Ци Жун: Право на сквернословие

Холодная сталь вошла в грудь с противным влажным звуком, и мир на мгновение превратился в помехи на старом телевизоре. Боль была резкой, как выстрел, но короткой. А затем наступила та самая тишина, которую в Москве можно найти только в три часа ночи в пустом метро. Я больше не чувствовала веса своего тела. Я парила под потолком, глядя вниз на ту обмякшую куклу, которой была секунду назад. «Ну что, Виктория Громова, поздравляю с повышением. Теперь ты не просто спецкор, ты — спецэффект. Лазурный огонек в мире, где даже у смерти бюджет ниже, чем у региональных новостей». В этот момент дубовые двери содрогнулись и разлетелись в щепки. В покои ворвались они — грязные, потные, с лицами людей, которые в моем мире не прошли бы даже фейсконтроль в «Пятерочку». Мои верные «освободители». — Сдохла! Сама себя прирезала, тварь высокомерная! — выплюнул один из них, здоровяк с перекошенной челюстью, и смачно пнул мое тело сапогом. «Эй, полегче, шкаф с антресолями! Это ханьфу стоит больше, чем вся твоя родословная до седьмого колена. Хотя… теперь это просто ветошь. Но руки прочь от инвентаря!» Я видела, как они потянулись к моим украшениям. Один уже примерял взглядом нефритовые шпильки, другой тянул за рукав, собираясь раздеть труп в поисках золота. Внутри моей новой, призрачной сути что-то щелкнуло. Это была не просто ярость — это было чувство оскорбленного достоинства профессионала, которому пытаются сорвать эксклюзив. «Нет уж, ребята. Мой прах — мой копирайт. Никаких сливов в сеть и мародерства в комментариях. Я сама поставлю финальную точку в этом репортаже». Я сосредоточилась. В книге говорилось, что демоны питаются обидой. О, у меня её было на десять ток-шоу вперед! Я направила всю свою ненависть к этому паршивому сюжету, к этим декорациям, к этой вонючей страже прямо в свое мертвое тело. В ту же секунду из ран на моем трупе вырвалось лазурное пламя. Оно не дымило и не пахло гарью — оно гудело, как высоковольтные провода. Стражники с криками отпрянули. — ОНО ГОРИТ! ВЕДЬМА! — завопил здоровяк, когда синий огонь лизнул его протянутую руку, мгновенно превращая кожу в пепел. Я спустилась ниже, обвивая пламенем свою человеческую оболочку. Кости трещали, шелк плавился, превращаясь в чистую энергию. Я буквально выжигала себя из этого мира, чтобы не оставить им ни единой пылинки. «Кремация за счет заведения, господа! Посмотрите, какой глубокий лазурный оттенок. В Москве за такой неон в клубах бешеные деньги отдают, а вам — бесплатно». Воздух в комнате стал ледяным, несмотря на огонь. Я собрала остатки пламени в огромный призрачный лик — свое лицо, но искаженное, с горящими безумием глазами. — КТО… ПОЗВОЛИЛ… ТРОГАТЬ… МОИ… ВЕЩИ?! — мой голос прозвучал не из горла, а прямо в их черепных коробках, как ультразвук. Солдаты повалились на колени, закрывая уши. Тот, что пинал тело, обмочился прямо на месте, глядя, как на месте моего трупа остается лишь горстка серого пепла, который тут же закружился в воронке лазурного света. Я зашлась в диком, лающем смехе — том самом, от которого в романе у всех мурашки бежали по коже. Но теперь это был мой смех. Смех человека, который только что уволился с самой дерьмовой работы в мире, сжег офис и при этом остался в плюсе. «Видели бы вы свои лица! Рейтинги этого хоррора просто зашкаливают!» Я сделала резкий выпад в их сторону, и призрачное пламя ослепило их, заставляя в ужасе ломиться к выходу, давя друг друга в дверях. Когда последний из них выкатился в коридор, я зависла над пеплом. «Ну всё, Виктория. Прах в кармане — вернее, в самой сути. Теперь я — Лазурный Фонарь, и у меня есть право на сквернословие, на месть и на очень длинный отпуск. Хун-эр, надеюсь, ты готов к тому, что твоя наставница теперь официально не в себе?» Я рванулась сквозь потолок, устремляясь в ночное небо над горящим Сяньлэ. Впереди была целая вечность, и я собиралась отредактировать её до неузнаваемости. Ночной Сяньлэ выглядел как декорации к фильму про апокалипсис, на которые у продюсера не хватило бюджета, поэтому он просто всё поджег. Красиво, конечно, но вайб так себе — слишком много криков и массовка переигрывает. Первым делом в голове всплыло имя: Хун-эр. Мой маленький личный проект, мой будущий Собиратель Цветов под Кровавым Дождем. Рука — ну, то есть то место, где она раньше была, — дернулась. Стоит ли его искать? Я зависла над какой-то горящей лавкой, прикидывая шансы. «Так, давай по фактам, Громова. Ты сейчас — сгусток эктоплазмы размером с теннисный мячик. Если ты найдешь его в этой каше, что ты ему скажешь? «Привет, малыш, это твоя наставница, я теперь работаю летающим болотом»? Он же парень впечатлительный, еще решит, что это у него галлюцинации от голода». К тому же, искать одного подростка в разгар гражданской войны без GPS и поисковых отрядов — это гиблое дело. Это даже не иголка в стоге сена, это попытка найти вменяемого комментатора в паблике про политику. Чистый убыток. Если я сейчас потрачу всю энергию на эти поиски, меня просто развеет первым же сквозняком. «Сорри, мелкий, — мысленно развела я несуществующими руками. — У тебя по сюжету впереди восемьсот лет страданий и становление суперзлодеем-крашем, а у меня — экзистенциальный кризис в виде отсутствия конечностей. Разберемся с этим позже. Сначала — апгрейд». Мне нужно было тело. Но не то хрупкое девичье недоразумение, которое я только что утилизировала, а что-то более… функциональное. В этой реальности, если ты хочешь, чтобы тебя слушали, у тебя должны быть либо нимб, либо клыки. Поскольку на святую я тянула так же, как «Лада» на «Феррари», выбор был очевиден. Я полетела к городским окраинам, туда, где лежали братские могилы. Место, прямо скажем, не для свиданий. Воздух здесь был таким густым от обиды, страха и предсмертных проклятий, что его можно было намазывать на хлеб. Для нормального человека — кошмар, для призрачного огонька — шведский стол в пятизвездочном отеле. «Окей, Вика, вдох-выдох. Ну, в смысле, впитывай», — скомандовала я себе. Я начала втягивать в себя этот серый, липкий туман чужого отчаяния. На вкус это было как очень крепкий и очень плохой кофе — горько, противно, но бодрит не по-детски. С каждым глотком мое мерцание становилось ярче, приобретая ядовитый, кислотно-зеленый оттенок. Знаете, такой цвет обычно у бытовой химии, которую нельзя трогать без перчаток. Очень символично. Я начала кропотливо, как в каком-нибудь навороченном редакторе персонажей, выстраивать свой энергетический каркас. Позвоночник — из чистой воли, нервные окончания — из сарказма и остатков журналистской наглости. «Никаких розовых щечек и невинных взглядов, — думала я, сплетая потоки энергии в новые руки. — Мы создаем образ Лазурного Демона, а не диснеевской принцессы. Больше драмы, больше пафоса, чтобы даже Безликий Бай при встрече подумал: «Ой, а кто это у нас тут такой дерзкий?“» Через пару часов я уже не просто парила, а стояла на земле, ощущая под ногами холодную пыль. Тело было странным — вроде и мое, а вроде и соткано из чистого хейта к этому миру. Но руки были на месте, а это главное. Теперь я могла снова что-то делать. Например, чужие судьбы. «Ну что, Сяньлэ, — я хищно улыбнулась, проверяя остроту новых когтей. — Ваш главный редактор вернулся из отпуска. И, поверьте, мои правки вам очень не понравятся».

***

Смерть официально аннулировала мой старый контракт, но привычка быть главной никуда не делась. Теперь, когда у меня снова были руки, ноги и приличный запас энергии, выкачанный из братских могил Сяньлэ, пришло время обзавестись недвижимостью. Стоять посреди пепелища в одиночку — это не мой стиль. Мне нужно логово. Причем такое, чтобы даже боги на небесах икали при одном упоминании этого адреса, но пока я вряд ли смогу себе его позволить. Это значит, что я буду начинать с малого. «Так, Вика, берем этот филиал ада под внешнее управление», — подумала я, оглядывая мрачный горный хребет, окутанный ядовитым туманом. Место выглядело многообещающе: скалы, пещеры и отчетливый запах гнили. Идеальный «офис» для демона, который планирует переписать финал этой паршивой новеллы.На подступах к главной вершине дорогу мне преградили двое. Мерзкие твари с вытянутыми мордами, отдаленно напоминающие гигантских облысевших крыс в обносках. — Куда прешь, дрянь зеленая?! — прохрипел один, выставляя вперед ржавое копье. — Это гора Великого Пожирателя! Проваливай, пока мы не пустили твое мясо на похлебку! Я даже не замедлила шаг. Внутри меня пульсировала чужая ярость, превращенная в послушное изумрудное пламя. «Пожиратель? Серьезно? Назовитесь хоть «Властелином Галактики», для меня вы — просто мусор под ногами». — В сторону, — мой голос прозвучал низко и холодно, с той самой интонацией, от которой в прошлой жизни у чиновников начинался нервный тик. — Или я выжгу ваши никчемные души прямо здесь, и даже пепла для поминок не останется. Они оскалились, решив, что численный перевес что-то значит. Зря. Я просто вскинула руку, и поток ядовито-зеленого огня мгновенно охватил «крысу» с копьем. Он даже не успел закричать — пламя сожрало его плоть и дух за секунду, оставив на камнях лишь тлеющее пятно. Второй демон рухнул на колени, скуля от ужаса и вжимаясь в скалу. — Где ваш хозяин? — я наступила сапогом на его дрожащую лапу, чувствуя, как сила переполняет каждое мое движение. — Веди, пока я в хорошем настроении. Мы вошли в просторный грот, заваленный костями и всяким хламом, который местный «авторитет», видимо, считал сокровищами. В глубине, на груде обломков, сидел массивный демон с тремя глазами и челюстью, способной перекусить бревно. При виде меня он поднялся, обдавая пещеру вонью несвежей крови. — Ты! — взревел он, хватаясь за огромный тесак. — Как ты смела ворваться в мои владения и убить моих слуг?! Я сожру твое сердце! Я медленно прошла в центр зала, игнорируя его вопли. «Боже, сколько пафоса и ноль харизмы. Типичный самодур на местном бюджете». — Твои владения? — я вскинула голову, и мои глаза вспыхнули нестерпимым изумрудным светом. — Теперь это моя гора. А ты… ты просто занимаешь мой трон. Считай это уведомлением о рейдерском захвате. Сдавай ключи и печать, пока я не аннулировала твое право на существование. Демон издал утробный рык, от которого со сводов посыпалась пыль, прорычал: — Мелкая девка вздумала поучать меня?! Я сотру тебя в порошок! Он бросился вперед, занося тесак для сокрушительного удара. Воздух свистнул, когда тяжелое лезвие обрушилось туда, где я стояла мгновение назад. Но в этом теле я была не просто быстрой — я была текучей, как ртуть. Я легко ушла в сторону, и тесак с грохотом врубился в каменный пол, высекая снопы искр. — Ошибка номер один: ты слишком медленный, — констатировала я, вонзая когти, окутанные изумрудным пламенем, ему в предплечье. Кожа демона зашипела, по пещере разнесся запах паленой шерсти. Он взвыл и попытался схватить меня свободной рукой, но я, используя его же плечо как опору, взмыла вверх и ударила ногой прямо в массивную челюсть. Раздался отчетливый хруст — судя по звуку, его «жевательный аппарат» больше не был функциональным. — Ошибка номер два: ты думаешь, что размер имеет значение. В охоте, как и в драке, решает точность удара, а не громкость крика. Демон, ошалев от боли, начал махать тесаком вслепую, создавая вокруг себя зону смерти. Его трети глаз бешено вращался, пытаясь сфокусироваться на моей зеленой тени. Я видела, как он накапливает энергию для рывка — его аура стала багровой и липкой. — Сдохни! — выплюнул он вместе с кровью и обломками зубов, выпуская из третьего глаза луч темной энергии.Я не стала уклоняться. Я просто выставила вперед ладонь, концентрируя всю впитанную ярость солдат в один плотный щит. Темный луч ударился об изумрудное пламя и срикошетил в потолок, обрушив на демона град камней. Пока он пытался стряхнуть обломки, я оказалась за его спиной. — Ошибка номер три: ты решил, что у тебя есть шанс. Я вонзила пальцы прямо в его позвоночник, пропуская через него заряд энергии такой мощности, что демона выгнуло дугой. Он попытался развернуться, его когти полоснули меня по плечу, разрывая ткань ханьфу и оставляя глубокие борозды на коже. Кровь — настоящая, красная — брызнула на камни. Боль обожгла разум, но вместо страха пришло ледяное, расчетливое бешенство. «Ты посмел испортить мне костюм? Ну всё, теперь это личное». Я схватила его за шею, игнорируя попытки ударить меня, и с силой впечатала его лицом в каменную стену. Один раз. Другой. Третий. Когда он обмяк, я не отпустила. Я вонзила когти ему в третий глаз и начала медленно, с хладнокровной жестокостью выжигать его изнутри. — Слушай меня, мясо, — прошипела я ему в ухо, когда он захрипел, теряя остатки сил. — Ты можешь сдохнуть прямо сейчас. Долго, мучительно, пока я буду разбирать тебя на кусочки. Или ты встанешь на колени и признаешь меня своей хозяйкой. Я не ищу друзей, мне нужны верные псы. И если ты не готов лизать мне сапоги, я пущу твою шкуру на коврик у входа. Выбирай быстро, у меня плотный график. Я чуть ослабила хватку, позволяя ему дышать. Его глаза, полные первобытного ужаса и осознания полного поражения, метались по моему лицу. Он понял: перед ним не просто «зеленая девка», а нечто, пришедшее из самого пекла с четким планом действий и полным отсутствием эмпатии. — Служить… буду служить, Госпожа… — выдавил он, сползая на пол, как проколотый мяч. Я брезгливо вытерла руки о его же шкуру, игнорируя саднящее плечо. Рана уже начала затягиваться, подпитываемая силой горы. Я медленно направилась к возвышению в конце зала, где среди костей и хлама стояло некое подобие трона. Смахнув ногой чьи-то обглоданные черепа, я села, поправив тяжелые складки изумрудного ханьфу. «Ну вот, логово есть. Штат… ну, какой есть, проведем переаттестацию по ходу дела», — подумала я, глядя, как оставшиеся в живых мелкие призраки в ужасе жмутся по углам, не смея даже дышать. — Слушайте мой первый приказ, — я обвела их ледяным взглядом. — С этого дня любое убийство на моей горе происходит только с моего личного одобрения. Кто тронет человека без приказа — будет переработан в удобрения лично мной. И приберитесь здесь. Мне нужен идеальный порядок, а не эта свалка. Считайте, что эпоха варварства окончена. Начинается эпоха просвещенного террора. Я закрыла глаза, чувствуя, как гора начинает пульсировать под моей силой, признавая нового лидера. Первая база захвачена. Теперь пора создавать сеть. Мир скоро узнает, что у «Лазурного Фонаря» очень острые зубы и еще более острый аналитический ум.

***

Прошло пять месяцев с тех пор, как величие Сяньлэ обратилось в пепел. На месте процветающего государства осталась лишь незаживающая рана, присыпанная солью и порохом. Я сидела на каменном возвышении, которое мои новые подданные обложили шелками, награбленными в окрестных поместьях. Изумрудное ханьфу тяжелыми складками ложилось на пол, скрывая острые когти. — Моя Госпожа, — трехглазый демон, теперь самый верный из моих псов, склонился в глубоком поклоне. — Слухи из мира смертных текут к нам, как сточные воды. Се Лянь бредет по дорогам, собирая насмешки вместо подношений. Его храмы горят, а люди… люди проклинают его имя чаще, чем имена демонов. Я лишь едва заметно кивнула. Внутри меня всё еще жила Виктория, но голос её теперь звучал иначе — без слов о «рейтингах» и «активах». — Пусть проклинают, — отозвалась я, и голос мой эхом отразился от сводов. — Гнев — это тоже сила, но мне мало слухов. Мне нужно знать каждое движение войск на границах Юньань и каждое слово, сказанное в винных лавках. Ступай. Я поднялась и направилась вглубь пещер, где воздух становился тяжелым и липким. Подземелья встретили меня вонью, которую не могли заглушить никакие благовония. Когда я увидела их — изможденных людей, втиснутых в тесные клетки, словно скот перед забоем — я на мгновение замерла. В моем прошлом мире тоже было много грязи, но видеть, как живых, чувствующих существ превращают в «корм»… «Мерзость», — пронеслось в голове. — «Первобытная, омерзительная дикость. Как можно смотреть на человека и видеть в нем лишь кусок мяса? Это не просто жестокость, это дно, ниже которого некуда падать». Меня едва не вырвало от осознания того, что эти демоны считали нормальным держать здесь детей и стариков, ожидая, когда придет время их «трапезы». Это было выше любого цинизма. — Отомкните засовы, — приказала я, не глядя на стражу. — Великая, но… мы ведь только вчера их пригнали… — замялся один из призраков. — ТЫ СМЕЕШЬ ПЕРЕЧИТЬ МОЕМУ ПРИКАЗУ? — я резко развернулась, и лазурное пламя, вырвавшееся из моих пальцев, опалило камень. — Выпустить всех. Немедленно! Когда решетки со скрежетом открылись, люди не бросились бежать. Они забились глубже, ожидая новой пытки. — Уходите, — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрогнул от отвращения к самой себе, вынужденной носить эту шкуру. — Прочь с этой горы. Мои слуги выведут вас к южным перевалам. Там еще остались поселения, не тронутые войной. Я видела, как они, пошатываясь, выходят на свет, пряча глаза. Я не собиралась делать из них шпионов — они были слишком сломлены, слишком напуганы. Использовать их сейчас было бы так же низко, как и съесть. — Дайте им хлеба и воды на дорогу, — бросила я трехглазому. — И если хоть одна тень посмеет преследовать их — я лично выжгу нутро этим огнем. Когда последний человек исчез в темноте коридора, я осталась одна в пустом подземелье. «Пять месяцев… Столица Сяньлэ в руинах, хоть и победило в гражданской войне, мой кузен в изгнании, а я строю крепость на костях», — я посмотрела на свои руки, мерцающие призрачным светом. — «Нужно действовать дальше, судя по всему наша ближайшая родственница — Се Юйлин, дочь младшего брата императора, должна выйти замуж за наследника Юнъань через пару дней. Неплохой исход, но что будет делать Безликий Бай? Или он уже что-то делает?» Я развернулась и стала выходить из этого отвратительного места, нужно как-то отвлечь одержимого психопата от убийства невинных людей.

***

Моя новая гора пульсировала под ногами, как свежезаряженный аккумулятор. Впитывая её силу, я чувствовала, как восстанавливаются мои «настройки». Смерть — это всего лишь смена юрлица, а я всегда умела проводить ребрендинг. — Госпожа… — огромный трехглазый демон, которого я вчера чуть не пустила на фарш, теперь изображал из себя преданного секретаря. — Владелец Хребта Павших Душ, Ши Янь-ло, передал ответ на ваш приказ. Он говорит… что «зеленая девка» может подавиться своими законами. Вчера он совершил набег на поселение и устроил пир. Прямо на площади и ни одного ребенка не оставили. Любитель пожрать детскую плоть… Я медленно отложила кисть, которой выводила иероглифы на донесении шпиона. Внутри меня что-то щелкнуло — то самое холодное бешенство, которое я испытывала, когда продажный чиновник в Москве пытался захлопнуть дверь перед моим носом. «Окей, парень. Ты только что совершил репутационное самоубийство. Твой кейс закрыт», — подумала я, а вслух произнесла глубоким, вибрирующим голосом, от которого задрожали своды пещеры: — Невежество — это грех, но самоуверенность — это приговор. Если этот «лорд» желает превратить свои владения в бойню, я помогу ему с декорациями. Хребет встретил меня запахом, который в моем мире назвали бы «техногенной катастрофой в районе скотобойни». Визуальный ряд тоже не радовал: колючие пики, затянутые серым смогом, и горы костей, сваленные так небрежно, словно у местного лорда полностью отсутствовало чувство композиции. «0 из 10 за ландшафтный дизайн, — подумала я, поправляя рукав своего изумрудного ханьфу. — Даже подмосковные свалки выглядят более структурированно. У этого Лорда Трупоеда явно проблемы с менеджментом отходов». Я шла по узкой тропе, и лазурные всполохи моей ауры освещали этот убогий интерьер. За мной, трясясь от страха, семенили мои новые подчиненные — пара «крыс», которых я переаттестовала из пушечного мяса в младших ассистентов. Биться на мечах — это для тех, у кого нет фантазии и доступа к архивам следственного комитета. Пока мои шпионы распространяли слухи о «великом пире», я лично подготовила «аперитив». Я смешала вытяжку из местных ядовитых грибов с демонической эссенцией — получился отличный нейролептик. В моем мире за такое давали срок, здесь это называлось «темной алхимией». Мои слуги незаметно распылили этот «парфюм» в вентиляционные шахты логова. Когда я вошла в главный зал, картина была достойной самого низкорейтингового хоррора. Огромный демон, похожий на помесь борова с экскаватором, сидел на троне из черепов и догладывал чью-то берцовую кость. Вокруг валялись его приспешники, уже пускающие пузыри из-за моего «подарка». — Ты… Лазурный Фонарь… — прохрипел он. — Пришла… посягнуть на мой Хребет? — Я пришла провести аудит, — я медленно подошла к нему. — И результаты неутешительны. Твоя бизнес-модель «сожри соседа» ведет к деградации региона. Я посмотрела в угол зала, где в железных клетках жались пленники. Там были дети. Да уж, этот товарищ известен тем, что любит покушать маленьких детей и чаем младше — тем лучше. Маленькие, перепачканные сажей, они сбились в кучу, дрожа от холода и ужаса. «Черт. Опять этот ком в горле». Внутри меня что-то болезненно сжалось. Глядя на их тонкие ручонки и расширенные от страха зрачки, я на мгновение увидела себя — маленькую Вику, которую мать бросила на пороге квартиры отца, и маленького Хун-эра, забитого в углу рынка. Жалость обожгла меня, как раскаленное железо, но я заставила свою маску остаться неподвижной. «Спокойно, Громова. Если ты сейчас начнешь сюсюкать, эти твари съедят тебя за слабость. Ты — Лазурный Демон. Действуй соответственно». — Ошибка номер один, — я вонзила когти прямо в его гранитное плечо, пуская по его венам поток чистого, ядовито-зеленого огня. — Ты нарушил равновесие. Ты пожирал тех, кто обеспечивает жизнь этой территории. Ши Янь-ло взвыл, но я не ослабила хватку и добавила: — Ошибка номер два, — я наклонилась к его уху. — Ты тронул детей, а это — мой личный KPI. Я не позволю такому мусору, как ты, гасить искры в этих глазах. Я не стала убивать его быстро. Я заставила его смотреть, как лазурный огонь превращает его каменную плоть в мелкую пыль. Когда всё было кончено, я развернулась к клеткам. Одним взмахом руки я расплавила замки, но сделала это так, чтобы брызги металла не задели ни одного ребенка. — Идите, — бросила я холодно, даже не глядя на них. Но прежде чем они вышли, я незаметно щелкнула пальцами. Лазурное пламя, обычно ледяное, вдруг стало теплым, как нагретый солнцем мрамор. Я окутала этим теплом детей, согревая их озябшие тела и притупляя их страх. — На выходе найдете мешки с лепешками. Если кто-то из них споткнется — я вас лично на ленточки порежу. Одна маленькая девочка, проходя мимо меня, на секунду замерла и коснулась края моего ханьфу. Я вздрогнула, но тут же грубо отдернула ткань. — Не пачкай одежду, малявка. Беги, пока я не передумала. «Господи, Вика, ты ведешь себя как классическая цундэрэ из аниме, но так безопаснее. Для них безопаснее». Когда дети исчезли, я обвела выживших демонов взглядом, в котором горел первобытный огонь. — Слушайте мой приказ! С этого дня Хребет Павших Душ переходит под мое управление. Правило первое: Невинные люди — мы их не едим. Тот, кто сожрет человека без моего одобрения, станет моей личной едой. Правило второе: Дети — это святое. — мой голос стал стальным. — Любой ребенок на моей территории — под моей защитой. Тот, кто хотя бы напугает ребенка, будет умирать медленнее, чем этот каменный идиот. Я села на «трон», чувствуя, как гора признает мою силу, и крикнула: — Эй, ты, — я ткнула пальцем в беса. — выпустить всех людей из подземных клеток. «Ну вот, — подумала я, закрывая глаза. — Вторая база очищена от мусора. Жестокость — для врагов, порядок — для дел, а тепло… тепло я оставлю внутри, под замком. Главный редактор вернулся, и теперь в этом мире будет только одна правда — моя».

***

Столица Сяньлэ теперь напоминала съёмочную площадку фильма об апокалипсисе, на которую у продюсера внезапно кончились деньги, и он решил просто оставить всё как есть. Сюжет новеллы Благословение небожителей был неумолим: великое государство превратилось в декорации для трагедии. Сквозь обугленные скелеты некогда золотых пагод проглядывала серая, удушливая пыль, а на улицах вместо праздничных толп копошились тени — выжившие, чьи лица стерлись от голода и страха. Но сегодня на этой свалке пафоса решили устроить «праздник надежды». Политический брак, призванный сшить белыми нитками разорванное полотно истории. Я стояла на крыше полуразрушенного чайного домика, окутанная маскировочным туманом. Моё изумрудное ханьфу сливалось с ночными тенями, а лазурный огонёк в моих руках был притушен до состояния слабой неоновой вывески в захолустном баре. «Боже, какой низкобюджетный фарс…» — подумала я, поправляя нефритовую заколку. — «Они пытаются закрасить радиацию гуашью. Новая императорская семья… звучит как название неудачного ситкома». И всё же… Я задержала взгляд на процессии чуть дольше, чем планировала. Внизу, по центральной улице, которую едва расчистили от обломков, медленно ползла свадебная процессия. В центре — закрытый паланкин, расшитый золотыми нитями, которые смотрелись почти оскорбительно на фоне чёрных пожарищ. Внутри сидела Се Юйлин. Моя «двоюродная сестрица». Дочь младшего брата императора, тихая девочка с глазами испуганной лани. В прошлой жизни я бы даже не вспомнила её имени, но сейчас… я видела, как её тонкие пальцы сжимают край красного шёлка. Она была разменной монетой, но хотя бы — живой. Её суженый, наследник Юнъаня, Ланг Мин, ехал впереди на белом коне. «Ланг Мин… имя звучит как марка дешёвого китайского чая», — я прищурилась, анализируя его профиль. — «Плечи широкие, подбородок волевой… но в глазах — та же фанатичная уверенность в собственной правоте, что и у Се Лянь. Ещё один “спаситель” на мою голову». Процессия двигалась со скоростью улитки, находящейся в глубокой депрессии. Ритуальные поклоны. Благовония. Музыка, больше похожая на коллективный плач. «Серьёзно? Три часа на дорогу в пятьсот метров?» — я почувствовала, как дёргается глаз. — «В Москве за это время можно успеть провести пресс-конференцию, разрушить пару карьер и доехать до аэропорта через все пробки. Почему в этом мире всё так… долго?» Я зевнула, прикрыв рот ладонью с острыми когтями. — Если они ещё раз остановятся для «благословения праха», я лично спущусь и ускорю их пинками, — пробормотала я. — Ошибка номер один: отсутствие тайм-менеджмента. Ошибка номер два: вера в то, что ритуалы заменят работающую канализацию и армию. Се Юйлин на мгновение приоткрыла занавеску. Её взгляд скользнул по руинам — и на щеке блеснула слеза. Я замерла…и вдруг поймала себя на неожиданной мысли. «Закончилось», — медленно сформулировала я. — «Наконец-то закончилось». Война, голод, боги, падающие с небес, демоны, рвущие мир на части — этот бесконечный фарс, который все называли «испытанием»… Всё. Сгорело. Доиграли. Да, это выглядело как свалка истории. Да, победители сейчас играли в “восстановление” на костях. Но… — Выжили, — тихо сказала я вслух. И этого было достаточно. Я прислонилась к краю крыши, глядя на людей внизу уже без прежнего раздражения. «Им хватит этого мира лет на триста. Может, на пятьсот, если не появится очередной идиот с комплексом героя», — усмехнулась я. — «Они будут пахать, рожать детей, строить дома… и даже забудут, что когда-то здесь был ад». Я щёлкнула пальцами. Лазурная искра мягко опустилась на крышу паланкина, создавая вокруг Юйлин невидимый кокон тепла. «Считай это свадебным подарком», — подумала я. — «Не счастье… но передышка». И всё же… что-то было не так. Это чувство, едва уловимое, как заноза под кожей, зудело и царапало изнутри. Я медленно выпрямилась, чувствуя, как по спине пробежал неестественный холод, не имеющий отношения к ночному воздуху. Пальцы непроизвольно сжались, сминая ткань одежды. «Где он?» Вопрос возник сам собой, без приглашения, ворвавшись в мысли ледяным сквозняком. Безликий Бай. Если эта проклятая война действительно закончилась… если сценарий, писавшийся кровью и потом, наконец дошёл до этой финальной сцены… то где же главный актер? Я замерла, почти не дыша, пытаясь поймать в пространстве хоть какой-то отголосок его присутствия. Тень движения, знакомое давление чудовищной ауры, хотя бы эхо его издевательского смеха. Но внутри была лишь пустота. Почему я его не чувствую? Вокруг стояла оглушительная тишина. Слишком глубокая. Слишком… правильная. Весь мир вокруг казался нарисованным на скорую руку театральным задником, за которым скрывалось нечто иное. Декорации застыли в идеальном порядке, и именно эта безупречность кричала об обмане.Я нахмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает горечь осознания. — Не верю, — пробормотала я, и мой собственный голос показался мне чужим в этом вакууме. — Ты не из тех, кто пропускает финал, Бай. И тут краем глаза я уловила едва заметное движение. На противоположной крыше, зазубренным клыком вонзавшейся в серое небо, среди густых теней и развороченных взрывом обломков черепицы, застыла фигура. Белоснежные одежды казались инородным, почти святым пятном на фоне копоти и гари. Слишком прямая спина, слишком знакомая, пугающе спокойная осанка.Я прищурилась, чувствуя, как напряжение в плечах сменяется странным облегчением, и тихо усмехнулась. — Ну конечно. Кто же ещё. Се Лянь. Он тоже был здесь. Скрывался в сумерках, как и я, предпочитая роль невидимого наблюдателя триумфу на передовой. Но была между нами пропасть. В отличие от моего холодного, почти препараторского анализа ситуации, он смотрел вниз с выражением, которое невозможно было спутать ни с чем другим. Это была болезненная, почти физически ощутимая мягкость.В его взгляде смешались надежда, от которой веяло безумием, сожаление о несбывшемся и это его вечное, невыносимо упрямое желание верить в лучшее в людях. Я невольно улыбнулась, качнув головой. «Неисправим. Даже после всего, что с ним сделало небо и земля». Я позволила своей сути соскользнуть в пустоту, растворяясь в прохладном воздухе. Через мгновение я уже стояла рядом с ним — бесшумным призраком, возникшим из ниоткуда. — Долго смотришь, — лениво обронила я, по-хозяйски опираясь на покосившийся, чудом уцелевший карниз. Он едва заметно вздрогнул — мимолётное движение плеча, — но не спешил оборачиваться. Его внимание было приковано к площади. — Это важный момент, — ответил он. Голос звучал ровно, но в глубине вибрировала тихая печаль. — Для них. Для всех, кто остался. Всё тот же голос. Невероятно чистый, слишком честный и беззащитный для мира, который только что пытался захлебнуться в собственной крови. — Для них — безусловно, — хмыкнула я, разглядывая крошечные фигурки людей внизу. — А для истории — очередная грубая заплатка на ветхом саване. Рано или поздно нитки снова поползут. Он всё-таки повернул голову. Его взгляд скользнул по тому месту, где я стояла, но не зацепился: я оставалась лишь зыбким маревом в тени, размытым силуэтом без лица. — Даже заплатки могут удержать ткань от окончательного разрыва, — мягко возразил он. — Иногда их достаточно, чтобы продержаться ещё одну зиму. Я тихо, сухо рассмеялась и спросила:— Ты правда в это веришь, Ваше Высочество? После всего? — Хочу верить. Наступила пауза, наполненная запахом пыли и далёкими криками празднующей толпы. Я перевела взгляд вниз, на процессию, которая наконец достигла массивных врат дворца. Золото на знамёнах тускло поблёскивало в умирающем свете дня. — Они выживут, — сказала я, и мой голос вдруг утратил всякую иронию, став непривычно серьёзным. — И на этот раз этого действительно достаточно. Се Лянь замер. Его пальцы, лежавшие на рукояти меча, едва заметно дрогнули. — …Ты так думаешь? — в его вопросе прозвучала почти детская надежда. — Я так знаю. На мгновение между нами повисла странная, звенящая тишина. Словно два существа из разных миров на секунду соприкоснулись в одной точке понимания. — Тогда… это хорошо, — выдохнул он, и я почувствовала, как невидимый груз свалился с его плеч. Я улыбнулась — на этот раз почти по-настоящему, без привычного яда. — Эй, — вдруг окликнул он, словно интуиция наконец подала ему сигнал о том, что рядом не просто тень. — Кто ты? Откуда ты знаешь? Я уже начала отступать назад, позволяя туману и наступающим сумеркам поглотить мой контур. — Никто, — мой голос донёсся уже словно издалека, ленивый и тягучий. — Просто случайный зритель с очень хорошим вкусом. — Подожди— крикнул он и протянул руку, пытаясь ухватить край моего присутствия, но пальцы сомкнулись на пустом воздухе. Я исчезла, оставив после себя лишь едва уловимый запах озона и холодный смешок, затерявшийся в грохоте праздничных фейерверков.