Ци Жун: Право на сквернословие

Свадебный паланкин, в который меня зажали, изнутри пах залежалым текстилем и дешевым клеем для бутафории. Снаружи он, конечно, выглядел дорого-богато: ярко-красный шелк, вышитые драконы, фениксы и прочая китайская мишура, обещающая молодоженам процветание, от которого в реальности обычно остается только головная боль и долги. Пока мы мерно покачивались в такт шагов, я лениво рассматривала свои новые когти сквозь полупрозрачную алую вуаль. По бокам, как два оловянных солдатика, шли Нань Фэн и Фу Яо, бдительно охраняя боковые дверцы. Се Лянь, который по моей милости остался без платья, но с обязанностью «прикрывать тылы», шел чуть позади. Он то и дело поправлял свою неизменную бамбуковую шляпу и бросал на паланкин такие тревожные взгляды, будто внутри сидела не пятисотлетняя Лазурная катастрофа, а настоящая беззащитная девица, которую вот-вом сожрут. Носильщиков они, кстати, подобрали колоритных. Мои призраки-шестерки растворились в тумане по первому щелчку, и их место заняли восемь амбалов из резиденции местного чиновника. Нань Фэн и Фу Яо, видимо, открыли дверь ногой, помахали небесными ксивами, и чинуша без лишних разговоров выкатил им свой лучший спецназ. Сами «маленькие духи» на этих парней особо не рассчитывали — им бы просто выжить и не растерять реквизит при встрече со Сюань Цзи. Но у спецназа на этот счет было свое, сугубо профессиональное мнение. Парни привыкли, что они тут главные воины, а тут приперлись два смазливых подростка, построили их и заставили тащить девичий склеп. Естественно, внутри у них все кипело. Выразить протест официально они не могли — приказ сверху, — поэтому включили классический пассивный саботаж. Паланкин трясло так, будто мы ехали по разбитой грунтовке. Будь на моем месте реальная изнеженная барышня, ее бы уже трижды вывернуло прямо на золоченый подол. Но я в шкуре демона видела шторма и похуже. В какой-то момент я просто не выдержала этого затянувшегося аттракциона и шумно, глубоко вздохнула. Снаружи тут же материализовался Фу Яо, чей прохладный голос так и сочился чистейшим, неразбавленным злорадством: — Юная госпожа, что это с вами? Небось, рыдаете от счастья, что хоть кто-то позарился на вас в столь… почтенном возрасте? «Слышь, одуванчик небесный, я в своей первой жизни за такие комментарии закрывала газеты, а во второй — сжигала поместья вместе с мебелью», — подумала я, но вслух выдала лишь ленивый, абсолютно спокойный смешок. Тряска меня не колыхала, а вот сценарий, который упорно шел по рельсам, начинал утомлять. Я щёлкнула пальцами и сняла заклинание с Нань Фэна. — Я не плачу, Фу Яо, — отозвалась я, поправляя тяжелую парчу. — Я просто поняла, что у нашей процессии огромный пробел. Ей не хватает кое-чего критически важного. Нань Фэн, шедший слева, угрюмо буркнул: — И чего же? Мы, вроде, собрали все необходимое. — Двух служанок, дорогой. Для солидности, я ведь дама в годах, а вы двое в шелковых халатах и с румянами смотрелись бы просто потрясающе. Настоящие подружки невесты. Наступила такая красноречивая пауза, что я буквально кожей почувствовала, как парни снаружи синхронно передернулись от ужаса, представив эту картину. — Представь, что твоя семья окончательно обнищала и на приличный персонал денег нет, — отбрил Фу Яо, явно пытающийся вернуть себе контроль над ситуацией. — Так что обойдешься. «Обидчивый какой, Му Цин совсем не изменился, » — подумала я про себя. — Ладно, — легко согласилась я. Се Лянь, до этого шедший молча, вдруг ускорил шаг и поравнялся с паланкином. В его голосе, доносившемся сквозь плотную ткань занавесок, слышалась мягкая, но отчетливая укоризна: — Ци Жун, Фу Яо, пожалуйста, прекратите пререкаться. Мы ведь идем в очень опасное место. Нань Фэн, Фу Яо, следите за дорогой. Лес вокруг становится слишком густым. Амбалы-носильщики, послушав наш милый обмен колкостями, как-то сразу расслабились. Градус пафоса упал, они поняли, что «невеста» внутри сидит железная, и паланкин наконец-то поехал ровно. Я откинулась на спинку, прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться. С тех пор как родилась Мейлань, моя энергия вела себя крайне странно — то затихала, то рвалась наружу мягкими волнами, подтачивая демоническую суть. «Что-то я совсем раскисла, — раздраженно подумала я, коснувшись груди через шелк. — Виктория Громова, соберись. Какая разница, что Се Лянь так упорно плетется сзади, готовый защищать меня своим телом? Этот идиот всегда пытается спасти всех, включая тех, кто в этом не нуждается. Он выберет мир, выберет этих жалких людей, но никогда не выберет конкретно меня. Так было во дворце Сяньлэ, так будет и сейчас. Не смей привыкать к его фальшивому теплу». Тишину дикого леса взорвал звук, от которого у нормальных людей волоски на затылке встают дыбом. Хэхэ-хехе, хихи-хаха. Детский, переливистый смех мелкой рябью покатился по горным склонам. Мерзкий, потусторонний звук. Самое забавное, что паланкин продолжал переть вперед, а парни снаружи даже не чесались. Сценарий — штука упрямая: мелкий призрачный ублюдок пел строго на моей частоте. — Нань Фэн, Фу Яо, — тихо позвала я, приоткрыв занавеску. — Что еще? — отозвался Нань Фэн. — У нас гости. Мы уже въехали вглубь горы Юйцзюнь. Вокруг стояла такая мертвая тишина, что шуршание сухих веток под коваными сапогами амбалов казалось грохотом канонады. Смех то удалялся в чащу, то звучал так близко, словно этот мелкий недоносок устроился прямо на крыше моего паланкина. Нань Фэн выматерился сквозь зубы: — Я ничего не слышу. — И я, — холодно отрезал Фу Яо. — Логично, — хмыкнула я. — Оно позволяет мне одной себя услышать. Направленный сигнал. Се Лянь резко остановился, вскинув руку и заставляя носильщиков замереть. Его лицо, видимое мне сквозь шелк, стало предельно сосредоточенным. — Не торопитесь, — негромко, но властно произнес он, оглядывая темные заросли. — Если Ци Жун говорит, что слышит кого-то, значит, дух уже здесь. Спецназовцы, которые до этого момента были уверены в своих силах, внезапно вспомнили официальную статистику. Ну да, сорок вооруженных до зубов воинов испарились вместе с прошлой невестой, как не было. Шаг носильщиков заметно замедлился, по шеям покатился холодный пот. — Не тормозить, — скомандовала я стальным тоном, в котором прорезался Лазурный Фонарь. — Делайте вид, что ничего не происходит. О, оно запело. — Что поет? — быстро спросил Фу Яо, поджимая губы. Я принялась синхронно переводить, делая паузы, чтобы они прочувствовали всю эту жуть: — Алый паланкин во тьме лесной бежит… В нем невеста бледная от страха вся дрожит… Коль сожмет в улыбке губы — умереть ей в тот же миг, горько плачь, катись слеза, чтоб жених твой не настиг… Мой размеренный, циничный голос в ночной тишине звучал зловеще. Носильщиков перекосило — им казалось, что они реально слышат этот писклявый детский голосок, эхом вторящий моим словам. — И в чем смысл этой глупой песни? — нахмурился Нань Фэн. — В инструкции, гений. Песенка прямым текстом говорит невесте: «Рыдай, дура, и не вздумай улыбаться». Фу Яо, у которого на любой факт всегда имелось противоположное мнение, тут же вставил свои пять копеек: — Не факт. Возможно, это обман. Нужно делать ровно наоборот — улыбаться, чтобы выжить, а цель песни — заставить невесту плакать. Предыдущие на этом и погорели. Я покачала головой, хотя они этого не видели. Нужно будет, когда Му Цин будет спать, на лбу хной написать: «Я гордый дебил, без инстинкта самосохранения». — Фу Яо, ты когда-нибудь видел обычную человеческую женщину в состоянии ужаса? Если она услышит посреди гробового леса загробный детский писк, она скончается на месте от страха. Какое, к черту, «улыбаться»? И вообще, какой наихудший исход, если я нарушу правила? — Тебя похитят, — отрезал Фу Яо. — Ну так мы ради этого сюда и приперлись! — я раздраженно фыркнула. — И кстати, мальчики… есть одна деталь, которую я должна вам сообщить. — Какая? — напрягся Нань Фэн. — С тех самых пор, как я села в эту коробку, я все время улыбаюсь. Едва я это произнесла, паланкин с грохотом ухнул вниз! Больно, сука, я себе жопу отбила. Носильщики с воплями бросили шесты. Из темноты леса засияли сотни тускло-зеленых волчьих глаз. — Без паники! Строиться! — рявкнул Нань Фэн, вытыскивая меч из ножен. — Что там, волки? — лениво спросила я, даже не поправив вуаль. — Всего лишь стая, — отозвался Фу Яо, хотя в его голосе прорезалось явное недоумение. Один из спецназовцев, тяжело дыша, прокричал: — Да откуда в этих горах волки?! Их тут отродясь не было! Се Лянь мгновенно выступил вперед, заслоняя паланкин собой. Его шаги были бесшумными, но в движениях сквозила поразительная, пугающая точность былого Бога Войны. — Волки необычные, их явно пригнала чужая воля, — громко произнес принц, обнажая меч. — Фу Яо, Нань Фэн, защищайте фланги! Не подпускайте их к паланкину! Ци Жун, сиди внутри и не шевелись! «Ну естественно, Сюань Цзи выкатила свой зоопарк, — подумала я, разглядывая силуэт кузена сквозь щели шелка. — Жалкая, сломленная женщина, которая ползает на коленях ради мужика, который ею попользовался и выкинул. Какая мерзость». Видимый враг — это ерунда, амбалы быстро взяли себя в руки и приготовились раздавать удары. Се Лянь двигался с поразительной грацией, его меч свистел в воздухе, аккуратно отсекая головы нападающим зверям, и кричал парням, чтобы те держали строй. Он действительно пытался закрыть меня спиной, готовый принять любой удар. Но тут к волчьему вою примешался другой звук — противный, хлюпающий, средний между чавканьем и кашлем. — Что… Что это за тварь?! — потрясенно заорал один из бойцов. Нань Фэн выдал такое крепкое ругательство, что я едва не захлопала в ладоши. Я приподняла край вуали и глянула вниз, сквозь щель в занавеске. Прямо к паланкину, извиваясь, лезла склизкая, мерзкая серая туша с полустертыми, словно размытыми водой чертами человеческого лица. Зубастая пасть уже тянулась к моему изумрудному сапогу. Но не успела она продвинуться и на чи, как снаружи ее с мясом выдернул Нань Фэн. — Это бину! — заорал он. — Не вздумай выходить! Я поморщилась, типа я хотела садится. Бину. По классификации Линвэнь — даже не «скверные», а так, подножный корм. Бывшие люди, уродливые, живучие, которые никогда не ходят поодиночке. Сами по себе они не убьют, но они наваливаются сотнями, вяжут руки, облепляют, пока ты не упадешь от усталости. А потом их старшие товарищи тебя жрут, а эти твари догладывают кости. Настоящие стервятники мира «Благословение Небожителей». — Я. Ненавижу. Этих. Тварей! — Фу Яо аж перекосило от брезгливости. — Эта Линвэнь вообще отчеты проверяет перед отправкой? — Линвэнь — бюрократ, у нее свои дела, — тихо пробормотала я из паланкина. — Сколько их там? — Больше сотни, возможно, даже больше! — крикнул Нань Фэн, отбиваясь от очередной порции склизняков. Ситуация накалялась. Для Средних Небес сотня бину — это полноценное бедствие. Се Лянь, тяжело дыша, рубил наступающих тварей, но их становилось только больше. Одна из мерзких тварей прыгнула прямо на занавеску паланкина, но Се Лянь в последнее мгновение перехватил ее мечом, развернувшись всем телом. Его белые одежды уже были испачканы грязной серой слизью. — Ци Жун! — крикнул он, тяжело дыша и не оборачиваясь. — Их слишком много! Нань Фэн, Фу Яо, держитесь ближе к паланкину! Мы не можем оставить ее! «Се Лянь, конечно, машет мечом красиво, но даже его сейчас облепят эти мерзкие паразиты, — пронеслось в голове. — И парни из Средних Небес лягут тут костьми, спасая «невесту». Видя, что твари начинают плотно зажимать процессию, Се Лянь принял решение. Он резко отступил назад, к самому входу в паланкин, и рванул край своих бинтов . — Вперед! — звонко выкрикнул принц. Стоило ему отдать приказ, как белая шелковая лента сама по себе мягко соскользнула с его руки, словно обрела жизнь, и вылетела наружу через ткань его одежды. Жое развернулась в воздухе в бесконечную удавку. Хруст ломающихся костей слился в один сплошной, экстатический треск. Лента пронеслась меж деревьев белой молнией — и через мгновение несколько десятков волков и бину рухнули со свернутыми шеями. Шесть тварей, которые плотной массой облепили Нань Фэна, лопнули одновременно под ударом шелка. Парень застыл с поднятой ладонью, дико вытаращив глаза. Он рванул к Се Ляню и с силой впечатал кулак в деревянную стойку паланкина. — Что это за хрень?! — заорал он, и в его голосе прорезалась та самая каноничная, истеричная интонация Фэн Синя, когда у него горели дедлайны. — Ты же сказал, что, не имея духовной силы, не можешь пользоваться оружием?! Се Лянь, слегка уклонившись от его бурного порыва, спокойно ответил: — Везде бывают исключения из правил… — Объясни немедленно, что это еще за штука?! Это ведь… — Нань Фэн задыхался от ярости, явно узнавая почерк древнего артефакта. — Вначале отобьемся от этой волны, потом скажешь все, что хотел! — холодно перебил его Фу Яо, отбрасывая очередного волка. Се Лянь быстро опомнился, оглядел выживших, но тяжело дышащих носильщиков, и твердо произнес: — Нань Фэн, Фу Яо, уходите. Забирайте людей и отступайте. — Что?! — обернулся Нань Фэн, багровея от возмущения. — Пока вы все еще защищаете паланкин, твари не перестанут прибывать, — быстро объяснил Се Лянь, вставая в оборонительную позицию. — Справиться с ними всеми здесь не выйдет, они задавят числом. Забирайте людей и уходите в безопасное место. Я останусь здесь с Ци Жун и встречу этого злого духа невесты. Нань Фэн снова начал было браниться: — Вдвоём вам… — Хватит спорить! — подала я голос из глубины паланкина, раздраженно дернув плечом. — Уводите этих смертных, от них все равно сейчас никакого проку. Кузен прав, пробивайте путь назад. Фу Яо холодно кивнул, оценив обстановку: — Он сможет защитить себя и ее этой лентой, какое-то время они продержатся. Вместо того чтобы тратить время на болтовню, лучше сначала уведём людей, а потом вернемся. Я пошел. Нань Фэн стиснул зубы, понимая, что спорить некогда, и рявкнул уцелевшим воинам: — За мной! Се Лянь скомандовал Жое держать периметр, и белая лента принялась яростно кружить вокруг нас, создавая защитное кольцо. Как и ожидалось, стоило духам и носильщикам отойти от паланкина, волки и твари переключили все внимание на уходящую группу и ринулись за ними, хотя кольцо оцепления вокруг нас все еще оставалось плотным. Каждый из двоих духов войны защищал по четыре человека, пробивая путь к отступлению. Пока они скрывались в чаще, Се Лянь повернулся ко мне. Пусть нас ещё и разделяла вуаль и он не мог видеть моего лица, но я увидела в его глазах, полных вины и тревоги, отражался тусклый свет ночного леса. — Ци Жун… прости, что втянул тебя в это, — тихо произнес он, крепче сжимая кулаки. — Я не думал, что тварей будет так много, но не бойся, пока я жив, никто не причинит тебе вреда. Жое защитит тебя, если со мной что-то случится. Я посмотрела на него сквозь красную вуаль и мысленно вздохнула. «Каков праведник. Сам едва дышит, ци на нуле, а все еще строит из себя великого спасителя. Тьфу, тошно смотреть.» — Пока я жив, говоришь, — отозвалась я, поправляя тяжелый подол. — Но я ведь уже мертва, Се Лянь... Жое, сделав финальный круг, задушила последних оставшихся поблизости волков и бину, после чего послушно и мягко намоталась обратно на запястье Се Ляня. Принц вновь встал рядом с паланкином, готовый к любому повороту событий. Мы остались вдвоем, окруженные бескрайней тьмой и шелестом бесчисленных мертвых деревьев. В какой-то момент все звуки вокруг смолкли. Ветер затих, шелест ветвей в лесу прекратился, шипение и рев уходящей нечисти — все это в одно мгновение погрузилось в мертвую, звенящую тишину, словно в страхе перед чем-то огромным и неизбежным. Я хищно улыбнулась под красным шелком. Время эксклюзивного репортажа приближалось. Тишина вокруг стояла такая, что было слышно, как остывает земля под трупами бину. Се Лянь застыл перед паланкином нерушимым белым монументом, крепко сжимая рукоять меча, а Жое на его запястье едва заметно пульсировала, готовая сорваться в бой по первому слову хозяина. Я поняла, что сидеть в этой душной шелковой коробке и ждать, пока сюжет соблаговолит выкатить нам Хуа Чэна, мне просто скучно. К черту канонные условности, я их уже нарушила. Деревянный пол паланкина скрипнул. Я решительно перешагнула через порог, запутавшись на секунду в бесконечных юбках, и одним резким движением сорвала с головы тяжелую алую вуаль. Настоящая невеста устроила бы истерику, но я просто отшвырнула этот кусок парчи в сторону. Прохладный ночной воздух горы Юйцзюнь приятно обжег лицо, а Се Лянь мгновенно обернулся на звук. Его глаза округлились от искреннего, неподдельного испуга. — Ци Жун! — выдохнул он, делая шаг ко мне и инстинктивно пытаясь заслонить меня собой. — Зачем ты вышла? Немедленно вернись обратно! Сюань Цзи может напасть в любую секунду, паланкин хоть как-то скрывал тебя! Почему ты не слушаешь? «Потому что я привыкла задавать вопросы, а не прятаться от них, кузен», — подумала я, но вслух лишь устало вздохнула, расправляя плечи. — Перестань суетиться, Се Лянь, — мой голос прозвучал удивительно ровно и холодно для этого Богом забытого леса. — Паланкин меня не спасет, если эта тварь решит прийти. Да и сидеть там, как свинья в загоне перед убоем, не в моих правилах. Давай просто признаем: мы здесь одни. Принц на секунду замешкался, опустив меч чуть ниже, но взгляда с темной чащи не свел. На его лице отразилась целая гамма эмоций — от привычного чувства вины до глубокого, затаенного недоумения. Он внимательно перевёл взгляд на меня, словно пытался разглядеть в моем лице ту самую взбалмошную, жестокую девчонку из дворца Сяньлэ, которую он помнил, но перед ним стояла совершенно другая женщина. — Ты… ты совсем не изменилась, — тихо, почти шепотом произнес Се Лянь, и в его голосе прорезалась застарелая боль. — За эти пятьсот лет я столько раз думал о тебе. Я шёл по этой земле, пытаясь забыть прошлое. Наша двоюродная сестра Се Юйлин вышла замуж за Лан Мина, чтобы скрепить мирный договор. Я помню, как её везли мимо чёрных пожарищ. Ты ведь присматривала за ней. Скажи, как прошёл её брак? И что с тобой происходило все это время? Почему ты скрывалась? Внутри меня шевельнулся старый журналистский цинизм. Он хочет поговорить о политике? Какая ирония, а ведь столько лет от неё бегал что ошпаренный. Он ведь понятия не имеет, что перед ним сидит Непревзойдённый демон, чья шпионская сеть опутала половину Поднебесной. Он не знает о Мейлань, о союзе с Хэ Сюань и уж точно не догадается, что я — Виктория Громова. — Её брак прошёл как обычный контракт, Се Лянь. Без лишних иллюзий, холодный расчёт сторон для удержания власти. Она была разменной монетой, но Лан Мин хотя бы не был чудовищем. Их жизнь стала бесконечным дипломатическим раутом, но этот брак действительно удержал Сяньлэ от краха на пару веков и дал экономическую стабильность. Пока ты скитался по свету, я со стороны наблюдала, как этот хрупкий союз трещит по швам. Се Лянь заметно вздрогнул. Он сделал шаг ко мне, и его голос зазвучал как глухая исповедь:— Ты права… Мирный договор лишь запер волков и овец в одной клетке. Стоя в тени колонн дворца Юнъань, я видел заговоры. Когда я защитил маленького Лан Цяньцю обычной персиковой веткой, я стал его советником, Фан Синем. Шесть лет я носил маску из белого золота и обучал ребёнка искусству меча. Глядя на него, я с содроганием вспоминал твои слова о том, что мир — это бойня, где побеждает тот, кто первым берёт нож. Я злился на тебя тогда, не понимая твоего цинизма. Но на Золотом пиру всё закончилось. Скажи, ты ведь знаешь, что там произошло? Я посмотрела на него в упор, удерживая холодную маску на лице, и ответила: — Конечно знаю, Советник Фан Синь, и хочу отругать тебя за твою вечную привычку строить из себя великомученика вместо того, чтобы включить мозги! На Золотом пиру ты повел себя как идиот. Ты нацепил свою пафосную маску и благородно принял весь удар на себя, позволив сделать из себя чудовище и оставив Цяньцю с разбитой верой в тебя. Это была отвратительная режиссура, Се Лянь. Ты опять попытался сбежать от ответственности. Се Лянь побледнел, но я продолжила уже без яда в голосе:— Но за одно я должна тебя похвалить. Из Лан Цяньцю ты вырастил стоящего человека. Мальчик вырос и перерос твою слепую праведность. Да, он отказался от престола, но вместо очередной анархии он уничтожил саму монархию. Цяньцю проложил путь настоящему парламенту и сенату, где решения принимаются через дебаты и закон. Из той кровавой бани твой ученик вынес фундамент для нового государства. Так что инвестиция оправдалась, кузен. Се Лянь слушал меня, затаив дыхание, поражённый этой аналитикой. Он открыл было рот, но я не дала ему вставить и слова:— Пятьсот лет — достаточный срок для веселья. Принц глубоко вздохнул, его плечи опустились и он сказал: — Я рад, что ты жива, Ци Жун. Что бы ни случилось в прошлом, я все еще твой брат. И сейчас я не позволю никакому злому духу причинить тебе вред. Жое защитит нас, держись позади меня. Я посмотрела на его самоотверженный профиль и мысленно закатила глаза. Каков идеалист. Он понятия не имеет, с кем разговаривает, но готов закрывать меня грудью. Что ж, пускай. Стоять за спиной главного героя всегда безопаснее для бизнеса. В этот момент тишина вокруг нас сгустилась. Воздух стал леденящим, а Жое на руке Се Ляня резко натянулась, указывая в глубь тумана. В этот момент тишина вокруг нас сгустилась до предела. Воздух стал леденящим. Из темноты раздались медленные, чёткие шаги, сопровождаемые едва слышным звоном. Я хищно улыбнулась, отступая на полшага назад в ожидании эффектного появления Хун-эра. Ну давай, Собиратель цветов под кровавым дождем, покажи наставнице свой новый статус. Но туман лишь лениво клубился между деревьями. Из него с глухим рыком вывалился одинокий, полудохлый бину, отставший от общей стаи. Жое мгновенно раздавила его одним коротким щелчком и снова наступила тишина. Хуа Чэн не приходил. Прошёл час. За ним второй. Ночной лес Юйцзюнь оставался абсолютно мёртвым, и ни одна серебряная бабочка так и не соизволила озарить этот унылый пейзаж своим присутствием. Мой идеальный каноничный хронометраж безбожно трещал по швам. «Где тебя черти носят, Хун-эр? — раздражённо подумала я, поправляя тяжёлую парчу, которая уже начала натирать плечи. — Застрял в призрачных пробках или решил лично перебрать все кости в игорном доме?» Терпение у меня, как у бывшей журналистки, было тренированным, но тратить драгоценное время на сидение у моря в ожидании погоды я не собиралась. У меня дома вообще-то дочь растёт, и задерживаться на этом низкобюджетном хорроре сверх лимита не входило в мои планы. Я решительно подобрала подол свадебного платья и повернулась к кузену. — Всё, Се Лянь. Мой лимит ожидания исчерпан, — твёрдо произнесла я. — Раз этот злой дух невесты такой стеснительный, мы пойдём к нему сами. Хватит тут мёрзнуть. Се Лянь удивленно моргнул и слегка опустил меч, внимательно вглядываясь в меня сквозь ночную темноту и спросил:— Сами? Но Ци Жун, откуда ты можешь знать, куда идти? — в его голосе прорезалось искреннее недоумение. — Гора Юйцзюнь огромна, а туман полностью скрывает тропы. Даже боги Верхних Небес не смогли сразу вычислить логово этого призрака. Я мысленно хмыкнула. Если бы Верхние Небеса умели пользоваться нормальной агентурной сетью, а не своими пафосными отчётами, они бы давно всё нашли. Но вслух нужно было выдать качественную легенду. — Скажем так, у меня свои источники информации, царственный брат, — ядовито улыбнулась я, делая уверенный шаг вперёд по едва заметной тропе. — Ты ведь спрашивал, чем я занималась все эти пятьсот лет и почему ты не мог меня найти? Вот и отличный повод показать тебе результаты моей работы. Считай это наглядной демонстрацией. Идём, не отставай. Се Лянь на секунду замялся, переглянулся со своей Жое, которая послушно вернулась на его запястье, но спорить не стал. Он пошёл следом, бдительно прикрывая мою спину, пока я уверенно вела его прямиком к Храму Мингуана, попутно придумывая, как именно я буду отчитывать своего Непревзойдённого ученика при следующей встрече. Дорога через чащу горы Юйцзюнь напоминала блуждание по заброшенному павильону хоррор-квеста, где декораторы явно переборщили с туманом и сине-зелёной подсветкой. Подолы свадебного платья безжалостно собирали на себя лесную грязь и цеплялись за коряги. Тяжёлый шёлк весил тонну, но я упорно шла вперёд, стараясь сохранять осанку уверенного в себе топ-менеджера. Се Лянь следовал за мной на расстоянии полушага. Его меч был наготове, а взгляд метался по сторонам, фиксируя каждое шевеление кустов. Он всё ещё искренне верил, что выполняет миссию по спасению беззащитной родственницы. — Ци Жун, этот туман… — негромко позвал он, когда деревья вокруг стали расти подозрительно плотно. — Это сильная демоническая магия. Мы подходим к какому-то барьеру. Будь осторожна. — Расслабься, брат. Барьер уже деактивирован, — бросила я через плечо. Прямо перед нами из серой дымки соткалась невидимая для обычного глаза стена из ядовито-зелёных искр — моя собственная охранная сигнализация, которую я выставила здесь ещё тридцать лет назад, чтобы контролировать перемещения Сюань Цзи. Для Верхних Небес эта стена была бы неразрешимой загадкой, но для меня — просто строчкой старого программного кода. Я лениво вскинула правую руку, изящно щелкнув пальцами с длинными когтями. Скрытая в теле демоническая ци мягкой волной сорвалась с ногтей. Зелёные искры тут же послушно погасли, туман перед нами послушно расступился, обнажая узкую, чистую тропинку. По сути, я просто аннулировала пропуск в закрытую зону. Се Лянь за моей спиной резко затормозил. Я спиной почувствовала, как у него отвисла челюсть. — Ты… как ты это сделала? Это ведь была ловушка высшего порядка. Откуда у тебя… — Я же сказала, я зря времени не теряла, — отрезала я, даже не оборачиваясь. — Пока ты осваивал профессию "Мусорный Бог", я изучала местную культ. Магия — это просто правильное распределение ресурсов. Если знаешь правила, взломать можно любую систему. Пошли, у нас плотный расписание. Мы углубились в открывшийся проход, и уже через сотню метров лес преподнёс нам свой главный каноничный сюрприз. Туман окончательно рассеялся, и мы вышли на большую поляну. Точнее, на импровизированную выставку мертвой швейной промышленности. На ветвях вековых деревьев, покачиваясь от слабого ночного ветра, висели трупы. Мы прошли еще сотню метров и вышли на поляну. На ветвях деревьев покачивались трупы опасных преступников — худших садистов, убийц и насильников Поднебесной. Я лично выследила каждого, подвергла самым изощрённым, жестоким пыткам и медленно казнила своими руками. Се Лянь мгновенно рванул вперед, закрывая меня собой и произнёс: — Не смотри туда, Ци Жун! Назад! Это… это новые жертвы злого духа. Отойди! Я спокойно отодвинула его плечо и пошла прямо между изувеченными телами и ответила: — Брось, кузен, они безопасны. — Безопасны?! — Се Лянь ошарашенно смотрел на меня. — Здесь множевство мертвецов! Откуда в тебе это хладнокровие? Я развернулась к нему и скрестила руки на груди и ответила: — Пора обновить информацию, Се Лянь. Я Лазурный Фонарь, Непревзойденный демон, и эта гора под моим контролем. А эти тела — это опасные преступники, которых я самолично отлавливала, пытала и уничтожала самыми жестокими методами за их грехи. Это моё правосудие. Пальцы Се Ляня на рукояти меча побелели. Он перевел дикий взгляд на растерзанные трупы бандитов и произнёс: — Ты… Непревзойденный? И сама пытаешь и вершишь суд? Но почему Небеса ничего не знали? — То что тебя не предупредили про меня - не значит, что они не знают про меня, — хищно улыбнулась я. — Моя шпионская сеть опутала всю Поднебесную, призраки сидят везде. Информация — единственная важная валюта. Сюань Цзи просто сидит в своём углу, пока я зачищаю мир от человеческой гнили и утилизирую её здесь. Её активность на горе идеально отвлекала внимание Небесных Чертогов от моих реальных баз, шпионов и финансовых потоков. Только в этом случае, я решила сотрудничать с богами и ты единственный кандидат, которого я могла бы стерпеть во время этой работы. Се Лянь смотрел на меня в полном ментальном нокауте, не узнавая свою кузину в этом хладнокровном, безжалостном палаче и теневом судье: — Значит, ты возглавляешь всю эту сеть и руководишь демонами? — Это называется эффективный менеджмент, — язвительно усмехнулась я, разворачиваясь к тропе. — А теперь пошли в Храм Мингуана.

***

Оглядевшись по сторонам, Се Лянь так и ахнул. Оказалось, что совсем неподалёку от судейской поляны мрачно возвышается весьма приметная постройка. Раз уж я привела его сюда, и если само строение явно оказалось именно тем, что тщательно скрывала от лишних глаз моя магическая ловушка, кузену не оставалось иного выбора, кроме как войти внутрь и рассмотреть всё как следует. Он всё ещё шёл на автопилоте, отчаянно пытаясь уложить в голове образ капризной девчонки из Сяньлэ с образом хладнокровного палача, пытающего преступников. Пройдя пару шагов в сторону ворот, Се Лянь вдруг остановился. Поразмыслив секунду, он вернулся назад, наклонился и подобрал с земли то самое свадебное покрывало какой-то из жертв. Принц бережно отряхнул алую вуаль от пыли, аккуратно сложил и взял с собой. Я посмотрела на это зрелище и мысленно хлопнула себя по лбу. «Боги, пятьсот лет прошло, а у него всё тот же синдром Плюшкина. Подбирает всякий мусор с земли. Хотя ладно, шёлк дорогой, в хозяйстве пригодится». Озвучивать это я, конечно, не стала, лишь выразительно выгнула бровь, демонстрируя всё своё отношение к его спонтанной благотворительности. Лишь после этого Се Лянь наконец отправился в направлении постройки, а я уверенно зашагала рядом, шурша тяжёлыми юбками. Высокие красные стены, облицовка и кровля старинного здания оказались слегка обшарпанными. От времени краска пошла трещинами, а на углах крыши наглый горный мох уже вовсю отвоёвывал себе территорию. Здание походило на старинный храм поклонения божеству, и Се Лянь по своему богатому опыту бродяжничества мог сразу сказать, что построен он был в честь Бога Войны. Ожидания не обманули Се Ляня. Подняв голову, принц увидел над высокими, тяжело осевшими вратами в храм три больших иероглифа, выкованные из потемневшего от сырости металла: «Храм Мингуана»! Генерал Мингуан, Бог Войны северных земель, а также никто иной, как Генерал Пэй. Я покосилась на кузена, заметив, как в его глазах крутятся шестерёнки анализа. Естественно, для него Пэй Мин — это далёкий, успешный коллега с безупречной репутацией. «Наивный ты мой, — подумала я, усмехнувшись про себя. — Каноничный праведник даже не представляет, какие скелеты прячутся в шкафах у этих благочестивых Богов Войны. Ладно, пускай думает. Моя задача — устроить аудит». Се Лянь направился вперёд, к закрытым вратам, на которых не было замка: толкни — и они откроются. Но как только врата распахнулись, в нос ему ударил странный запах, совсем не похожий на застарелый воздух в месте, где давно не было людей. То был едва заметный гнилостный смрад. Я брезгливо поморщилась, прикрыв нос широким шёлковым рукавом. Запах был знакомым, профессиональным. Сюань Цзи явно устроила тут полную антисанитарию. Войдя внутрь, Се Лянь закрыл за собой врата, чтобы они выглядели так же, как раньше, словно никто сюда и не входил, затем направился внутрь храма. Посреди главного зала возвышалась статуя для поклонений, разумеется, олицетворяющая северного Бога Войны, Генерала Мингуана. Предметы, изображающие людей, такие как статуи, куклы, портреты и многое другое, тёмной твари захватить легче всего, поэтому Се Лянь решил в первую очередь внимательно осмотреть статую Бога Войны.Я встала чуть поодаль, скрестив руки на груди, и лениво наблюдала за его манипуляциями. Внутренний журналист во мне откровенно скучал: я-то прекрасно знала, что Сюань Цзи прячется совсем в другом месте, а эта каменная бутафория — лишь элемент интерьера. Принц очень долго смотрел на статую, чтобы заключить: изваяние выполнено просто замечательно. В руке драгоценный меч, на талии пояс, украшенный яшмовыми пластинами, прекрасный облик и преисполненная величия поза. Ни единого нарекания, и смрадный запах явно исходил не от статуи. Поэтому Се Лянь, оставив её в покое, развернулся обратно к главному залу. Он вопросительно посмотрел на меня, ища подсказки, ведь я обещала показать результаты своей пятисотлетней работы и привести его к идиотке. — Ну что, кузен, закончил осмотр достопримечательностей? — ядовито поинтересовалась я, делая шаг вглубь зала. — Статуя красивая, спору нет, Пэй Мин на пиар денег не жалеет, но наш главный дебитор сидит дальше. Пойдём, я покажу тебе, к чему приводит слепая любовь и полное отсутствие контроля над кадрами. Се Лянь развернулся обратно к главному залу и сразу же застыл как вкопанный, при этом зрачки его резко сузились. В глубине помещения, куда не долетал тусклый свет от входа, неподвижно стояла плотная толпа девушек в ярко-красных свадебных нарядах и красных покровах, скрывающих лица. Тот едва заметный гнилостный запах, который мы почувствовали у ворот, исходил именно от них. Я осталась стоять у колонны, брезгливо прикрыв нос рукавом парчи. «Ну вот и реальные вещественные доказательства, — цинично констатировала я про себя, переводя взгляд с одной фигуры на другую. — А то устроили тут, понимаешь, самодеятельность». Се Лянь быстро оправился от удивления. Он осторожно подошёл ближе, чтобы сосчитать девушек. Одна, вторая, третья, четвёртая… и так пока не дошёл до семнадцати. Те самые семнадцать невест, пропавшие в окрестностях горы Юйцзюнь! Красные наряды некоторых девушек уже заметно выцвели, выглядели устаревшими и обветшалыми. Видимо, этих невест похитили раньше всех, ещё в самом начале этой безумной эпопеи. На некоторых же красовались новые платья современного фасона, да и запах разлагающейся плоти от них почти не был слышен. Должно быть, эти несчастные пропали совсем недавно, буквально за пару недель до нашего приезда. Се Лянь, недолго поразмыслив, протянул руку и аккуратно приподнял покрывало одной из невест, стоявшей ближе всех к нему. Под ярко-красным покровом оказалось мертвенно-бледное лицо, до такой степени белое, что даже слегка отсвечивало зелёным в темноте храма. В тусклом сиянии луны, пробивающемся сквозь щели в крыше, оно и вовсе выглядело ужасающе. Но ещё более пугающим было искривлённое сведёнными мышцами выражение лица мёртвой девушки — даже на деформированной коже всё ещё отчётливо виднелась застывшая, неестественная улыбка. Принц нахмурился, его рука заметно дрогнула. Он тут же приподнял покрывало следующей девушки — уголки её рта оказались точно так же судорожно приподняты вверх. Оказалось, что абсолютно все мёртвые девушки в храме одеты в свадебные наряды, а на губах у них играет одинаковая, застывшая от ужаса улыбка. Направленный аудиосигнал призрачного ублюдка на частоте песни отработал по канону на все сто процентов. Эти дуры улыбнулись от страха — и ментально скончались на месте. — Они все улыбаются… — тихо, с глубоким потрясением выдохнул Се Лянь, оборачиваясь ко мне. На его лице читалась искренняя скорбь. — Ци Жун, посмотри на них. Тот детский голос в лесу… Песня ведь предупреждала. Злой дух заставил их улыбаться перед смертью. Я медленно подошла ближе, шурша юбками, и равнодушно взглянула на этот парад мёртвых невест. Мой журналистский цинизм не дрогнул. Для меня это были не просто трупы, а вопиющий факт халатности Сюань Цзи, которая устроила на моей подконтрольной территории полный бардак. — Ну естественно они улыбаются, Се Лянь, — лаконично и жёстко ответила я, скрестив руки на груди. — Когда обыватель сталкивается с абсолютным загробным ужасом, у него включается защитная реакция — истерическая судорога. Фу Яо там, в лесу, строил из себя великого аналитика, предлагал улыбаться ради выживания. Идиот. Вот тебе живой результат его логики. Сюань Цзи просто собирает здесь свой безумный гарем для Пэй Мина, уничтожая невиновных девиц ради привлечения внимания. Отвратительный, низкобюджетный перформанс. Се Лянь посмотрел на меня, всё ещё шокированный как увиденным, так и моим абсолютным хладнокровием перед лицом массового убийства. Он открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент в глубине Храма Мингуана раздался жуткий, шуршащий звук ползущего тела.