Пробуждённые

      В треклятом Мунго проблемы начались сразу же. Сперва ему не хотели сообщать номер палаты, куда положили Лавгуд. Потом всё же сообщили, но, как выяснилось, не той: благо, Люциус расслышал скомканное «мистер» вместо «мисс». Не хотелось травить девчонке душу, точнее, сознание посредством созерцания не шибко адекватного отца…        — А мисс Лавгуд? Она здесь, в Мунго?       — Это конфиденциальная информация, доступная только родственникам или близким пациента, — механически отвечала какая-то жаба, сидящая за стойкой регистрации.       После долгих и муторных монологов, ответом на которые был тот же посыл в бюрократию, Люциус не выдержал и, закусившись, по возвращению в особняк отправил одного из домовиков на разведку.        Мисс Лавгуд действительно находилась в Мунго. Он, не медля, направил своему семейному целителю мешочек галлеонов и письмо с настойчивой просьбой подсуетиться по связям. Ответ пришёл следующим днём. Двери теперь открыты.        Люциус не хотел забирать Лавгуд лично, но она отчего-то настаивала. Быть может, это какая-то из стадий принятия? А затем он вспомнил, что, по сути, ему уже на всё параллельно.       Только вот он не сумел остаться бесстрастным, когда вошёл в залитую холодным светом палату. Люциус сперва и не понял, где лежит девчонка: белые стены, белые полы, белые койки…       Дёрнув плечами, Люциус подошёл ближе, и стук его каблуков почудился таким громким, что ёкнуло сердце.        На одной из коек — белая девочка. Абсолютно белая, сливающаяся с простынями. От хладного трупа её отличала лишь легонько вздымающаяся грудь, скрытая тонким одеялом. На нём — худые руки с голубовато просвечивающейся вязью вен. Практически бесцветные растрёпанные волосы. И лицо… такое неподвижное, безжизненное. Если бы не потрескавшиеся губы — Люциус бы решил, что перед ним действительно лежит фарфоровая кукла. Дотронься до неё — и, казалось, она тотчас рассыпется…       — Мисс Лавгуд… это вы? — осипшим голосом шепнул он.       — Да. Это я, — её же голос был надтреснут.        Вздохнув, Люциус сжал кулаки, отгоняя от себя всяческое неуместное и, признаться, неожиданное сочувствие к этому ребёнку. Сочувствовать бессмысленно.        — Давайте покончим с этим… — шепнул он и позвал целителя, мнущегося у дверей.       В общем, у медиков была одна версия: магическая кома. Неизвестного типа. И девочку, по сути, бросили из-за того, что не могли разобраться. Точнее, не хотели. И всё, по обыкновению, упиралось в деньги. Ну что за нелюди?        — Я беру её под наблюдение своего семейного целителя. От вас требуется только доставить мисс Лавгуд в Мэнор, — распорядился Люциус и поспешил прочь из палаты.        Прочь от этого странного ощущения вязкости в горле, комком сгустившейся то ли от ослепляющей белизны, то ли от стерильности воздуха, то ли… Люциус откинул эту мысль, пока её не перехватила мисс Лавгуд.        — Мистер Малфой? — донеслось сзади, и Люциус обернулся через плечо, мрачно поглядев на худенького интерна. — Мне нужно письменно обозначить причину переезда мисс Лавгуд.       — За мной должок. На этом всё. Не тратьте моё время, — бросил он и продолжил путь.       Он вернулся домой, устроился в одной из гостиных и уставился на пламя, медленно переливающееся в камине. День так же переливался за окном, и тени медленно передвигались по комнате, знаменуя течение времени. Заглядывал старший домовик с докладом о том, что мисс Лавгуд удачно разместили и приставили одну из эльфиек в качестве сиделки. Малфой только кивнул. Пламя, потрескивая дровами, постепенно угасало и, наконец, потухло. Это помогло ему очнуться и устремить взгляд в окно: за ним закат перемигивался розовыми и золотыми отсветами. Безмолвие в пределах его головы стало каким-то непривычным. Пускай мисс Лавгуд и не имела привычки трещать без умолку, но теперь не было ни шороха. Это насторожило.       — Вы здесь? — спросил он и вслушался в тишину.       — Куда мне деваться… — прозвучало спустя некоторое время.        — Проверить, как вы устроились?       — Попозже… Это было так странно — смотреть на себя со стороны.        — Даже мне было странно смотреть на вас со стороны, — усмехнулся он.        — Может, почитаем, мистер Малфой? Хочется отвлечься.        — Ладно. Что почитаем? — поднявшись с кресла и чуть размяв затёкшие плечи, поинтересовался он.       — А что вы любите?       Много чего. Было дело, Люциус читал постоянно. Поэзия, проза — что угодно…       — Тогда, может, «Джейн Эйр»? — предложила мисс Лавгуд. — Я так и не дочитала тогда…       — Хорошо. Но там же… не всё так радостно. Вы уверены?       — Да. Пожалуй, уверена.        Роман ему принёс эльф и уточнил про ужин, но Люциус лишь отмахнулся. Голод и впрямь не возник, так что он сразу же взялся за книгу.       — Красивое издание, — прокомментировала мисс Лавгуд.        — Да. Приятно держать в руках, — он провёл кончиками пальцев по кожаному переплёту и обвёл позолоту орнамента.       Читал он про себя и, судя по всему, в одном темпе с мисс Лавгуд. Она иногда прерывала его, дабы обсудить ту или иную сцену, и Люциус вдруг понял, что ему стало… интересно. И становилось всё интереснее, потому как он сам стал прерываться для обмена мнениями.       За окнами совсем стемнело, и Люциус, увлёкшись очередной дискуссией, откинулся на спинку кресла. Он и не заметил, как начал отвечать мисс Лавгуд мысленно, как сомкнул потяжелевшие веки…       — Люциус? — эхом разнеслось за пределами его сознания.       Он вздрогнул и тотчас поднёс ладонь к глазам, чтобы заслонить те от яркого солнечного света. Над ним нависал Северус.       — Послеобеденный сон? — ухмыльнулся друг.       — В смысле? — встрепенулся Люциус и проморгался, сгоняя остатки дрёмы. — Уже полдень?        — Да. А ты сладко спишь.       — Я, по правде, давно так сладко не спал… — вполголоса выговорил Малфой.        Они поднялись наверх, и Люциус помедлил прежде, чем войти в покои, где поселили мисс Лавгуд.        — Ты распорядился делать массажи? — разложив на столике возле окна записи и склонившись над массивным чемоданом, деловито полюбопытствовал Северус.        — Какие? — наблюдая за тем, как друг перебирает всяческие банки-склянки, которыми и был до краёв педантично заполнен чемодан, переспросил Малфой.        — Ты — придурок, Люциус, — Северус вскинул голову и вперился в него острым и, вместе с тем, снисходительным взглядом. — Она лежит без движений, кровь застаивается, что может привести к атрофии мышц или вообще — к пролежням.        — Я как-то об этом не подумал…        — Вне всяческих сомнений, ты не подумал, — он всплеснул руками. — Мисс Лавгуд, вы-то что молчали? Вы — красивая да и, стоит отметить, умная молодая девушка, но так бестолково рискуете всё испортить!       — Она говорит, что тоже не подумала, — озвучил Люциус.        — Два чудака — пара.        — Знаешь ли, нам было как-то не до этого, — проворчал Люциус, всё ещё стараясь не смотреть на лежащую в этой комнате мисс Лавгуд.       — Джейн и Рочестер куда важнее всякой ерунды, вроде нейтрализации опасного проклятия, — сардонически проговорил Северус, возвращаясь к перебиранию стекляшек. — Мисс Лавгуд, вы не возражаете, если я проведу осмотр? Придётся вас потревожить и, возможно, снять сорочку. Но, скорее всего, обойдёмся без этого.        — Она не возражает. Я выйду?        — Останься. Вдруг потребуется помощь.       — Эльфы… — начал было Малфой, но Снейп поднял ладонь.        — Останься, Люциус. Мне нужно понять, реагирует ли тело на присутствие сознания.        Люциус рассматривал узор тканевых обоев, стараясь не вслушиваться в шорохи, пока Северус проводил осмотр. Ну что он там копается? Неловкость уже достигает точки кипения!       — Подойди, — скомандовал Снейп.       — Что там? — развернулся Люциус и тотчас же уставился в пол.        — Приблизься, — тон его был преисполнен нетерпением.       Точка кипения достигнута. Даже если Лавгуд видела его без одежды, хотя божилась, что не собиралась этого делать, то он уж точно не желал смотреть на её тело, скрытое лишь исподним. Они и без того стали удручающе беззащитными друг перед другом. И без того непозволительно, невозможно близкими.        И всё-таки он поднял взгляд. Тёмный сюртук Северуса предстал совершенно чёрным на ослепительном фоне. В воздухе, над кроватью, по воле заклинания Снейпа, парила мисс Лавгуд. Золотые лучи солнца мерцающими нитями путались в длинных вьющихся волосах, плескались в полупрозрачном подоле сорочки, и оттого её тело казалось ещё более невесомым, будто светящимся изнутри. Малфой замер, ненароком запечатлев эту совершенно неземную, почти потустороннюю картину в памяти.       — Ну что ты встал истуканом? — проворчал Северус. — Дай руку!        — Какую? — Люциус моргнул, дабы развеять наваждение.        — Ту, которой ты касался мисс Лавгуд, когда пытался спасти от заклятия.       Северус без церемоний схватил его протянутую руку и принялся разглядывать так тщательно, словно она способна открыть тайны мироздания.        — Вот! — Северус резко выпрямился, всё ещё не возвращая Люциусу его кисть. — Посмотри на этот шрам.        Непонимающе хмурясь, Люциус проследил за пальцем Северуса, которым он указывал на маленькую, едва различимую отметину в виде трёхлучевой звезды в середине ладони.        — У мисс Лавгуд такие же шрамы на правой руке и левом плече, — сказал Северус и аккуратно взял её руку, демонстрируя звёздочку на кисти мисс Лавгуд.        Затем, слегка отодвинув ткань с плеча, Северус показал и второй. Люциус уже догадался, что это за шрамы. Получается, что искра сперва задела плечо мисс Лавгуд, после тонкой нитью прошла сквозь сердце и вышла в том месте, где они соприкасались. Сообщающиеся сосуды… Впрочем, всё то, что они с мисс Лавгуд ранее обсудили, нынче изложил Северус.       — Северус, ты можешь рассказать нам то, о чём мы не знаем? — с налётом иронии уточнил Малфой.        — Я пока не могу ничего утверждать по поводу формы отметин…       — Что же… — снова глянув на шрам, протянул Люциус. — В книге речь шла о возможном появлении отметин в виде девятилучевой звезды.        — Полагаю, трёхлучевая звезда символизирует связь тела, духа и души, — тихонько промолвила мисс Лавгуд, и Люциус, поразмыслив, озвучил её довод.        — Весьма и весьма вероятно, мисс Лавгуд, — откликнулся Северус. — Девятилучевая звезда имеет более обширное значение. Целостность человека, три измерения и всё в таком роде…        — У мистера Малфоя одна звезда. У меня — две. Лучей, так или иначе, девять. Значит, мы обнаружили верное проклятие. Моя душа осталась в моём теле, а дух переселился в ваше тело, мистер Малфой, — рассудила мисс Лавгуд.        — А разве душа и дух — не одно и то же? — хмыкнул Люциус.       — Нет, — Северус аккуратно опустил мисс Лавгуд обратно на кровать и укрыл одеялом. — Душа больше про земное, а дух — про божественное. Так пишут.        — В общем, душа — вместилище духа, а дух — вместилище сознания?.. — полувопросительно резюмировал Люциус.        — Что-то вроде того. Думаю, что я отыщу контрзаклятие. Или, в крайнем случае, придумаю его. Ты, Люциус, следи за мисс Лавгуд, — Снейп передал ему блокнот. — Температура в норме, процессы в организме не нарушены, правда, есть небольшое истощение. Зелья и мази я принёс, и их необходимо применять строго по расписанию. Будут изменения — записывай в дневник и сразу сообщай мне. Ну, я пошёл.        Выслушивающий Северуса и параллельно просматривающий блокнот, где обнаружил все рекомендации, Люциус тяжело вздохнул.        — Не останешься на завтрак? — переводя взор на друга, предложил Малфой. — Точнее, на обед.        — Нет, спасибо. Я поработаю, — Северус направился к выходу, и, выйдя в галерею, резко остановился. — Кстати, где Нарцисса?        — А ты не осведомлен? — чопорно обронил Люциус. — Она в Лондоне.        — Надолго?       — Навсегда, — пожал плечами Малфой.       — Понятно… — Северус с толикой сочувствия покосился на него. — Драко заглядывал ко мне. Сказал, что собирается поездить по миру. Больше ни слова. Я не знал. Извини.        В ответ Люциус лишь махнул рукой. Они неспешно спустились, и Северус свернул в сторону холла.       — Ты разве не камином?        — Прогуляюсь, а потом трансгрессирую. Погода хорошая. Тебе бы тоже подышать, дружище, а то совсем побелел. Что ж, до свидания. Мисс Лавгуд, — Северус чуть поклонился.       Вернувшись в гостиную, Люциус рухнул в кресло. Шрам, которого он прежде не замечал, теперь мозолил глаза, а потому Малфой схватился за книгу.        — Мне жаль, мистер Малфой.       — Кого жаль?       — Что ваша жена… Я была невольным свидетелем. Вы, должно быть, сильно любили её. Она красивая и такая утончённая.        — Да. Красивая и утончённая, — Люциус нервно потёр переносицу. — Что вам нужно, мисс Лавгуд? Утешить меня? Не нуждаюсь я в утешении! И без сопливых скользко!       — Профессор прав, — интонация её была настороженной. — Вы однозначно должны прогуляться.        — Не сейчас, — он сжал переплёт до побеления костяшек. — Да и зачем?        — Полегчает. Наверное…       — Не стану повторять, от чего именно мне станет легче, — отрезал он.       — Если бы Нарцисса вернулась — вы бы передумали?       Передумал бы он? Возможно. На время. Ничто не вечно под луной. Былые чувства угасли. Ничего не осталось. Выжженная земля. Ни единого ростка. Пепел, гарь и беззвучие.        — А Драко? Ради него… — начала мисс Лавгуд.        — Вы уже захватили мой разум, хотите и в душу залезть?! — воскликнул Люциус и вскочил на ноги. — Я никого и ничего не люблю!       — Можно никого не любить. Но зачем же ненавидеть? Тем более — себя.       Вылетев из гостиной, Люциус направился в столовую, машинально отобедал, отдал приказы эльфийке, которая следит за мисс Лавгуд, а затем снова вернулся в гостиную и продолжил читать. Читали они молча, но он отчего-то знал, даже практически ощущал, что мисс Лавгуд увлечена романом. В одном моменте он, едва не забывшись, чуть было не пустился в философские изыскания, но вовремя осёкся.        Стрелки часов стремились к полуночи. Дремота уже мутновато застилала взор, и Люциус решил переночевать в своей спальне во избежание неприятных последствий для спины. Нужно позвать домовика, дабы тот наполнил ему ванну… Однако миг спустя перед ним с хлопком образовалась эльфийка, едва не заставив Люциуса подпрыгнуть от неожиданности. Вид её был обеспокоенным и каким-то взвинченным. Поджав уши и потупившись, она доложила, что у мисс Лавгуд жар.        Сон как водой смыло. Он взметнулся на второй этаж, поспешил в её спальню и, переведя дыхание, подошёл к кровати.        Мерлин правый! Мисс Лавгуд выглядела ещё хуже, чем тогда, когда была заточена в подвалах Мэнора… Скулы её совсем заострились, под глазами залегли тени, а губы побелели и высохли. Впалые же щёки неравномерно расцвели алыми пятнами. Люциус притронулся к её лбу и тотчас отдёрнул ладонь.       — Да вы действительно вся горите, мисс Лавгуд, — он поджал губы, а затем сам весь вспыхнул и остолбенел.        Подвалы Мэнора. Он сразу и не осознал, что там была заключена именно она… Да и видел он её мельком — тогда, когда её привели в особняк и… когда он вусмерть пьяный решил прогуляться по бывшим винным погребам, где и пребывали пленники. Тогда у него не было ни сил, ни желания удивляться, что именно столь юное и светлое создание, замершее напротив решётки дверей, казавшееся призраком, ускользающим светлячком и хрупким видением, забыло в темноте и холоде подвалов. Что именно забыло на этой войне. В этом прогнившем мире. Тогда он, не выдержав яркой ясности взгляда на фоне вязкого безумия тьмы, развернулся и ушёл. И сейчас, вспомнив это всё, Люциус, безусловно, был обескуражен.        То ли взыграла совесть, то ли ещё что-то, но он попросил прощения. И впервые за много часов услышал её голос.       — Вы не виноваты.        — Северус прав. Я — полный придурок. И настолько зациклен на себе, что перестал замечать очевидного…       Он, почти не моргая, смотрел на неё, лежащую на кровати, и не мог поверить, что после всего, рухнувшего на эти тонкие плечи, в том числе, по его немому согласию, её дух, поселившись рядом с его сознанием, не мстит, окончательно сводя с ума. Напротив, она ни в чём его не упрекала. Ничего не припоминала. Должно быть, в отличие от многих, не считала преступником. Луна Лавгуд поддерживала его и проявляла участие. Почему? Почему она так добра к нему?       — Потому что тут вы правы. В мире слишком много зла. И я не хочу потакать этому злу. Ни к чему хорошему это не приведёт.       Он это знал. Испытал на своей шкуре. И согласился с ней в том, что зло сеет за собой исключительно зло. Но в душе он никогда не хотел намеренного зла… Правда, и намеренного добра Люциус творил мало.       Не медля больше ни секунды, он с эльфом отправил Северусу послание, и через десять минут друг был тут как тут. Странно, но, увидев состояние мисс Лавгуд, он приободрился.       — Замечательно! Тело показало реакцию на присутствие сознания в непосредственной близости. Это отлично!        Его энтузиазма Люциус не разделял и, лишённый покоя, всё поглядывал на охваченную лихорадкой девушку.       — Люциус, она скоро выздоровеет, — считав реакцию друга, заверил Снейп. — И вы, мисс Лавгуд, не переживайте. Всё идёт по плану.       После того, как Северус, записав наблюдения в дневник, дал мисс Лавгуд пару зелий, а домовикам — распоряжения, они спустились вниз. Открыли виски. Выпили каждый понемногу под треск поленьев в камине.        — У нас с Нарциссой, в самом деле, давно возникло взаимное равнодушие, — начал рассказывать Люциус не только для Северуса, но и для мисс Лавгуд. — Мы держались вместе, потому что таковы традиции. Так принято. Потому что был Драко. Потом возродился он… И мы стали единственной опорой друг для друга. А когда всё кончилось — наше равнодушие стало столь заметным, что его нельзя было игнорировать. Война завершена, Драко вырос. Нас толком ничего и не связывало. Почти не осталось ничего общего. И теперь я не могу утверждать, что любил её когда-то. Уважал, ценил, восхищался — да. Но, кажется, так и не полюбил по-настоящему.       — Тут я тебе не советчик. Сам понимаешь — с женщинами у меня не очень, — горько дёрнул уголком рта Северус. — А всё-таки… ты хочешь вернуть её?       — Нет. Не хочу, — признался Малфой, отстранённо уставившись в оранжевые всполохи огня. — Я искренне желаю ей счастья.        — А себе? — приглушённо вмешалась мисс Лавгуд.       Когда Люциус в последний раз был счастлив? Кроме, разумеется, дня появления на свет Драко. Он не нашёлся с ответом. Хочет ли он стать счастливым? Хотя бы напоследок… И с неожиданной для самого себя твёрдостью уяснил: да.       Но как?..       После ухода Северуса он поднялся наверх, но по пути в спальню зачем-то задержался у дверей покоев мисс Лавгуд. Зачем-то вошёл. Зачем-то устроился в кресле в углу по диагонали от кровати. Зачем-то не смыкал глаз до рассвета…