Пробуждённые

      Луна Лавгуд. Так-так… Вот это имя он уже смутно припоминал. Это же её чокнутый отец, кажется, писал всякие небылицы в каком-то идиотском журнале?        — Зачем вы так, мистер Малфой? Если лично вы во что-то не верите — это совсем не значит, что этого не существует.        Не став ничего комментировать, он вылез из ванны, вытерся и быстро оделся, стараясь избегать зеркал. Определённых мыслей не было — они сновали, как зелёные кузнечики, сливающиеся с зелёной же травой.       В столовой, где он предпочитал завтракать при любых жизненных обстоятельствах, было душно. Напольные часы мерным стуком отсчитывали время. Его всегда раздражала духота и этот самый звук, но сейчас… Какая разница, право слово. Даже несмотря на то, что у него появилась весьма сомнительная цель пожить подольше, дабы вызволить из головы Луну Лавгуд, он решил, что вся эта тщетность не продлится дальше необходимого с тех пор, как он останется наедине с собой. Что же обращать на это внимание? Всё же осталось в Люциусе нечто человеческое и земное, ведь принятое им решение вернуть девчонку в её тело было окончательно.        Может, если он доведёт это спасение до конца, если напоследок сделает нечто хорошее, то у него появится шанс проснуться? Проснуться в мире, где всё окружающее не будет походить на бредовый сон, как в этом. В любом случае, перспективы у девчонки и без того плачевные: либо её сознание станет скитаться по просторам этого паноптикума, именуемого планетой Земля, либо она сама — но хотя бы находясь в теле. Из двух зол, как говорится… А дальше пусть делает со своим телом то, что душе угодно. Кстати, о душе…        — Твоя душа осталась в твоём теле? — поинтересовался он, отставив чашку на блюдце.       — Не ожидала, что вы признаёте существование души…       — Существование души доказано хотя бы механикой заклятия «Авада Кедавра». Так что думаешь?       — Не знаю. Но тело наверняка живёт, если наши догадки о том проклятии верны. Может, часть души в нём… Душа же многомерная материя.       — Материя, — усмехнулся он без намёка на веселье.        Закончив завтрак, Люциус направился в библиотеку. Около часа у него, вооружившегося парочкой домовиков, ушло на то, чтобы отыскать нужную книгу. Фолиант, давно запрещённый, оказался совсем ветхим, и Люциус с особенной осторожностью пролистывал жёлтые страницы, порой путаясь в староанглийском. Благо, латыни было больше. Спустя ещё некоторое время он отыскал это заклятие, но, прочитав о его действии и последствиях, не смог полностью убедиться, что это их с Лавгуд случай.        — Возможно, нас задела искра, — задумчиво предположила она. — Или только меня. Потому прошло некоторое время прежде, чем проклятие распространилось по телу… Вы лучше записывайте.       Он лишь мельком подивился тому, что действительно стал послушно записывать.        — Да… Распространилось по телу, как вирус.        — Но я тут при чём? — нахмурился Люциус.       — Вы дотронулись до меня в тот момент, когда искра прошла сквозь мою кожу… И когда заклятие сработало — моё сознание нашло пристанище в вас. Это как… сообщающиеся сосуды.       — Простите?       — Ну, физика. Помните?        — Что-то припоминаю, — соврал он.       Изучал физику, разумеется. Для общего развития. Лет в двенадцать.       — Это такие ёмкости, соединённые между собой ниже уровня жидкости, позволяющие той свободно перетекать.        Что взаправду удивило — так это то, что в его голове действительно возник образ двух объединённых трубочкой колб разного размера. Люциус и не разобрал, сработало в этой ситуации его воображение или же её.       — То есть, выходит, твоё сознание переместилось ко мне, потому что проклятие в любом случае предполагает отделение сознания от принадлежащего ему тела, — без передышки отчеканил он. — А я стал «вместилищем» просто потому, что касался тебя в тот миг. И потому, что тебя задело не в полной мере. Понятно…       — Вам и правда понятно? — полюбопытствовала она.        — Ничего не понятно. Тут ни слова о контрзаклятии. Оно, скорее всего, существует, однако, не факт, что сработает, учитывая, что и проклятие «отравило» тебя не в полной мере, и итог уже не такой, какой предполагается. Тем более, ты со мной достаточно долго и пока не собираешься меня покидать, — с иронией заключил он.        — Возможно ли, что кто-то… знает контрзаклятие?        — Лестрейндж мертва. Да и остальные, кто настолько углублялся в самые тёмные аспекты магии, в большинстве своём — тоже, — он призадумался. — Испытывать удачу, разгуливая по камерам в Азкабане с допросами, я не горю желанием. Пока что… Не хочу умирать раньше времени.        До вечера он прокопался в библиотеке в бесплодных попытках найти ещё хоть одну книгу, которая могла бы дать наводку. Они с Лавгуд прошерстили трактаты о тёмной магии и зельях, но находили лишь, как она в сердцах выразилась, «перемешанные пазлы». Люциус выписывал порой противоречащие друг другу отрывки, но даже если что-то сходилось, то никакой ясности не возникало. Дело дрянь. Ближе к полуночи он поднялся к себе и долго боролся с… чувством вины. Лавгуд тоже была какой-то взвинченной и всё менее говорливой, хотя и без того болтливостью, стоит признать, не отличалась.       — Есть один человек, который способен помочь, — нехотя выговорил Люциус, сверля взглядом балдахин, темнеющий на фоне льющегося из окна призрачного света луны. — Не уверен, что он станет со мной разговаривать, но другого варианта я пока не обнаружил. Нужно хотя бы попробовать.       — Кто это?        — Северус Снейп, — вздохнул Люциус, перевернулся набок и крепко смежил веки.       Утром он сложил имеющиеся записи в кожаный дипломат, накинул пиджак на жилетку и отправился в Паучий тупик. Типовые кирпичные здания были мрачными под стать погоде, внезапно сменившей милость на гнев. Воздух, и без того пыльный, уплотнился, запыхтев предчувствием бури. Люциус долго расхаживал у крыльца некогда лучшего друга, никак не решаясь постучать.       — Чего мы ждём, мистер Малфой? Скоро и впрямь начнётся гроза…        — Дайте собраться с мыслями.       — У вас в голове шумит. Вы не собираетесь. И не думали собираться.        Чёрт бы всё побрал, да! Ему стыдно перед другом. Потому что и Северус, в том числе, пострадал из-за него, Малфоя. И никакой Орден Мерлина не способен смыть всё то дерьмо, что выливалось на Снейпа на протяжении жизни.        Люциус навестил его в Мунго сразу же, как узнал, что друг жив. Тогда Северусу нельзя было пользоваться голосом, но его взгляд говорил больше любых слов. Малфой постарался принести извинения… и тогда в воздухе замерцало, и мерцание это сложилось в буквы, а буквы — во фразу. «Пошёл ты». Ну, он и ушёл… Потому что тогда, давным-давно, он действительно заигрался и втянул в эту игру совсем неплохих людей. А Снейп никогда плохим не был.        — Мистер Малфой… — тихонько донеслось до его сознания. — Каждый сам делает выбор. Вы не заставляли его насильно. Никто не способен в полной мере заставить человека поступить так, а не иначе. У каждого своя голова на плечах.       Не в её случае… Молча подойдя поближе к крыльцу, Люциус ощутил искорки сигнальных чар. Было бы проще, если бы владелец вышел сам, прямо сейчас, избавив Люциуса от метаний. Кого он обманывает?! От трусости.        — Ты ничего не знаешь, — в бессилии прорычал Люциус и сел на пыльную ступеньку. — Я с детства вешал лапшу на его уши, и даже когда сам понял, что это всё не то, чем казалось ранее, тем более — не то, о чём Северус мечтал… Даже тогда не стал его отговаривать.        — А о чём он мечтал?       — Я без понятия… — Люциус зарылся пальцами в волосы. — Но уж точно не быть на побегушках у двух отбитых стариков. И не о таком друге, как я.        — Он далеко не глупый человек. Он осознал, на что идёт. Не слишком рано, но и не поздно. И заслуженно стал героем.        — Потому что он сильный. В отличие от меня, — прошептал Малфой и всё-таки поднялся на ноги.        Ну хоть напоследок нужно перестать быть трусом, оправдывая собственную мягкотелость чувством вины и прочим абсурдом! Тем более, это в его же интересах! Переведя дыхание, Люциус постучал. И ничего. Постучал снова. Ничего. Снейп, мать твою за ногу, у него скоро иссякнут запасы смелости!        — Может, он не дома? — с какой-то странной надеждой предположил Люциус, но как раз в этот момент дверь начала открываться.       Оглядев своего нежданного визитёра, Снейп прислонился плечом к дверному косяку и сложил на груди руки. Был он, по обыкновению, чёрен: чёрные туфли, чёрные брюки и чёрная… водолазка? Люциус не замечал, чтобы прежде друг носил подобные вещи. К тому же, в самый разгар июля. Может, у него дома прохладно? Но тут он вспомнил и сам моментально похолодел… Наверняка у Северуса остался шрам от укуса Нагини. И немаленький.        — Я было надеялся, что ты уйдёшь, — спустя некоторое время тихо, но, по обыкновению, внушительно произнёс Северус.       — Пытался, — развёл руками Малфой. — Но у меня к тебе дело.        — Та-а-ак… — протянул Снейп, оттолкнулся от косяка и чуть подался вперёд. — Дело, значит?        — Дело.       — Я сыт по горло твоими делами, Люциус, — Снейп нахмурил тёмные брови.        — Мистер Малфой, — прозвучало у Люциуса в голове. — Вы видите, что он действительно на вас обижен?        — Ну, вижу… — пробурчал Люциус.        — Что? — ещё сильнее нахмурился Снейп.        — Вы можете думать, но не озвучивать? — устало уточнила Лавгуд.       «Вот так?» — громко подумал Люциус.       — Можно тише, — спокойно произнесла она. — Вы не с того начали. Просто повторяйте за мной, ладно?        «Что повторять?» — вконец запутался Малфой.        — Северус, я знаю, что ты обижен, — начала она, и Люциус, поколебавшись, повторил. — Но, поверь, я сам был не рад, что втянул тебя во всё это.        — Тебе было всё равно, Люциус. Ты всегда действуешь исключительно ради собственной выгоды. Я сказал тебе в Мунго, повторяю сейчас: уходи.        — Может, и действую, — продолжила Лавгуд. — Но и ты всегда чувствовал, как я к тебе отношусь. Если я и порывался как-либо использовать тебя, то только поначалу. И я прошу прощения за всю ту боль и разочарование, что причинил тебе. Я был слишком труслив, чтобы менять курс. А ты никогда не боялся. Ничего не боялся.        — Я хотел сдохнуть каждый божий день. Потому и не боялся, — скривился Северус, но вдруг, переменившись, глухо добавил: — А тебе было, что терять, помимо самого себя.       — Но всё-таки ты жив. Даже выполнив миссию, ты продолжил жить, вопреки заветам старого чудака, — на этих словах Люциус и Снейп обменялись ухмылками, но Малфой вновь посерьёзнел. — И я гордился тем, что мог называть тебя своим другом. Я был бы счастлив назвать тебя так сейчас, ведь ты был и остаёшься одним из самых близких мне людей.        — Ладно, прекращай сопли жевать, — махнул рукой Северус. — Проходи.       Не очень уверенно он переступил порог жилища своего друга. Внутри и впрямь было довольно прохладно. Ничего не изменилось: стеллажи, битком заставленные книгами, из-за которых в доме практически не осталось пустых стен — только зашторенные тяжёлыми гардинами окна. Источниками света была лишь тусклая круглая люстра в коридоре и пара торшеров в гостиной, куда они с Северусом прошли.       — Чёртова халупа, — видимо, отметив блуждающий взгляд Люциуса, бросил Снейп.        — Тут хоть чисто и дышится. На улице мусор и пыль.       — Ненавижу держать порядок в ненавистных местах, но хочешь легко дышать — ничего не поделаешь. Я даже начал скучать по этому гаду, Хвосту. Я его гонял, как последнюю тварь… чтоб его бесы в аду похуже… гоняли.        — Что-то ты много ругаешься… — покосился на друга Люциус.       — После долгих лет вынужденного самоконтроля имею право поругаться. Да и оды возносить тут нечему. Чай будешь? Или что покрепче?        — Мне всё равно.       Они устроились в креслах, Северус приманил с каминной полки штоф; из другой комнаты подоспели и два стакана. Наполнил. Протянул Люциусу и вновь впился в него тёмным немигающим взглядом. За окнами раскатисто рыкнул гром, и Малфой даже немного вздрогнул.        — Что ж не продашь? — вернулся к теме дома Люциус тогда, когда неловкость стала причинять почти физический дискомфорт.        — Продам. Как только появится дурак, желающий купить. Уже работаю над этим. Если нет — сожгу к хренам собачьим. Только жить пока негде.       — Не планируешь вернуться в Хогвартс? — спросил Люциус, и Снейп, как раз отпивающий из своего стакана, подавился.        — Ни в жизни. Иначе наверняка доделаю то, что не закончил Том Реддл.        Да уж… И Люциус не стал бы его осуждать. У Северуса были вполне весомые причины не любить Хогвартс.       — Тогда поживи у меня, — предложил Люциус и снова внутренне поёжился от взора друга. — А что? Дом большой. Всем места хватит.        — Ты в какую такую очередную авантюру собираешься меня втянуть? — прищурился Северус.        — Это чистосердечное предложение…       «Которое, кстати, помешает исполнению моего плана! — выругался Люциус. — А то один свидетель у меня уже был!»       — Я бы попросила, мистер Малфой, — с лёгким укором прозвучало в голове.       Тишина, повисшая в маленькой гостиной, зазвенела. Люциус, наконец, отпил виски и принялся покручивать стакан. Северус побалтывал напиток в своём. Он казался сильно помолодевшим и во сто крат более отдохнувшим, даже несмотря на тяжёлое восстановление. Точнее, наверняка тяжёлое. У Люциуса фантомно зачесалась шея, но он вовремя одёрнул себя.       — Ты хорошо выглядишь, кстати, — всё-таки озвучил он свои наблюдения.       — Выспался, наконец, — усмехнулся на одну сторону Северус, заглядывая Люциусу в глаза и как бы вглубь. — А ты вот какой-то… не такой.       — Постарел? — сардонически фыркнул Малфой.       — Нет. Ты в полном объёме вернулся в амплуа накрахмаленного павлина, не переживай. Но что-то не так.       — Ты лез ко мне в голову? — припомнив эти жуткие взгляды, более того, до сих пор находясь под таковым, не без упрёка поинтересовался Люциус.        — Верно. Но не смог, — резонно поднял палец Снейп. — Это не твоя окклюменция. Что с тобой происходит, Люц?       — Это как раз относится к делу…       И он поведал Снейпу всё. Кроме, разумеется, своей прерванной попытки… пробудиться. Тот слушал, не перебивал и лишь изредка поднимал стакан, чтобы пригубить виски. Скрупулёзно изучил записи. Задал несколько вопросов. И стал похож на себя привычного — на умнейшего учёного, на талантливейшего волшебника. На непревзойдённого профессионала.        — Мда. Тяжёлый случай… — резюмировал Северус. — Ты слетел с катушек, дружище. Сказал бы я, если бы ничто не мешало мне залезть в твою голову. Получается, я тут бранился при дамах? Прошу прощения, мисс Лавгуд.        — Ничего страшного, профессор Снейп, — закатив глаза, продублировал Люциус отклик Лавгуд. — Я действительно рада видеть вас в добром здравии.        — Что ж… — Снейп потёр подбородок. — Я попробую разобраться в вашей ситуации, но, к сожалению, никаких гарантий дать не могу. Это первый случай на моей практике, а уж помешанных разных мастей и формаций я перевидал неисчесляемое множество…        Впервые Люциус уловил её смех. И если голос её показался ему хрустальным, то смех — это перезвон хрусталя, разноцветно переливающегося на солнце. Он тряхнул головой, избавляясь от столь странных и неуместных аллегорий.        — Мисс Лавгуд, — обратился Снейп. — Вы знаете, где находится ваша телесная оболочка?        — В Мунго, полагаю, — от смеха не осталось и следа. — Иных догадок у меня нет.       — А ваш отец? — приподнял бровь Северус.        — Я устал работать сурдопереводчиком, — проворчал Люциус. — Думаю, если ты по-нормальному применишь свою силу, то сможешь улавливать то, о чём толкует Лавгуд.       — Нет. До тех пор, пока мы не сделаем хоть один твёрдый шаг на пути к решению проблем. Дабы не рисковать ни твоим сознанием, ни сознанием мисс Лавгуд. Так что, мисс Лавгуд? Может, вы у себя дома под присмотром отца?        — Мой отец сам в Мунго… У него шоковое состояние. Он не говорит, даже не пишет…       «Я же прав: чокнутый», — мысленно хмыкнул Люциус.       — Правы вы или нет, мистер Малфой, но прогноз жизнеутверждающий. Он всё воспринимает и совсем скоро поправится! — укоризненно воскликнула Лавгуд.       — В общем, он недееспособен. Временно, — кратко изложил Люциус.       Потерев подбородок и кивнув больше самому себе, Северус отпил виски и снова пролистал записи. Вновь задумался. Откинул иссиня-чёрную прядь со лба. Прихлопнул по коленям и поднялся с кресла.       — Нужно забрать мисс Лавгуд. В Мэнор. Вероятно, непосредственная близость тела и сознания ускорит процесс возвращения. Вы не против, мисс Лавгуд?       — Я не против, — смиренно прозвучало рядом с его сознанием.        — А у меня спросить? — Люциус тоже встал с кресла и смахнул несуществующую пылинку с лацкана пиджака.        — Однако я не утверждаю, что именно это поможет, — подытожил Северус. — Но, Люциус, так будет лучше. Я хотя бы смогу провести осмотр. Раз мисс Лавгуд здесь, с нами, то у целителей, которые ею занимаются, дела совсем плохи. Они, в принципе, не понимают, что происходит.       — Так, может, стоит рассказать им?        — Люциус, вокруг тебя только стихла вся суета. Ты хочешь прийти в Мунго и выйти оттуда ни с чем, кроме жёлтой карточки? Найди мисс Лавгуд и забери к себе. Как можно скорее. Это приказ, — жёстко отрезал Северус, пресекая любые протесты. — А я пока займусь поисками дополнительной информации.       Проводив Люциуса до крыльца, Северус слегка сжал его плечо. Ветер порывисто затрепал волосы.        — Не унывай. К тому же, мисс Лавгуд была одной из наименее раздражающих учениц. Вот попадись тебе мисс Грейнджер — тогда это да, засада…       — Гермиона — хорошая девушка. Мы дружим, — отметила Лавгуд, но Люциус проигнорировал это.       — Что ж, держи камин открытым. Я загляну, как появятся новости.       — Ты уверен, что хочешь остаться здесь? — Малфой ещё раз оглядел окрестности.       Если мягко описать их, то на ум приходило только четыре слова: «вид, далёкий от эстетики». Если грубо, то только одно — «тщетность».       — Книги, — пожал плечами Снейп, и они попрощались.        «Да уж. Странный. Если хочется откуда-то сбежать, и есть все возможности, то зачем откладывать? Я бы давно это сделал», — рассудил Люциус, неспешно шагая под усиливающимся дождём.       — Я знаю… — с толикой сожаления промолвила Лавгуд.       Промолвила как-то многозначительно, будто намекая и на его устремление. Но Люциусу не было никакого дела. Хотя, наблюдая за Северусом, он с лёгким изумлением отметил, что давно не видел друга таким… живым. Вот и хорошо. Кажется, Снейп простил его. Или почти простил. В любом случае, определённый груз с души снят.        Сходить, что ли, в церковь? Помолиться. Исповедаться. Говорят, это искупает грехи. Всегда что-то говорят… Подобную экзотику лучше оставить на потом. Впереди жёлтыми целительскими халатами маячила больница Святого Мунго…