Крылья над бездной.

--- «В Сибири самое главное — выжить», — каждый день повторяла себе это Эстер. Она поняла это в первый же день. Здесь, если не идти по головам, если думать о чужих проблемах, — ты погибнешь. Все пекутся только о себе. Каждому хочется жить. Увидеть мир снова живым. Эстер тоже этого хотела. После того как она спустилась на землю по приказу брата — Эрагона, Высшего Серафима, — она не находила себе места. Она винила всех. Но в первую очередь — себя. За то, что не смогла противостоять ему, поддалась, спустилась на землю и оставила брата одного сражаться с Всадниками. — Если бы знали, что я сейчас чувствую… — вздохнув, посмотрела на небо Эстер. Она скучала по прошлому. Чувствовала, как по щеке уже бежит горячая дорожка слез. Мне нужно быть сильнее этого, — прозвучал голос в голове. — Ради себя и брата. Чтобы оправдать надежды ангелов и Ордена сопротивления. --- Прошло уже три месяца после того, как она оказалась на земле. Ей следовало сразу лететь в Ротков, искать крышу над головой, но она не захотела. Не было желания. Девушка считала себя выше этого, думала, что ей всё это не нужно. Ведь она бессмертная. Еда? Она не чувствует голод. Вода? Не чувствует обезвоживание. Холод? Ей совершенно не холодно. Вроде бы всё просто. Её задачей было найти Книгу Апокалипсиса, перевести её и спасти мир — и тогда она вернётся на Небо. Ко всем. Но была проблема. Сколько она ни искала — всё было напрасно. Книга, хоть и была где-то близко, никак не находилась. Эстер обыскала всю территорию поблизости от Роткова — никаких зацепок. И что же делать? — прозвучал внутренний голос. Девушка и сама не понимала, как быть дальше. Несмотря на то, что она ни в чём не нуждалась, ей всё равно хотелось спать. Она нашла водонапорную башню — точнее, то, что от неё осталось, — и устроила там ночлег. Каждый день убивала отродий, чтобы не потерять навыки. --- Холодно. Очень холодно. Эстер проснулась от кошмара. Ей приснилось, как мир разрушается на глазах, а она ничего не может сделать. — А-а-а! Она громко вскрикнула и заметалась, оглядываясь по сторонам, чтобы понять: это сон. Успокоившись, снова легла. И только тогда заметила. Холод. Сначала крылья стали чувствительнее — так, что ими стало больно двигать. А потом по телу начал расползаться неприятный холодок. Будто это не внешний, а внутренний холод. Будто света больше нет, а тьма начинает захватывать мир. — О великий Шепфа… Почему? Почему я чувствую холод?.. Ответа не было. Вдруг до неё дошло: — Может, я замерзаю изнутри? — прошептала она. — Когда я в последний раз с кем-то общалась?.. Усмехнулась: — Если только с крысами. --- — Так больше не может продолжаться, — сказала она вслух, глядя в сторону, где за снежной мглой угадывался Ротков. — Мне придётся идти к людям. Ветер дул, создавая неприятную дрожь по телу. Она так истощилась, что, казалось, метель снесёт её — и даже не заметит. Пока Эстер летела к Роткову, в голове крутились вопросы. Как люди себя поведут? Нападут? Будут бояться? Или сразу попытаются убить? Один вопрос страшнее другого. Опасение подкрадывалось к разуму. Может, не стоило?.. Кажется, лучше вернуться назад, — шептал внутренний голос. Но Эстер летела вперёд. — Может, они не такие злые и лицемерные, как о них говорят… — прошептала она, пытаясь убедить саму себя. Ветер дул в лицо, белые локоны прилипали к глазам, не давая сосредоточиться. --- В Роткове было тихо. Несмотря на то, что людей там проживало достаточно. Чем ближе Эстер подлетала к городу, тем сильнее закручивалась вьюга. Снег не просто падал — он метался, бился, будто живой. Как у меня внутри, — подумала девушка и ускорилась, стараясь поскорее оказаться в тепле. Эстер оказалась в Роткове, когда метель уже почти победила её. Крылья замёрзли так, что отказывались двигаться. Из-за холода, пробиравшего до костей, слиплись ресницы, а белые волосы превратились в сосульки. Она стала не похожа на ангела. Люди шарахались в стороны. Бабки крестились — будто не ангел перед ними, а дьяволица, спустившаяся из преисподней за их душами. Но Эстер было всё равно. Тебя здесь не любят. Убьют при первой возможности. Уходи, — шептал внутренний голос, как колыбельная. Она молчала. У неё больше не было сил. Казалось, остатки покинут тело, и она просто упадёт — и больше не очнётся. Но она шла, собирая косые взгляды. На улице почти никого не осталось. Все разбежались. Только маленькая девочка смотрела на неё, разинув рот, дёргая мать за рукав: — Мама, смотри, это ангел! Она нас спасёт! Метель уносила слова. — Цыц! — Женщина заслонила ребёнка собой. — Не подходи, доченька, мало ли… До Эстер доходили обрывки слов. Она села на лавочку. Вот и твой конец. Разве ты не рада? — прошелестело в голове. Но она знала: не погибнет. Мучения будут долгими. Как бы ей ни хотелось обратного. --- Утро наступило быстро. Открыв глаза, первое, что она увидела, — не небо, а потолок. Деревянный, с тёмными балками, в трещинах. Пахло сухими травами и чем-то тёплым, до боли знакомым. Она дёрнулась, хотела распахнуть крылья — и замерла от боли. Их туго стягивала холщовая ткань. — Очнулась? Голос старческий, но не злой. Эстер резко повернула голову. В углу, на табуретке, сидела старуха в платке. В руках — кружка с паром. Смотрела спокойно, будто ангелы у неё на кухне каждый день ночуют. — Где я? — хрипло спросила Эстер. Голос не слушался. — Там, где нужно, милая. Отдыхай. Эстер снова провалилась в сон. --- Она проснулась ночью. Опять. Кошмары мучили её. Один хуже другого. Решив, что больше не ляжет, она подошла к окну. Метель не утихла — словно усилилась. Сзади скрипнула дверь. Эстер не обернулась. — Кто меня нашёл? — Мужики наши. Патрульные. — Старуха вошла, кутаясь в шаль. — Ты в сугробе лежала. Крылья твои — как маяк. Белое на белом, а видно за версту. Хорошо, не отродья первые наткнулись. — Спасибо, — Эстер наконец обернулась. — Вы не представляете, как я… — Живи пока, — перебила старуха. — Потом поблагодаришь. — А сколько я спала? — Три дня, дорогая. — Сколько?! — Эстер даже забыла про боль. — Я не могла столько… — А ты думала? — Старуха усмехнулась. — Тебя не просто так скрутило. Истощение, холод, крылья обморожены. Хорошо, бабка Агафья травы знает, а то могла без перьев остаться. Эстер прислушалась к себе. Крылья ныли, но уже не так, как на башне. Под повязками чувствовалось тепло — живое, исцеляющее. По телу разливалось тепло от общения с этой странной женщиной. Агафья запахнула шаль на груди: — Отдыхай. Завтра поговорим. Тут многие хотят с тобой встретиться. — Кто? — Люди, дорогая. Кто ж ещё? Она вышла, оставив Эстер с тысячей вопросов. --- Девушка снова подошла к окну. — Я представляла людей намного иначе… — прошептала она. — Или это только образ? Может, на самом деле они хотят меня убить? В голове прокручивались сценарии один страшнее другого. Но глаза слипались. Организм требовал отдыха. --- Утром метель стихла. На смену пришла ясная погода. Выглянув в окно, Эстер увидела безоблачное небо, на котором сияло солнце. На миг показалось, что апокалипсис отступил. Но в небе мелькнула чёрная точка. Сомнений не осталось — показалось. Она вышла на крыльцо, села на ступеньку. Город кипел жизнью. Люди, несмотря на конец света, чем-то занимались: кто-то торговал, кто-то работал за еду, кто-то просто наслаждался последними деньками. Эстер наблюдала. Она всегда считала людей ужасными созданиями. Но сейчас, в этот момент, что-то внутри неё менялось. Взгляд зацепился за двух женщин. Одна протягивала другой буханку хлеба. Та отказывалась. — Нин, мне не нужен твой хлеб! — воскликнула Люда. — У тебя самой дома ничего нет, оставь себе! — Да что уж там! — не унималась Нинка. — У тебя дети с голоду помрут, чего ты добиваешься?! Возьми хлеб, хватит геройствовать! Дети — это последнее, что у тебя осталось! Если себя не жалеешь, пожалей хоть их! Люда сжала губы в нитку. Казалось, подбирает слова, чтобы снова отказаться. А потом сказала: — Ладно. Возьму я твою буханку, уговорила! — Она кинула взгляд на подругу. — Давай, я пошла детей кормить. — Иди. С Богом, Людк! Эстер смотрела и не верила. Неужели люди правда могут быть добры друг к другу? И вдруг поняла: Да. Могут. --- День сменился вечером. Сидя за столом, Эстер пила горячий чай. На душе было тепло. Впервые за долгое время. Диалог, который она случайно услышала, пробудил в ней то, что она считала умершим. Она вспомнила слова отца: «Люди — это не зло. В них есть свет». Так прошло два месяца. Эстер поселили в небольшом домике. Она прижилась в городе. Люди перестали бояться, разговаривали с ней, считали святой. Она помогала по хозяйству, искала еду нуждающимся, молилась в церкви. Но главное — она боролась с отродьями. Их было много под Ротковым. Каждый день она убивала тех, кто подлетал слишком близко. По ночам, оставаясь одна, она думала: Поскорей бы домой… Она читала книги. Это помогало отвлечься, покинуть реальность, оказаться в другом мире. Но один день изменил всё. И тогда началась новая глава её жизни. ---