мародеры и звездная пыль

пролог Вход в волшебный квартал притаился между обшарпанной никому не нужной газетной лавкой и закрытым на бесконечный ремонт магазином электротоваров. Просто кусок кирпичной стены, который все магглы обходили по дуге из-за чар: они как бы отталкивали неволшебников и не позволяли им облокачиваться о стену в ожидании автобуса, мочиться на кладку по пути из паба или писать на ней скабрезные словечки в адрес Тэтчер. Римус ждал рядом, опираясь плечом о фонарный столб, заклеенный объявлениями. Поиск жилья, продажа жилья, поиск собаки, потеря скрипки — на дешевой мокрой бумаге текст расплывался и все превращалось во влажное клейстерное месиво, которое отпечаталось на рукаве бомбера. Он отвлекся, чтобы стряхнуть ошметки бумажек, а когда поднял голову, громко всуе упомянул Мерлина — Сириус появился почти ни ниоткуда. — Привет, Лунатик. Классные штаны, узкие. Решил принарядиться? — он вопросительно задрал бровь, с усмешкой глядя на резкую перемену в лице Римуса. — Блэк..! Мерлин, ох… А ты! — Я рад, что ты рад меня видеть, — он лучезарно улыбнулся и провел рукой по лысой голове. — Тут прохладно, пойдем? — Нет, сначала… Ты не мог! — Мог и сделал. — Почему? Сириус закатил глаза: — В Музей викторианских ценностей требовались волосы для плетения браслетов, подходили только самые роскошные и сияющие. Я не смог удержаться и не предложить свою помощь в популяризации и сохранении искусства. Поступил так, как должно настоящему наследнику благородного семейства Блэков, — он картинно поклонился и еще раз сверкнул бритой головой в свете желтого фонаря. Римус медленно моргнул и потряс головой. — Волосы с лобка ты тоже им пожертвовал, да? На кукольные парики? — он кивнул на кожаные брюки с низкой посадкой, их Сириус решил выгулять именно этим вечером, когда Римус решил попробовать познакомить две совершенно разных компании своих друзей. — Нет, это был бонус. Покурим? — Стрельнешь? — Ага. Они зажгли сигареты и шагнули сквозь каменную стену, оказываясь в залитом волшебным свете переулке. Вокруг звучала музыка и крики, кривые здания на самом деле внутри были куда больше, чем казались при взгляде со стороны, а двери пятничным вечером не переставали хлопать от ветра и снующих туда-сюда волшебников. Эта часть магического Лондона была создана студентами для студентов. Маги и ведьмы со всего света съезжались на учебу в Оксфорд, но большую часть времени вне кампуса проводили тут, в районе, где количество библиотек и учебных залов сравнялось с количеством суровых пабов и мелких наливаек, последние, впрочем, по уровню жизненной ценности для местных давно сравнялись с самыми редкими колдовскими книгами. Несколько улиц располагались в формы звезды, в центре которой находился Терминал: место, откуда студенты могли попасть в защищенный от внешнего мира кампус магического Института Оксфорда. Римус и Сириус вышли из переулка в яркое гудящее пространство вечеринки. Люди вываливались из заведений, сидели на брусчатке, за углом кто-то блевал, пахло потом и треском волшебства. — Так расскажешь, почему побрился на самом деле? — Римус зажал сигарету в зубах и притронулся к теплому затылку, ощущая, что немного отрастающие волосы уже покалывают пальцы. — Это из-за матери..? Сириус прыснул: — Издеваешься? Нет, я скорее сожру крысу, чем вернусь к подростковому мятежу. Она умерла, нет смысла тратить силы. Кроме того, она бы точно гордилась тем, какой красивый череп я унаследовал. Так что… — Расскажи. Ну пожалуйста, мне интересно. Римус делал вид, что шокирован и удивлен. На самом деле он был в абсолютном восторге и вдруг на минуту посмотрел на друга совершенно другими глазами, того человека, который много лет был влюблен и восхищен другим, и внезапно открыл для себя новый виток чувств. Их надо было гнать: внешние изменения значили примерно ничего. Строгость и жесткость в обострившихся чертах лица не равнялись смене курса с ветрености и развязности на что-то более серьезное. Хотя, конечно, Сириус всегда был серьезен. — Ладно, все просто. Вот у тебя много седины, прости, но это факт, — Сириус извиняющеся пожал плечами и продолжил, — И у волка тоже. Она была не всегда, проявилась во временем. И шрамы… В полнолуния они есть на волке. И я подумал, что интересно было бы понять, могут ли изменения во внешности как-то отразиться на анимагии. Я пробовал разглядеть, есть ли у меня татуировки в собачьем виде, но под шерстью ни черта не видно. И вот — купил машинку, побрился. Иду к зеркалу, а Бродяга вообще не изменился! Римус громко рассмеялся, так, что ему пришлось закрыть рот рукой и согнуться пополам. — Ну что? Это исследовательский интерес! Ты сам говорил, что нет ничего прекраснее тяги к знаниям! — Мерлин… — Люпин подавился смешком, — Ты не думал просто попросить меня посмотреть, есть ли на Бродяге эти наколки? — Нет. Ты не можешь смотреть на мои татуировки, Лунатик. Пока я не получу эту твою книжку в руки и не убежусь, что ты реально умеешь читать руны, а не притворяешься. — Ты еще долго будешь припоминать мне единственную ошибку, да..? — Пока не сделаешь новую. Кстати, кто там сегодня будет, на тусовке? Римус замедлил шаг, убрал руки в карманы и на секунду задумался. В воздухе разорвался зал салюта. — Будет Лили, она взяла няню, так что смогла выбраться. Джеймс на дежурстве, Питер в командировке. Тарани, моя коллега по семинарам, еще несколько человек с кафедры, я вас познакомлю уже лично. И Тедди, — он чуть улыбнулся, опустив взгляд в брусчатку. — Это Тедди, с которым вы занимаетесь? — Сириус посмотрел на покрасневшие щеки Римуса. — Что? — Ну, я не раз слышал это имя. Вы занимаетесь или «занимаетесь»? — он нарисовал в воздухе кавычки пальцами, видя, как Люпин продолжает полыхать. — Мы друзья и коллеги, Сириус. А теперь заходи, мы и так опоздали, — Римус толкнул тяжелую дверь и исчез в музыке и дыме бара. Шум накрыл теплой волной и принес с собой обрывки громких разговоров, попурри из споров и криков и громкое «наконец-то». В воздухе стоял запах пролитого огневиски, подошвы ботинок немного прилипали к полу, а одежда — к телам. Люпин отправил куртку в магический гардероб невербальным заклинанием и двинулся в сторону забронированного на вечер столика. Над головами потолок слегка дрожал от чар-иллюзий: бумажные фонарики в форме звезд медленно двигались и меняли цвет от теплого янтарного к пульсирующему фиолетовому, утопая в сигаретном дыму. — Римус! — Лили вылетела из-за столика прямо в объятия друга, тот подхватил ее и закружил. На него осыпался шквал из поцелуев, рукопожатий и громких поздравлений. Над головой запрыгали золотистые искорки — Лили Эванс-Поттер никогда не упускала шанса украсить момент гениальной в своей простоте магией. Чьи-то руки утянули на диванчик и сунули стакан с пивом. — Ты это сделал! — Тарани, девушка с короткими дредами и широчайшей улыбкой, подняла свой бокал. — Сэр Римус Джон Почти-Что-Доктор Люпин! Вся кафедра просто лопается от зависти! — Не преувеличивай, — он засмущался и потупил взгляд, но все же выглядел ужасно довольным. — Самое время преувеличивать. За нашего Почти-Что-Доктора! — Лили отправила в воздух еще один залп искр и подняла свой стакан вслед за Тарани. — За Римуса! — отозвалось сразу несколько голосов. За столиком, помимо Тарани, Лили и Сириуса, сидела парочка студентов курсом младше, с которыми Люпин успел подружиться, волшебница Прю, приехавшая изучать фольклор из США, бармен Скотти, сегодня присоединившийся к компании друга в честь праздника, и аспирант Файло из Франции, который за многие годы жизни в Британии так и не смог избавиться от сильнейшего акцента. Они чокались стаканами из раза в раз, пока Римус беспокойно оглядывался на толпу, выглядывая в ней знакомую прическу. — Я всегда говорил, что он гений, — Сириус принес новый раунд напитков и поставил шоты на стол с громким стуком, — Но никто меня не слушал! — Ты всегда говорил, что он зануда! — Лили рассмеялась и потянулась к шотам. — Это не взаимоисключающие вещи, дорогая. Римус фыркнул и пихнул Сириуса локтем под ребра, вставая из-за столика. Издалека он заметил сверкнувшую сережку и мысленно поплыл от волнения и количества выпитого сразу. Тедди появился из толпы внезапно, он смеялся в голос и на ходу прощался с каким-то знакомым. — Эй, Риму! Боже, как я поздравляю, — он подошел к Римусу и стиснул его в крепком объятии. — Теперь тебя можно будет найти в библиотеках круглые сутки, в бумажной версии. Не могу дождаться! — Это даже немного пугает. — По-моему, это прекрасно. Пойдем, хочу повидаться со всеми, — Тедди взял Римуса за руку и повел обратно к столику. Еще несколько тостов, следующий становился все более и более сбивчивым. Разговоры постепенно поплыли и теперь одна тема разбивалась об камень следующей, потоки мысли переплетались и превращались в новое течение, усиливаемое суперспособностью Скотти наполнять рюмки, стаканы и бокалы жидкостями одним касанием палочки. Сириус растворился в колыхающейся толпе. Лили положила голову на плечо Римуса и негромко рассказывала Прю про очередной светский завтрак, который организовывала этим утром, чтобы собрать средства на открытие загородного филиала больницы Святого Мунго. — Потанцуем? — Тедди поманил Римуса в сторону залитого бликами от звезд танцпола. — Нет-нет, мне хорошо тут..! — он улыбнулся и затушил сигарету. Музыка вдруг сменилась на маггловскую, но ту, в которой определенно были волшебные ритмы и слова. — Наша песня, ну давай же. Марк Болан не ждет! И я смог договориться с диджеем только на один трек, — Тедди улыбнулся совершенно обезоруживающе, и последовал в самую пучину. Здесь было гораздо жарче. Кудри Тедди казались темно-фиолетовыми, сережка в ухе в свете иллюзорных звезд блестела так же ярко, как его черные глаза, тени становились резче и превращали лица окружающих в карикатурные, расплывчатые наброски. Люди то заставляли их прижаться друг к другу и соприкоснуться горячей кожей — загорелые плечи Тедди и исполосованные шрамами запястья Римуса — то оставляли слишком много места для продолжения. Огневиски не оставил ни единого шанса остановиться, Марк Болан сменился Игги Попом, дистанция сошла на нет. Опьяненный счастьем Лунатик одновременно чувствовал руки Тедди в задних карманах своих джинс и прикосновения чужих пальцев к шее, знакомый запах табака. Прикрыл тяжелые веки на секунду. Открыл. Расплылся в улыбке. Уткнулся в шею парня и поцарапал кончик носа о цепочку, так красиво подчеркивающую золотистый цвет кожи даже в этом дурацком клубном свете. Ощутил, как в спину упирается чужая грудь, а те незнакомые пальцы скользят по его ребрам и вдруг вцепляются в майку Тедди. Голоса с мелодичным испанским акцентом и холодным отполированным британским переплетались с музыкой Duran Duran и оставались едва различимыми, казались нереальными, пропущенными через слой ваты. — Ты и есть Сириус? — А ты тот самый Тедди? Они смотрели друг на друга поверх его плеча — не сквозь, не через, а именно поверх. Будто он уже не центр, а случайный посредник. Римус очнулся, когда Тедди мягко развернул его боком, поставив между собой и Сириусом, и потянулся за поцелуями к обоим. Сириус? Музыка показалась невыносимо громкой, одежда внезапно стала липкой и противной. Он вылетел на улицу пулей, забыв про куртку, про деньги, палочку и ключи от дома, и рухнул на ледяной бордюр. Воздуха не хватало и здесь, он врывался в легкие ледяными комками, которые не удавалось проглотить, ветер забирался под футболку и обжигал пылающую кожу. Щеки стали пунцовыми от смеси стыда, сожаления и гнева. Злобно закурил, подавился дымом. Что, черт возьми, это было? Гребаный Сириус Блэк. Тупой Тедди Платас. Ночную какофонию прервал резкий шлепок и пронзительный женский крик. Римус подскочил и кинул недокуренную сигарету на камни, пересек улицу и быстро вклинился в кучку зевак. Неровным кругом они выстроились возле распластанного тела: висок был размозжен камнями, руки вывернуты, на сером поблескивало алое. Кого-то рвало. — Отойдите! — он развел руки в стороны и попытался отодвинуть самых рьяных наблюдателей в сторону, опустился на колени рядом с бездыханным мальчишкой-блондином с огромной раной в волосах, и приложил два пальца к артерии на шее. — Вызывайте целителей и авроров, срочно! Сейчас!