мародеры и звездная пыль

глава 1 В замочной скважине заскрежетали ключи. — Если ты дома, оденься! Я захожу, — Римус распахнул обшарпанную дверь и сразу споткнулся о брошенные ботинки. Значит, Сириус был дома и просто не отвечал на звонки. Они не говорили почти две недели: разошлись после вечеринки и с тех пор не выходили на связь. Оба пропустили традиционный ужин у Поттеров, проигнорировали попытки Джеймса собрать команду ради нового дела и не появились на трибунах министерского матча по квиддичу. Римус заперся дома и остервенело думал, впивался ногтями в седые виски, суматошно искал ответы на вопросы и пытался откопать в себе силы на прощение — в ответ на поступок, который, впрочем, не должен был ввести его в это состояние. Рациональная часть напоминала, что барный инцидент не имеет смысла и не может даже таковым считаться, поскольку облажался сам Римус еще в самом начале. Первое: он напрямую сообщил Сириусу, что с Тедди водит исключительно дружбу. Почему? Зачем? Четкого ответа не было. Они прекрасно знали о романтических предпочтениях друг друга и не скрывали интереса, просто никогда не обсуждали открыто. Так что причина «страх непринятия» была отметена в сторону. В конце-концов, Сириус регулярно рассказывал о своих новых увлечениях, было бы странно ожидать осуждения с его стороны. Хотелось сохранить отношения в тайне и беречь секрет до тех пор, пока все точно не будет стабильно хорошо? Отсюда растет второе: какие отношения? Те самые, статус которых никогда не был озвучен. Тедди не признавался в любви, Римус тоже. Но дома, в светлой квартире на втором этаже обветшалого здания в Уайтчапеле, жили книжки Тедди, а в ванной висело его полотенце. Его кружка стояла в шкафчике, на батарее всегда было место для того, чтобы согреть рубашку перед выходом в университет, на его связке ключей висел дубликат с инициалами и открывалка для выхода на задний двор. И все же — они ни разу не заикнулись о статусе. Бойфренды? Сожители? Друзья с привилегиями? До этого момента Римус считал, что все происходящее течет своим естественным чередом, что их действия, а не слова, имеют большее значение. Выходит, именно молчание привело его в эту точку. Эмоциональная часть попросту вопила. Казалось, что голову вот-вот разорвет от злости, только не на себя, скорее на Сириуса и Тедди. Почему они оба решили все испортить? Натворили чертовщины, но чинить все это придется ему. Конечно, только после того, как пройдет полнолуние. — Сириус, я знаю, что ты дома, — он прокричал и по коридору двинулся на кухню, к шкафчику с зельями. На грязной плите стояла турка с убежавшим кофе, газ все еще медленно горел и заставлял остатки жижи пузыриться, пахло пригоревшими зернами и раскаленным металлом. — Черт, Римус, прости, я забыл..! — Сириус зашел на кухню, запахивая бордовый халат. — Нет-нет, все окей. Я без предупреждения, но ты говорил, что если отвар закончится, то я могу просто прийти и взять у тебя… — Да-да, конечно, — Сириус легонько отодвинул его от шкафчика со склянками, выключил газ и стал греметь стеклом, перебирая запасы в поисках волчьего противоядия. Он был всклокоченным, по щекам растеклась краска, на шее поблескивал пот. Так обычно выглядели люди, которых внезапно страшно отвлекли от важного занятия. Римус почувствовал ужасную неловкость — он надеялся попробовать поговорить, но теперь контекст не располагал. — Спасибо, — Люпин спрятал флакон с зельем во внутренний карман куртки, — Я пойду, мне пора. Прости, что так… Включишь телефон? Чтобы я больше не появлялся так внезапно. Сириус демонстративно воткнул шнур обратно в дисковый аппарат. — Готово. Пойдем, я провожу тебя. Надо побыть с тобой ночью? — Нет, я справлюсь. Буду спать, аконит вырубит волка до понедельника, — Римус чуть улыбнулся. Как приятно было снова почувствовать кусочек заботы. Может, все решится само собой..? Он застегнул куртку и собрался поспешить на автобус. Осторожно перешагнул разбросанную обувь и на секунду замер, пытаясь понять, что тут не так. — Сириус..? — Мм..? — Давно ты носишь оксфорды? — Что? — Передавай привет Тедди. Хотя нет, я сделаю это сам. Римус быстро пересек коридор и распахнул дверь в темную спальню. Из разворошенной кровати на него смотрели знакомые черные глаза, влажно блестящие от бледных лучиков света, едва просачивающихся сквозь плотные шторы. — Эдуардо, какая встреча! — Риму… — Тедди не выглядел растерянным или виноватым, ни на йоту. Мерлин, именно поэтому он так в него влюбился, в этого уверенного, сильного, смелого мужчину, способного казаться невозмутимым в любой ситуации. — Ужасный грипп, согласен. Очень жаль, что ты с ним совсем слег, — Римус поджал губы, ощущая, как злость, никуда оказывается не исчезнувшая, захлестывает его с новой силой. — Ты гребаный врун, Эдуардо Платас. Сириус мягко положил руку на плечо Римуса, как делал всегда, когда пытался призвать его к спокойствию в критической ситуации. — Не прикасайся ко мне, иначе я за себя не отвечаю. Блэк, тебе очень повезло, что я больше не дерусь. Потому что я бы нахуй убил тебя, клянусь, — он повернулся к другу лицом. — Давай поговорим спокойно, то, что сейчас происходит — какое-то недопонимание. Лицо Римуса было белым, без единой капли цвета. Сжатые в кулаки руки, которые он старательно прижимал к себе, тряслись от напряжения. — Иди к черту. Каждый ебаный раз одно и то же, это уже не смешно, нам не по пятнадцать лет! Стоит мне только почувствовать, что все налаживается, как появляешься ты — со своими улыбками, намеками и шутками. Мы сближаемся, а потом ты снова все обрываешь, находишь кого-то и становишься счастлив, а я остаюсь один, потому что все бросил ради призрачной надежды. Снова и снова, снова и снова! Сколько раз я просил тебя перестать меня мучить? Мерлин не знает таких цифр, не хватит ни одной книги, чтобы записать это число. Ебучие эмоциональные горки, сегодня мы уезжаем к океану вдвоем и говорим до утра, а завтра ты игнорируешь звонки. Нет, пожалуйста, не открывай рот, я знаю, что твои слова бесценны, потому что на самом деле нихуя не значат. Сириус опустил взгляд. Римус повысил голос и перешел почти на крик. Тедди тихо застегивал пуговицы на манжетах рубашки и не смотрел в их сторону. За окном проехала скорая с громкой мигалкой. — Мне плевать, о чем ты думал, начиная трахаться с Тедди. Ты мог выбрать кого угодно, слышишь, кого угодно в этом мире, но решил, что новый парень человека, который половину своей жизни любит тебя, — отличный вариант. Браво! Я и представить себе не мог, что ты такой жестокий идиот. И я не понимаю, почему всегда выбираю тебя вместо себя, а ты выбираешь кого угодно, кроме меня, — он пожал плечами и прикусил губу, как будто бы на секунду задумался. Зато стих крик. — Лунатик, я не понимаю, зачем ты сейчас все это говоришь. Пойдем, налью чая и мы спокойно все обсудим, — Сириус потянулся, чтобы взять его за руку, но вместо этого ощутил обжигающую пощечину. Лицо застыло в шоке, совершенно настоящем, он не знал, что делать, только смотрел округлившимися глазами и ощущал, как пылает скула. — Не трогай меня, Блэк. Лучше налей чаю Тедди — он любит сладкий. Желаю вам любви и не сторчаться вместе. Когда он будет предлагать понюхать вместе, не соглашайся, у него после этого не встает. До встречи! Римус вылетел из квартиры за секунду, громко хлопнув дверью. *** Дом на площади Гриммо свистел сквозняками и казался Сириусу полудохлым стонущим животным, которое содрогается в предсмертной конвульсии. Грязные окна напоминали стеклянные глаза, пораженные бельмом, скрипящие полы дрожали от встречи с ботинками, пропитанные влажностью обои из диковинных тканей поросли невыводимыми пятнами. Только гобелен с семейным древом Блэков оставался безупречно аккуратным, блестел золотой вышивкой и ровными черными дырками на местах портретов неугодных родственников. Сириус обвел пальцами собственное имя, коснулся обугленной ткани на месте выжженного лица. Мать говорила, что предательство семьи — страшнейший грех, за который придется расплачиваться бесконечно долго, и точкой отсчета считается момент, когда твое изображение пропадает с одной из ветвей, с этой же секунды начинают тикать невидимые часы, ведущие обратный отсчет до метафорической полуночи, когда ты будешь вынужден либо умереть, либо отмолить свой проступок и вернуться под чистое крыло Блэков в поисках помощи. Он не верил в эту чушь, но все равно чувствовал, что вымышленная внутренняя стрелка приближается к кульминационному пику, поэтому решение надо принять: поддаться страху или обрести над ним власть. В шестнадцать лет это ощущалось иначе. Он не думал, не выбирал, боялся и одновременно был уверен в собственной правоте — и до сих пор считал, что уход из дома был лучшим, что могло случиться в этой семье. А еще в какой-то момент стал использовать дисфункциональное детство как оправдание своих поступков, это казалось удобным, приемлемым, даже в какой-то степени умным, мол, вообще-то, я все о себе прекрасно понимаю. Я такой, какой есть, и если вам не окей — время попрощаться. И казалось, что выбор уже сделан, что побег стал финальным аккордом, после которого началось совершенно новое произведение. В нем Сириус играл главную роль, мог быть достаточно громким и ярким, противоречивым до посинения противников, но в великой степени слепым. Он не замечал, как тащит за собой в новую жизнь старые липкие привычки и мысли, пускающие корни еще глубже и отнимающие потенциальную возможность что-то действительно изменить. Пощечина, ментальная и физическая, заставила встряхнуться. Бесконечные оправдания себя вдруг показались бессмысленными, попыткой прикрыть блеском и шутками уродливую пустоту вперемежку с вонючим мусором предубеждений — менее радикальных, не сравнимых с идеями, которыми прежде его кормили мать и отец, но все еще медленно гниющих и постепенно отравляющих трупным ядом. — Кикимер! — Сириус громко позвал домовика и поежился, когда тот появился перед ним с резким хлопком. — Мастер Блэк, — Кикимер, одетый в грязную рваную наволочку, склонился в глубоком поклоне, но на его лице было написано презрение глубочайшего уровня, как будто бы ответил на зов неразумного гнома. Сириус приказал привести в порядок кухню и главную гостиную на первом этаже, сообщив, что через пару часов сюда прибудут первые гости. За пару дней жизни на Гриммо его руки так и не дошли даже до разбора первой коробки: было ощущение, что если он положит хоть одну вещь на новое место, то будет обязан остаться здесь до самого конца. Единственное, что он успел сделать — пригласить Питера и с его помощью установить специальные маячки, умеющие поглощать излишки магии, и позволяющие пользоваться электричеством без последствий в виде внезапных вспышек и потенциальных взрывов. В этот же вечер в бывшем кабинете Ориона появился телефон: на случай, если Римус по старой памяти решит позвонить. Только Сириус не дал ему нового номера, забыл или… Первым на пороге появился Джеймс. Он держал в руках серьезный портфель, такой, слегка потертый и распухший от бумаг, и пытался ослабить давящий галстук — пришлось обзавестись максимально официальным аксессуаром для новой работы. — Эта удавка меня убивает, — Поттер прошел в темный коридор, заставленный неразобранными вещами и старыми семейными реликвиями, чуть не споткнулся о подставку для зонтов в виде ноги тролля и чертыхнулся, все-таки оттянув узел на шее. — Добро пожаловать в мою берлогу, дружище. Чувствуй себя как дома, но не слишком расслабляйся, тут везде яйца докси и боггарты. Пойдем. Сириус уверенно двинулся вдоль лестницы и свернул направо, в большую гостиную. Кикимер, несмотря на умение прибрать беспорядок парой щелчков пальцами, явно не слишком старался: Джеймс видел слои пыли, грязные шторы и вмятины от чехлов на старинной мебели. Он вообще был здесь впервые за все годы дружбы и всегда представлял себе место, где вырос Сириус, примерно таким — серым, затхлым, держащимся за остатки былого величия. Как и все благородное семейство Блэков. — Сяду сюда? — Заваливайся. Кикимер, чай! — домовик ответил недовольным кряхтением и аппарировал в кухню. — Говоришь, тут есть боггарты? — Ага. Видел парочку, мать после отъезда Регулуса перестала следить за домом. Возможно, еще какая дрянь завелась, но я пока не во всех комнатах был — зато кабинет полностью безопасный, мне кажется, там получится отличный штаб. Ну, чтобы вечно не мешать Лили нашими сборищами, — Сириус, кажется, был доволен своей идеей создать место, где мародеры могли бы встречаться для работы над расследованиями и порой просто тусоваться. — Ммм… да, ты прав, — Джеймс активно закивал, сразу же переводя взгляд с Сириуса на свою сумку, валяющуюся на диванчике по соседству. Негромко трещал огонь в камине, Кикимер наконец появился с чайным подносом в руках и поставил его на столик с таким выражением, будто бы он — мученик, спасающий глупцов от голодной смерти. Джеймс сделал глоток из чашки и поморщился от крепости, про молоко домовик забыл. Сириус развалился в кресле и закурил, подвигая к себе старую вазу вместо пепельницы. — Ты так выглядишь, будто собираешься признаться в убийстве или начать войну. Сириус фыркнул: — С убийствами пока потерпим, а вот война не ждет. — С кем? — С чем. Этот дом иначе не взять, только спалить до тла. — Я до сих пор не понимаю, почему ты решил вернуться. Это все, — Джеймс обвел комнату руками, — разве это не то, от чего ты все время хотел уйти? Эльфийские головы на стенах, портреты… — Я устал убегать, Сохатый, — Сириус выдохнул дым и сбросил пепел в вазу. — К тому же, это прекрасная возможность финально обесчестить семейство и устроить здесь приют для нескольких нелегальных анимагов и оборотня-полукровки. — А на самом деле? — Мерлин, не начинай. — Нет, Бродяга, нет. Я хочу закончить, а не начать. Ты резко бросил все то, что строил в последние годы, собрал шмотки и вернулся в дом, в чью сторону клялся никогда не смотреть. Что происходит на самом деле? Он вернулся на Гриммо спустя почти десять лет, после того, как потерял большую часть жизненных опор: Вальбурга умерла вскоре после отца, младший брат уехал и оборвал все связи, друзья начали строить собственные жизни, где не оставалось места вещам, которые прежде склеивали их покруче самых крепких чар. Первое и последнее, что можно было сделать теперь, — вернуться назад и отмыться, попытаться разобраться с семейным наследием и перековать его в нечто достойное гордости, построить собственные опоры, не базирующиеся ни на ком, кроме него самого. И с кем-то разделить эту жизнь. — Все нормально, — он пожал плечами и стал смотреть в окно. — Я тебя тресну. Хватит увиливать от ответов. Эти перемены — из-за того, что случилось с Римусом? Сириус поджал губы. — Почему все считают, что что угодно в моей жизни происходит благодаря Люпину? — Потому что ты всем своим видом это показываешь. — Ты хочешь прочитать мне лекцию? Сомневаюсь, что… Джеймс перебил: — Он признался тебе в любви, Бродяга. Спустя столько лет. А ты даже не попытался выйти на связь после. — И что? Что ты этим хочешь мне сказать? Что я проебался, что я тупой, что я инфантильный дурак? Окей, пусть будет так. Закончили? Джеймс покачал головой. — Ты можешь попробовать хоть на минуту снять с лица табличку «не беспокоить» и поговорить со мной нормально? Так продолжаться не может. Сириус закурил вторую сигарету и наконец-то посмотрел на Поттера напрямую. Они зеркалили напряженные, закрытые позы друг друга. — С Тедди ничего не было, мы просто занимались сексом и веселились. Ни для него, ни для меня это ничего не значило. — И? Ты знал, что они встречаются. — Нет, Римус сказал, что они просто дружат. Нет запрета на секс с друзьями друзей. — Это тупейшее оправдание, Блэк. Но ты никогда не был тупым, особенно в вопросах отношений. Зачем ты это сделал? Сириус что-то неразборчиво пробурчал. Снова перевел взгляд, теперь он уставился в камин. Они молчали примерно минуту. — За что ты пытаешься наказать вас обоих? — Джеймс устало потер переносицу и поправил сползшие очки. — Не знаю..! Не могу. Каждый раз, когда что-то происходит, он стоит невыносимо спокойный, как будто реально все под контролем, держит руки в карманах и… Мне хочется его встряхнуть, чтобы он хоть как-то отреагировал. Чтобы знать, что ему не все равно. — Это по-детски, Сириус. — Кто бы говорил! Напомнить, что ты делал, чтобы завоевать Эванс? — Я не пытался добиться признания через ревность и причинение боли, — он покачал головой. — Потому что я не боялся, а ты сейчас боишься и поджимаешь хвост. — Я не боюсь. — Нет, ты боишься. Я не знаю, чего, но, Мерлин, за столько лет я успел узнать, какой ты. И когда ты занимаешься провокациями, ты боишься так, что яйца холодеют. Поэтому соберись с силами, давай. Выбирай — отпустить или открыться в ответ, и работай над этим. Хватит держать Римуса на поводке, хватит издеваться над собой. Вы оба заслуживаете счастья, вместе или нет. Глаза Сириуса влажно блестели в теплом свете камина. В углу резко задрожал буфет. — Не обращай внимания, это боггарт. Попрошу Римуса помочь, — Сириус поднялся из кресла и грустно улыбнулся, а потом извинился и скрылся в ванной возле парадной лестницы. Пыль в коридоре поднялась в воздух от громкого хлопка входной двери. Сначала Джеймс услышал сбивчивые короткие шаги, потом — ровные и размеренные. — Кикимер, привет. Проводи нас к хозяину, пожалуйста. Это говорил Питер, он уже был знаком и с домом, и с местным эльфом, поэтому смог переступить порог без шанса поймать проклятье или испытать на себе древнее, но все еще крайне эффективное заклинание ступора, поражающее незваных гостей. — Мерлин… Тут все-таки слишком мрачно, — Питер прошел в гостиную, на ходу снимая практичный темно-коричневый плащ. — Это фамильный стиль, — Сириус вышел из уборной с покрасневшим носом и мокрыми лицом от попыток умыться холодной водой. — Передается по наследству вместе с парочкой коронных проклятий и дурным характером. — Все равно лучше, чем было раньше, — Римус прошел мимо Сириуса по узкому коридору, задев его полами черного пальто, и попал в гостиную с распахнутыми дверями. Он знал дорогу — уже был здесь в день, когда семейный консультант озвучивал завещание умершей Вальбурги. Тогда в доме нестерпимо пахло горем и плесенью, мебель печально скрипела, а приземистый старичок в полосатом костюме торопливо зачитывал бумаги, сообщая главную новость: все старшие Блэки понадеялись на некое волшебство, взросление или резкую смену точки зрения, потому оставили поместье, счета и небольшой дом на французском побережье Сириусу. Возможно, Регулус своим побегом разочаровал их еще больше, а мысль оставить все накопленное пустоте пугала даже больше, чем огромная вероятность попытки старшего сына сжечь здесь все до тла. — По-моему, это просто прекрасное место для штаба, — Римус аккуратно положил пальто на спинку дивана и поспешил пожать руку Джеймсу, после чего опер трость о подлокотник и устроился в углу софы. — Ничто так не способствует концентрации, как ощущение, что стены тебя осуждают. Спасибо, что портрет в прихожей больше не орет. — Я нарисовал матери кляп, — Сириус фыркнул и вернулся в кресло, к вазе-пепельнице и пачке сигарет. Первые пару минут прошли в суетливом обмене приветствиями и пробах горького чая от Кикимера — он принципиально игнорировал просьбу о молоке. В конце-концов, сошлись, что напитком вечера будет бутылка из родительских подвалов, необходимая после сложного рабочего дня. Джеймс начал первым. — Сириус, спасибо, что предложил собраться здесь. Это… в этом есть свой шарм, — он рассеянно улыбнулся, потирая рукой и без того взъерошенный затылок. — В общем, у меня есть новости. Они связаны с делом, точнее не совсем связаны, но имеют некоторые связи! Три пары глаз смотрели с удивлением: Поттер давно не казался таким суетливым. — Меня повысили и перевели. Я больше не аврор, не служу напрямую Министерству Магии. Кроу создал новый отдел, который будет работать с преступлениями смешанного происхождения: то есть когда в деле замешаны и волшебники, и магглы. Он пустился в долгие объяснения. Описал новый офис, отдельное от Министерства здание, похожее на неволшебное отделение полиции, с множеством кабинетов, помещением для содержания временно заключенных, собственной оперативной лабораторией — на этом моменте Питер присвистнул — и огромным количеством бумаг повсюду. Потом рассказал, что теперь будет учиться: выпучил глаза, начал мерить шагами зал и возмущаться, что заканчивал школу не для того, чтобы снова сидеть за партой и зубрить учебники. Ладно, он сделал скидку на то, что работать придется не с пыльными томами, а современными изданиями по волшебной и немагической криминалистике, криминологии и психологии преступлений. Сначала выглядел возмущенным, но вдруг так увлекся, что позабыл о недовольстве. Признался — придется пропускать квиддич, зато получится больше времени проводить на боевых тренировках. — Джеймс, это круто! — Сириус одобрительно качал головой. Римус слушал, скрестив руки на груди. Питер уже спрашивал, не нужны ли им инженеры, способные разобраться в любой технике и артефакте. — Подожди, это не все новости на сегодня, — Джеймс сделал глубокий вдох и потер переносицу, опять сначала ткнувшись пальцами в очки. Сириус вопросительно изогнул бровь. — Теперь про дело. Его передал Дамблдор. Я получил сову от него пару дней назад и уже отправил ответ, решив за нас, что мы готовы. — И чего же старый черт хочет от нас? Проучить новое поколение школьников? — Блэк забрался в кресло с ногами и развалился в нем с еще большим комфортом. — Он думает, что кто-то массово пытается отравить неволшебников. Вариантов тут не так много: либо это почитатели сторонников старого режима, либо сами Пожиратели с группой новобранцев. Джеймс достал бумаги из портфеля, откашлялся и стал раздавать сводки, созданные из отчетов полицейских, авроров и исследователей, успевших прикоснуться к историям жертв. ___ СПРАВКА Дж. Поттер Объект: неизвестное магическое психоактивное вещество Уличное название: искрит / пыль Форма: порошок светло-серебристого цвета, слабо флуоресцирует при воздействии Люмоса. Предполагаемый способ употребления: ингаляция, реже — растворение в напитках. 1. География и среда распространения - Центральный и южный Лондон, Шеффилд, Бирмингем, Лидс, Манчестер. Отдельные случаи в Бристоле. Две жертвы в школе чародейства и волшебства «Хогвартс». О кейсах за пределами Британии информации нет. - Ночные заведения, арт-пространства, точки концентрации молодых волшебников. - Не зафиксированы способы сбыта и хранения, нет данных о задержанных распространителях. 2. Эффект У магглов: - интенсивные зрительные и слуховые галлюцинации; - ощущение левитации или «выхода из тела»; - резкое снижение инстинкта самосохранения; - приступ эйфории, сопровождающийся нарушением ритма работы сердца. У волшебников: - кратковременная эйфория; - субъективное усиление эмоциональных и магических ощущений; - последующая временная дисфункция магии (отсутствие отклика палочки, нестабильные заклинания); - зафиксированы эпизоды до 72 часов полной магической блокады. 3. Характер вещества Содержит магические компоненты, не применяющиеся в стандартных зельях рекреационного типа. Обнаружены признаки селективной реакции на магический потенциал носителя ___ — Это не все, только то, что я успел зафиксировать, — Джеймс наполнил свой бокал огневиски и сделал большой глоток. — Рабочая версия Министерства просто не существует, они не смотрят на все эпизоды вместе, поскольку среди употреблявших пыль есть магглы. Дамблдор же полагает, что пока официалы поймут, что к чему, может быть уже поздно. Двое детей из уже Хогвартса пострадали. — Очень мутно, Сохатый, — Питер покачал головой. — В такие вещи нам соваться не стоит, не важно, кто это все устраивает — маггловские криминальные авторитеты или кто-то из бывших ПСов. В любом случае у них есть мощное прикрытие. — Питер, это тот случай, когда нам надо залезть в эту жопу по самое не балуй. Ладно, простите, вам не надо отправлять детей в школу через несколько лет, в школу, которой может просто не стать, — Джеймс раздраженно подскочил и стал собирать документы. Римус положил руку на его плечо и усадил обратно, взял лист в еще раз внимательно прочитал. Он опять был белым, цвета самой дорогой бумаги в канцелярском магазине, и поджимал губы. Сириус курил и задумчиво смотрел в камин. — Джйемс, — начал Люпин негромко. — Правильно я понимаю: Дамблдор просит у нас аналитической помощи? Собрать информацию, найти распространителей, возможно отыскать источники финансирования, и просто передать все это властям? — Да. Никто не сможет сделать это аккуратнее, чем мы, понимаете? И… это будет наше последнее дело. — ЧТО? — Сириус подался вперед. — Угу. Я больше не смогу вырываться с работы так, как прежде. И Кроу будет пристально мониторить мои задания, — Джеймс снял очки и сделал вид, что их протирает, чтобы не смотреть в глаза друзьям. В комнате стало так тихо, что было слышно, как в шкафу снова беснуется боггарт. Сириус медленно затушил сигарету в вазе-пепельнице. — Последнее? — переспросил он. В его голосе не было привычной насмешки. Он обвел взглядом гостиную — тяжелые шторы, очищенный камин, стол, на котором еще лежали разложенные сводки. Сириус мечтал, что сможет сделать что-то, что поможет склеить их компанию сильнее, не позволить им распасться и в какой-то момент потеряться, даст не забыть и не угаснуть, не оставить, как делали все, кто когда-то был ему дорог. — Я вообще-то… — он хмыкнул, но смешка не получилось. — Я вообще-то думал, что мы только начинаем. Боггарт стал биться громче. Джеймс поднял взгляд на друга — усталый, виноватый. Римус осторожно сложил бумаги и отложил их в сторону. — Мародеры никуда не денутся, от нас так просто не избавиться, — спокойно сказал он. — Сначала закончим дело, а потом будем думать, что делать дальше. Давайте. Сириус посмотрел на него, долго. Потом выдохнул. Они подняли в воздух стаканы, затем послышался звон хрусталя. Все ощущалось торопливом и каким-то нереальным, такое расследование не было похоже на увеселительные поездки по небольшим городкам с задачами в стиле «накажите сумасшедших лукотрусов, атакующих дверные замки». Почти до полуночи бывший кабинет Ориона Блэка, увешанный семейными портретами, обесчестивался компанией слегка выпивших азартных друзей. Они развешивали бумаги, смотрели карты, писали списки и распределяли зоны ответственности, отдаваясь последнему шансу совершить нечто важное вместе. Римус стоял в коридоре и ждал автобус, не желая выходить на продуваемую всеми ветрами остановку и мариноваться под мелким противным дождем. Сириус вышел проводить его, когда все остальные уже аппарировали по домам. — Тебе точно не нужна помощь с боггартом? Мне не сложно. — Справлюсь, тут таких еще с десяток. Не бывает лишним заглянуть в глаза своим страхам, — Сириус усмехнулся, опираясь плечом о стену. — Это так смело с твоей стороны, — Римус стал застегивать пальто. — Это сарказм? — А ты не понял? — Римус… — Ты все еще с Тедди? Сириус не сразу осознал вопрос. — Что? — Спроси его про пыль. Он покупает эту дрянь где-то у Терминала, но без подробностей. Я только знаю, что каждая новая капсула стоит дороже предыдущего. — Откуда? — Потому что иногда люди, которые что-то друг для друга значат, разговаривают о том, что их беспокоит. Что мешает жить. Что причиняет боль. — Римус, я не встречаюсь с ним, — резко оборвал Сириус. — Никогда не встречался, это было ошибкой. — Не ври мне в лицо, пожалуйста, — он наконец оторвал взгляд от пуговиц пальто. — Я не вру. — Врешь. Ты начинаешь говорить быстрее, когда переживаешь. Паузу заполнил тяжелый стук капель дождя по витражу во входной двери. — Он ничего для меня не значил, — процедил Сириус. — С каких пор меня должно волновать, что мой бывший парень «ничего для тебя не значил»? Ты правда думаешь, что проблема в этом? Сириус сделал шаг вперед. — Тогда в чем? — В том, что ты снова полез туда, где мне и так было больно. В том, что ты не думаешь, хотя все прекрасно знаешь. И в том, что бесконечно трусишь, Сириус Блэк. Римус пристально смотрел в его глаза, надеясь почувствовать хоть немного ненависти, чтобы получить толчок и еще раз, более четко сказать, что им нужно оборвать любые связи. Но находил только миллион причин не уйти прямо сейчас. Тишина. Сириус подошел ближе, слишком близко. — Перестань так злиться. Давай поговорим серьезно, пожалуйста. — Я не могу говорить с тобой нормально, я боюсь, что скажу тебе еще больше, — голос Римуса дрогнул, но он не отвел взгляд. — Ты все испортил. Не только с ним, но и с нами. Сириус побледнел. — Я думал, мы… — Ты не думал, — оборвал его Римус. — В этом вся проблема. Стук из буфета с боггартом стал доходить до коридора. — Единственное, о чем я жалею, — тихо добавил он, — это о том, что ударил тебя. Прости. И мой автобус вот-вот приедет. Римус вышел на улицу и почти сразу пропал за стеной из дождя.