко, у меня большой член, — Киркоров провёл ладонью по выпуклости в штанах, наблюдая, как Паша глотает слюну. — И тебе нужна большая пробка, чтобы подготовиться. Он медленно расстегнул ширинку, освобождая массивный орган, уже наполовину возбуждённый этой игрой. — Но сначала — смазка. Филипп достал из коробки тюбик с серебряным логотипом, выдавил прозрачную массу на пальцы и размазал её по пробке с вибратором, доводя поверхность до блеска. — Видишь, как я забочусь о своих мальчиках? — он провёл пальцами, покрытыми блестящей жижей, по губам Паши, оставляя на них маслянистый след, а затем резко ввёл пробку в его тугую дырочку, не дав опомниться. Паша застонал, но звук тут же заглушился, когда Филипп втолкнул ему в рот свой член — толстый, уже полностью возбуждённый, с пульсирующими венами. Киркоров начал медленно двигать бёдрами, наблюдая, как Паша пытается приспособиться к двойному вторжению — спереди и сзади. Его пальцы вцепились в каштановые волосы парня, направляя его голову в нужном темпе. — Да, вот так, Пашка, — прохрипел он, когда юноша обхватил языком основание его члена. — Ты же мечтал об этом, да? Нравится тебе быть моей сучкой? Пробка внутри Паши внезапно ожила — Киркоров нажал кнопку на пульте в кармане, и вибрация заставила парня вздрогнуть, почти подавившись. Филипп рассмеялся, чувствуя, как горячий рот сжимается вокруг него в ответ на новый стимул. — Боже, ты даже кашляешь красиво, — он потянул Пашу за волосы, заставляя того смотреть вверх, и плюнул ему в открытый рот, когда парень попытался отдышаться. — Нет-нет, солнышко, ты ещё не закончил, — Киркоров резко подтянул его голову к себе, снова вгоняя член в горло Паши до самого корня. Гортань сжалась в спазме, но Филипп лишь застонал от удовольствия, чувствуя, как горячие мышцы сжимаются вокруг него. Он начал двигаться, сначала медленно, растягивая каждый толчок, наслаждаясь моментом, когда кончик касался мягкого нёба, а затем — резко, почти жестоко, доводя Пашу до грани рвотного рефлекса. Слюна стекала по подбородку парня, смешиваясь со слезами, когда он пытался дышать носом, но Киркоров не давал ему передышки. Внезапно он остановился, медленно вытащив член из его рта и провёл им по губам Паши. — Ты уже готов к главному? — Филипп хрипло прошептал, наслаждаясь тем, как Паша кашляет и пытается проглотить воздух. Он резко повернул парня спиной к себе, толкнув его вперёд так, что тот упал грудью на кожаный диван-танк. Киркоров прижал его рукой к поверхности, а другой достал пульт от вибрирующей пробки. Паша застонал, когда она внутри него резко увеличила частоту, превратившись в жужжащий улей. Филипп наслаждался дрожью его тела, надрачивая свой член прямо над трепещущей задницей парня. — Ты думал, я просто так тебя разработал? — его голос звучал хрипло от возбуждения. Он резко вытащил пробку, оставив Пашу пустым и растянутым, но не надолго. Киркоров тут же вогнал в него три пальца до костяшек, проверяя, насколько тот готов. Пашка взвыл, когда Филипп нашёл его простату и надавил с такой силой, что по спине пробежали мурашки. — Да, вот она, твоя кнопка, — прошептал он, наблюдая, как член парня дёргается между ног. Он не стал медлить. Одним резким движением Киркоров вогнал в Пашу свой член до самого основания, не давая тому привыкнуть к размеру. Парень закричал, но звук тут же заглушился, когда Филипп схватил его за волосы и прижал лицом к кожаной спинке дивана. — Тише, золотце, — он начал двигаться медленно, почти невыносимо, чувствуя, как горячие мышцы сжимаются вокруг него. — Ты же хотел этого. Все эти концерты… все эти взгляды… Киркоров резко вытащил себя почти полностью, оставив лишь головку в сжатом отверстии, и тут же вогнал обратно с такой силой, что диван под ними скрипнул. Его пальцы впились в бёдра парня, оставляя красные полумесяцы на коже, а зубы сомкнулись на шее Паши в укус, который балансировал между болью и удовольствием. — Ты даже не представляешь, что сейчас будет, — прохрипел он прямо в ухо, ощущая, как тело под ним дрожит от смеси страха и возбуждения. Он замедлил темп, доведя каждое движение до мучительной медлительности, лишь чтобы внезапно сменить угол и ударить прямо по простате Паши. Парень взвыл, когда волны удовольствия прокатились по его телу, выгибая спину дугой. Киркоров засмеялся — низко, хрипло — и вытащил член полностью, оставив Пашу пустым и дрожащим. — Не спеши, зайка, — он провёл ладонью по влажной спине парня, оставляя следы из смазки и пота. — Я же обещал тебе извращения. Одним движением он перевернул Пашу на спину, закинув его ноги себе на плечи. Второй рукой достал с полки узкий чёрный ремень с металлическими шипами. — Знаешь, для чего это? — он обернул ремень вокруг основания своего члена, затягивая до хруста. Паша ахнул — теперь вены на члене Киркорова выступили ещё резче, а головка стала тёмно-багровой. Филипп вошёл в него снова, но теперь каждый толчок сопровождался волной острой боли — шипы впивались в нежную внутреннюю поверхность бёдер Паши. — Да-да, кричи, — он синхронизировал движения с вибрацией забытой на полу пробки, которую случайно задел ногой. Каждый раз, когда член Киркорова полностью погружался в его тело, Паша чувствовал, как электрический разряд удовольствия смешивается с жжением от царапин. Киркоров ускорился, его дыхание стало прерывистым, а пальцы впились в лодыжки Паши так, что останутся синяки. Вдруг он замер, вогнав себя до предела, и Паша почувствовал, как горячая пульсация наполняет его изнутри. — Прямо… в яблочко… — выдохнул Киркоров, сжимая веки и откидывая голову назад, пока последние волны удовольствия прокатывались по его телу. Он медленно вытащил член, оставляя Пашу растянутым и липким, и с довольной ухмылкой провёл пальцем по перекошенному лицу парня. — Видишь, Пашенька? Я всегда попадаю точно в цель. Даже когда стреляю не из винтовки. Паша пытался отдышаться, его руки дрожали, цепляясь за кожаный диван, где теперь остались мокрые отпечатки ладоней. Киркоров тем временем лениво снял ремень с шипами, бросив его на пол рядом с вибрирующей пробкой, и достал из бара новую бутылку виски. — Ты, Пашенька, у меня молодец, — он разлил напиток по двум хрустальным стопкам, одну протянул парню, другую поднял в тост. — Кучность у тебя отличная, как мы сегодня поняли. Три раза в одно место. Прям как на концертах. Филипп сделал глоток, наблюдая, как алкоголь обжигает Пашино горло, заставляя того морщиться. — Всё в бабок, да в бабок! Ну да ладно, с моими регулярными занятиями — Киркоров сделал ударение на слове «регулярными», проводя пальцем по Пашиной щеке, где засохла тонкая корочка крови — научишься бить прямо между сисек. Главное — практика. Паша не знал, смеяться ему или плакать, но следующие концерты действительно подтвердили — после «тренировок» с народным артистом он стал попадать в цель гораздо чаще. Либо правда натренировался, либо задница уже настолько привыкла к резким толчкам Киркорова, что руки перестали дрожать.