мародеры и звездная пыль

глава 2 Джеймс Поттер любил жизнь, любил, когда люди вокруг любят. Он верил, что такой подход на самом деле спасает его от больших бед: чем легче относишься к невзгодам и сильнее ценишь мир, тем проще справляться с неурядицами разных масштабов. Поэтому новость о потенциальной эпидемии драконьей оспы в отделе Расследования преступлений смешанного происхождения он воспринял стоически, хотя и с огромным недовольством: впереди маячили две недели карантина в старом доме Поттеров в пригороде, где еще до рождения Гарри скончались его родители — от той же оспы. Нет, это было враньем, это беспокоило, но Джеймс пытался убедить себя в обратном, поговорить с отражением в зеркале общественного туалета и договориться, что такое совпадение значит примерно ничего. Только целых две недели отпуска! Да, в семейном гнездышке, куда он не осмеливался возвращаться со дня похорон. Где в детской комнате до сих пор стоят первые квиддичные кубки. Где отцовский котел покрылся пылью и стал убежищем для десятка жирных пауков. Где книжные черви сожрали половину маминой библиотеки. Он собрал со стола рассыпанные бумажки, засунул в портфель несколько книг, взятых на время учебы, и закинул на плечо тренч, прокручивая в голове содержание утренней планерки. Аврор-инспектор Харди прислал сову из Мунго примерно в 7:50 утра, конверт разорвался желтыми клочками прямо посреди кабинета и известил о необходимости введения карантина из-за контакта с зараженным, чей диагноз официально подтвержден. Идиотская формальность. Несколько дней назад Харди, Джеймс и маггловский констебль Дорсет разбирались с группкой беспризорников, отравляющих жизнь целому району своими выходками с навозными бомбами и бесстыдным грабежом лавок и бабок. Им удалось отыскать заброшенное здание, вонявшее хуже панковских сквотов, и определить место, где бездомные дети разных возрастов нашли временное пристанище. Всех быстро отправили в волшебную больницу: согласно новым протоколам, если в организованной банде есть хоть один волшебник, использующий магию для совершения преступления, каждый участник должен быть подвергнут допросу и по окончании расследования получить частичный Обливиэйт, избавляющий от осколков воспоминаний, связанных с колдовством. Харди следовал руководству, но в момент задержания был слишком встревожен снопами искр, которые вылетали из носа маленькой девчони при каждом чихе — ее свитер частично обуглился и начал прилипать к воспаленной коже. Так каждый, кто находился в здании, был отправлен в Мунго для проведения тестирования на заразную драконью оспу. И, видимо, за несколько часов инспектор успел зацепить болячку, которая обычно липнет исключительно к детям и старикам. Теперь констебль Майлс Дорсет, единственный немаг в их юните, должен был закончить дело, пока Харди оставался в больнице, а Поттер собирал вещи, чтобы уйти в домашнее подполье одиночества. — Майлс, до встречи! Джеймс аппарировал из заваленного мусором заднего двора, с хлопком приземлился возле старенькой низкой ограды особняка в глуши Йоркширского заповедника и тут же был атакован старенькой совой. Ноут злобно прокряхтела, бросила записку на влажную от росы землю и тут же упорхнула, не понимая, почему ей пришлось преодолеть путь в такую даль и несколько раз менять направление движения в попытках найти хозяина. На записке значились инициалы Сириуса — СБ — внутри было накорябано всего несколько предложений: «Не смог дозвониться. Римус в Министерстве. Дисциплинарное слушание. Ты нужен». Поттер моментально взбежал по дорожке к дверям дома, влетел внутрь и рухнул перед камином, чтобы связаться с Бродягой. *** Утренний туман комками сахарной ваты цеплялся за пики на крышах готических зданий и долгожданное жидкое солнце золотило вишневый цвет. Увядающие лепестки один за другим опускались на плечи и взъерошенные волосы сонных студентов, бредущих по протоптанным дорожкам между корпусами кампуса, тут и там раздавались заливистые звонки велосипедов, пытающиеся разогнать остатки дремоты в воздухе. Римус вышел из громады Терминала с полными руками заметок, конвертов и книг. Ветер трепал щеки, забирался под застегнутый шерстяной пиджак, но голубое небо давало надежду на то, что этот день разойдется, станет теплее и не разозлится дождем. В планах было поработать на улице после лекций, где-нибудь в садике или на берегу пруда в окружении тихих кувшинок, чтобы восстановиться от бесконечных разговоров и терпеливых попыток объяснить первокурсникам значение грядущих экзаменов. Потом ему надо было отправить письмо в цветочный магазин: первогодки по старой традиции на удачу прибывали на первый серьезный экзамен не просто в мантиях, а с закрепленными на них белоснежными гвоздиками. Римус знал, что большинство попросту забудет о покупке в суете, поэтому пообещал, что ранним утром в день Икс можно будет забрать цветок в преподавательском кабинете на 7 этаже Терминала, у его стола. Сейчас он спешил в класс на другой стороне колледжа, пытаясь допить на ходу подостывший кофе из стаканчика. Свернул за высокую живую изгородь и тут же врезался в парня-зеваку, стоящего посреди дорожки с открытым ртом. — Черт тебя..! — кофе расплылся по черному костюму и закапал на отполированные Мартенсы. Римус поднял взгляд, чтобы отчитать виновника, и понял, что оказался на краю стихийно возникшей толпы. Все задрали головы вверх и смотрели на ряд стрельчатых окон, украшенных декоративными балкончиками. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы заметить на выпирающем каменном карнизе человека с раскинутыми руками. Еще пара, чтобы узнать в фигуре Тедди. Его галстук развевался на ветру, полы пиджака трепетали и шлепали то по стене за спиной, то по бокам, а туфли наполовину зависли в воздухе. Толпа ждала — что будет дальше. — Тедди! О, Мерлин, Тедди! — Римус не знал, что делать, поэтому просто бросил вещи и побежал, на ходу вытаскивая волшебную палочку. — Стой там! Я иду! Но он не успел. Услышавший свое имя Тедди тут же сделал быстрый шаг вперед и полетел вниз, толпа закричала. Римус тоже закричал. — Арресто Моментум! Палочка дрожала от страха и напряжения, заклинание вышло слабым, напитанным страхом вместо уверенности. Падение замедлилось, но не настолько, чтобы звук удара об землю не показался почти оглушающим. — Врачей! Быстро! СЕЙЧАС ЖЕ! Кто-нибудь! Римус подлетел к телу и опустился на колени. — Тедди... Эй, Тедди, ты меня слышишь? Это я, Риму, — он почти шептал и не мог заставить себя быть громче, горло сдавливали слезы и всхлипы, руки тряслись. Аккуратно проверяет, нет ли крови. Нет ли очевидных следов переломов. Гладит щеку и умоляет открыть глаза или дать хоть какой-то знак, но на посеревшем лице играет безмятежная улыбка без какой-либо реакции. Потом в мире пропали все звуки, кроме протяжных стонов мигалок и равномерного пиканья. Когда война закончилась, почти шесть лет назад, он думал, что научился смотреть в лицо смерти. Ему даже стало нравиться с ней заигрывать: подзывать на расстояние кулака или пинка, вступать в драку и потом уносить ноги, прихрамывая от ответных ударов. Адреналин отключал страх, текущая кровь, своя или чужая, означала только одно — жизнь все еще существует. Он больше не чувствовал себя брошенным волчонком, вокруг была настоящая стая, пусть и не волков, но таких же озлобленных и потерянных уличных мальчишек с совершенно пустыми жизнями. Они строили собственное общество с четкими правилами и иерархией, носили похожую одежду и смотрели в одну сторону, каждый знал, что может рассчитывать на крепкое плечо. Потом смерть победила. Одна бритая голова неудачно встретилась с шальным кирпичом, хруст косточки, похожий на звук разбивающейся яичной скорлупы, перебил вскрики «Ой! Ой!», а Римус увидел, как кровь заканчивается — и вместе с ней останавливается жизнь. Он не знал, что в итоге сыграло бОльшую роль в возвращении к реальности: молчаливое соучастие в случайном убийстве или свидетельство смерти как таковое, напомнившее о бескровных, но не менее страшных кончинах во время операций Первой Магической. Факт в том, что теперь он панически боялся смерти, еще больше боялся стать ее причиной. Потребовались много времени, чтобы перестать видеть в себе машину для убийств, особенно после Пранка, и облегчение на несколько лет казалось величайшей наградой. Потом чувство вернулось. Он сидел в тусклом коридоре, вытянув ноги перед собой, смотрел на перепачканные ботинки и безмолвно мял снятый с Тедди пиджак. На нем не было крови, только грязь и следы травы. Правый карман казался теплее обычного, он сунул туда руку и тут же выругался — на пальцах и ладони появился красный ожог, обычно такое случалось при встрече с серебром. Заглянул внутрь: ключи от дома и пуля. В коридоре появилась медсестра — дежурная волшебница, помогавшая перенаправлять травмированных магов в специализированные клиники по всей Британии. — Мистер Люпин? Мистер Платас стабилен, мы переводим его в Мунго. Есть контакты ближайших родственников, с которыми можно было бы связаться? Римус поднялся с протертого сидения, потер переносицу, пытаясь вспомнить кого-то, кроме безымянного отца, с которым тот не общался на протяжении многих лет. — Нет, мне кажется нет. А Тедди..? — Временная потеря магических способностей вследствие передозировки неопознанным веществом. Мистер Люпин, вы знаете, что именно принимал мистер Платас? — Угу, — он кивнул и опустил голову. — Искрит, звездная пыль. Примерно три месяца, но я не знаю, как часто в последнее время. Медсестра записала что-то на планшете и уточнила, что попробует связаться с родственниками Тедди. Римус был свободен, в Мунго его не пустят. Он шел по улице, спотыкаясь о собственные ноги, не чувствуя тычков толпы, согреваясь от тепла в кармане собственного облитого пиджака, куда успел под шумок переложить все то, что было при Тедди в момент падения: студенческий билет, серебряную пулю, плотную пачку фунтов и ключи от дома с брелоком-оберегом. Хотелось выплакаться, подраться и… Он знал только одно место. Сириус открыл дверь моментально, потому что уже был в коридоре. Кожаная куртка застегнута, в руках — шлем. Римус перешагнул через порог и тут же уткнулся лицом в плечо, всхлипнул и почувствовал, как слезы побежали по обветренному лицу. — Эй, эй… Лунатик, что случилось? — он бросил шлем на шляпную полку и осторожно обнял Римуса, стал медленно, успокаивающе гладить по спине. Услышал только неразборчивое бормотание, прерываемое бесконечными попытками хватануть ртом хоть немного воздуха. — Тише… пойдем, тебе надо умыться. Кикимер! Чай! Холодная вода немного успокоила. Римус сидел на бортике ванны и прикладывал к пылающему лицу мокрое полотенце, последовательно рассказывая Сириусу все, что произошло за последние несколько часов. Немного сбивчиво, но уже без слез. Он почему-то снова чувствовал, что может поделиться чем угодно, казалось, что рушить уже нечего. Если Сириус осудит — ничего не изменится. — Я хочу поехать к нему домой, надо найти контакты отца и сказать, что с ним случилось. Но я боюсь ехать один, — он опустил взгляд. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой? — Угу..? — Поехали, — Сириус усмехнулся, заранее сожалея о принятом решении. — Но сначала придется выпить кикимерового варева, чтобы он не обиделся. — Ты разве не собирался куда-то в другое место? — Хотел покататься. Боггарт с ума сводит, я не усну под эту долбежку. Римус чуть улыбнулся. По чашке чая, по сигарете, снять грязную одежду и натянуть одну из курток Сириуса, все еще пахнущую рунной смазкой. Прижаться к спине на сиденье мотоцикла. Сжимать так, чтобы руки перестали чувствоваться. Лондон уже отходил ко сну, по крайней мере, чистенький респектабельный квартал, где шум от выхлопной трубы привлек слишком много внимания. Блэк в гостях у Тедди не бывал, а Римус посетил громадное здание с зеркальным лифтом лишь однажды, после затяжной вечеринки, когда перебрал с алкоголем и был готов вырубиться на любой горизонтальной поверхности. Он не помнил, как попал внутрь квартиры, сейчас замок пришлось отпирать Сириусу — брелок был серебряным, действительно оберегающим владельца связки ключей от злобных темных созданий. Огромное пространство сквозь панорманые окна освещал ярко-оранжевый закат: он бликовал на бутылках в домашнем баре, отражался в гладкой коже коричневого дивана, рассеивался на солнечных зайчиков сквозь хрустальные подвесы тяжелой люстры. Вокруг было педантично чисто, ни соринки, ни случайно брошенной вещи. — Сюда по воскресеньям приходит чистоведьма, — Римус разулся, чтобы не оставить грязных следов, и прошел в центр гостиной. Все в точности так, как было тем единственным утром. — А он неплохо устроился, — Сириус двинулся в сторону огромной коллекции пластинок вдоль стены. Провел пальцами по рукавам, достал парочку наугад — Duran Duran, Metro, The Clash — и осторожно поставил обратно. — Папин подарок. Он какой-то бизнесмен, но они толком не общаются. Шлет чеки каждый месяц и вот, подарил жилье. И мне надо найти его контакты… Номер телефона или что-то еще, — Римус скрылся в темноте кабинета, нащупал рукой выключатель и тут же стал шуршать в ящиках письменного стола, стараясь отогнать ощущение, будто он делает что-то невероятно плохое. — Помочь тут или просто подождать? — Помоги, вдвоем мы поскорее закончим. Думаю, что на чеках должно быть хотя бы его имя, но я ничего не вижу, — он перелистывал узкие странички телефонной книжки в кожаной обложке и внимательно читал записи в поисках знакомой фамилии или слова «папа». Они работали в тишине, прерывающейся шелестом бумаги, воем улицы и скрипом половиц из темного дерева. Кабинет был небольшим, но на полках, опоясывающих его с трех сторон, стояли сотни книг, поверх них валились бесчисленные листки с записями, на покрытом зеленым сукном столе громоздились стопки эссе и результаты исследований для написания диссертации. Ни намека на существование Платаса старшего. Солнце совсем пропало, когда оба признали, что здесь делать больше нечего. Спальня оказалась совсем беспорядочной, с одеждой на полу, раскуроченной кроватью и подушками, раскиданными по разным углам. Римус распахнул гардероб, чтобы проверить карманы курток и другой одежды, Сириус прошел в примыкающую ванну. — Лунатик, иди-ка сюда, — из-за двери высунулась голова с черным ежиком. — Только не трогай. Вот это вот, узнаешь? Что это? Римус бросил взгляд на шкатулку, полную серебряных патронов с пулями, чьи острые кончики были как будто бы аккуратно спилены. — Так продают «звездную пыль». Крышечка снимается, острую часть вставляешь в нос и просто вдыхаешь. Я находил несколько таких у себя дома и еще одна лежит в кармане в пиджаке, в которым я был сегодня, забрал у Тедди. — Вау, — Сириус присвистнул. — Он давно на этом? — Не знаю точно, — Римус закрыл шкатулку и отодвинул ее вглубь шкафа. — Начал чаще употреблять перед Рождеством, но говорил, что все под контролем, нужно, чтобы поскорее сдать работу. Потом мы начали ругаться, он бросал, а потом… Ты. Он выразительно посмотрел на друга, но выдержал буквально полсекунды. Тут же вышел из ванной и вернулся к рассматриванию вещей. — Послушай, Римус. Я очень хочу поговорить, по-настоящему, пожалуйста. Я не буду оправдываться, мне просто… — Давай не здесь? Вернемся, я уберу твоего боггарта, а потом мы поговорим, — он покачал головой и открыл ящик с бельем. — Договорились. Чековую книжку они не нашли, но в момент признания поражения Сириус зацепился взглядом за скомканные листы на подносе с почтой. Судя по мятым невостребованным чекам, отца звали Анхель Платас. Возможно, это был другой родственник, но сочетания имени и фамилии должно было хватить для Мунго, чтобы отправить сову с известиями. Миссия была признана успешной. — Подожди. А Люциус Малфой? — Что Люциус Малфой? — Римус был занят шнуровкой ботинок и даже не поднял глаз. — Вот чек от него. Пять тысяч галлеонов, за подписью главного гоблина. — Чего? Гринготтс выдает чеки? — В ситуациях, когда нужно отследить денежные операции по семейным хранилищам, — Сириус кивнул и спрятал бумажку в карман, чтобы позднее все проверить. — Так Тедди не дружил с Люциусом? Или с кем-то из Малфоев? — Сомневаюсь, он не из Англии. Приехал сюда на учебу всего пару лет назад, вряд ли успел познакомиться с представителями древнейших и благороднейших чистокровных. Кроме тебя, разумеется. — Римус! — Разве я не прав? Ладно, пойдем отсюда. К тебе? — Да. Рассвет застал их в гостиной. Боггарт был переселен в консервную банку и перенесен Кикимером в йоркширский лес, на свободу: оказалось, Сириус не знал, что классический Риддикулус может усмирить создание лишь на время, но никак не убить. И для полного очищения дома от призраков придется каждого из них транспортировать в дикую природу. — Они по-настоящему бессмертны, удивительные существа! — Римус разомлел перед пламенем и улыбался, обхватив кружку с мерзейшим чаем двумя руками. Вдвоем они сидели на софе, забравшись на нее с ногами, и делили плед, как в далекие времена, когда их дружба была обременена только безобидными подколами и одним случайным поцелуем на лестнице по пути в общежитие Хогвартса. Тогда они восприняли это как нечто само собой разумеющееся, не пугающее, скорее интересное и захватывающее — но сохранили это между собой, ни слова ни Джеймсу с Питом, ни девчонкам. — Спасибо, я правда не мог спать из-за этого стука, — Сириус подвинул к себе вазу-пепельницу и закурил. Римус откинулся на подушку и прикрыл глаза. — Позвонил бы раньше, мы бы уже давно их выселили. — Я не мог, Лунатик. — Ждал первого шага от меня? — Скажу, если ты не будешь перебивать. Пообещаешь? — Обещаю. Сириус выдохнул дым, стряхнул невидимые соринки с футболки и уставился на чашку где-то сбоку. Римус зачарованно наблюдал за языками огня сквозь каминную решетку, пока сердце то пропускало удары, то выдавало пулеметную очередь. — Я должен был сказать тебе раньше. Не в плане про себя, про чувства и так далее, про то, что получилось с Тедди. Я знал, что вы встречаетесь, не совсем же дурак, могу сопоставить несколько фактов в голове. Можешь не спрашивать, зачем я это сделал, мне стыдно и совестно это озвучивать, но, — Сириус сглотнул, пытаясь подобрать подходящие слова, — я хотел сделать тебе больно. Римус повернулся к нему. Сириус продолжал смотреть в сторону. — Мне показалось, что если забрать его у тебя, то ты взбесишься и вернешься — к нашим мародерским делам, к совместным вечерам, ко мне. Забудешь про ту часть жизни. Заметишь, что я рядом. Но это было так тупо, так по-детски..! Мерлин! Лунатик, прости меня, я правда повел себя, как последний мудак. Не смог сказать словами, придумал обиду, задушил сам себя в надежде на то, что это сработает. Прости! — Говори дальше, пожалуйста. — Не простишь..? — Не могу, Сириус. Он сказал это спокойно и тоже отвернулся. — Потому что не хочешь? — Хочу, но не могу делать вид, что этого не было. В огне треснуло полено. — Я не прошу делать вид, — Сириус закурил еще одну. — Нет, ты просишь. Ты хочешь, чтобы я понял, почему ты это сделал, и чтобы мое понимание автоматически превратилось в прощение и принятие. Но это так не работает. Сириус открыл рот, но не нашел, что возразить. — Спасибо, что сказал правду. Но это так похоже… похоже на Пранк. Ты пытался решить свои проблемы за мой счет, зная, что мне будет больно. Сигарета в длинных пальцах едва не переломилась. — Да, Лунатик. Так и получается. — В этом и сложность. Они замолчали, одновременно потянулись к чашкам с чаем. — Я никогда не забывал про нас, Сириус. Просто устал жить прошлым и подрываться на всплесках эмоций, на крупинках ни к чему не обязывающей близости, — прервал паузу Римус. — Нельзя бесконечно притворяться, что спустя годы все между нами по-прежнему. Может, конечно, где-то что-то и сохранилось, но мы изменились, наши жизни изменились. — Этого я и боялся. Что ты уходишь в другую жизнь, серьезную, без груза прошлого, а я окажусь лишним в этом новом мире. — Ты не лишний, ты это придумал, понимаешь? — Пока, может, и нет, но стану. — Ты решил это за меня. — Я видел, как ты меняешься. — Я просто взрослею и учусь жить. С учетом всего того, что имеется, — Римус достал сигарету из пачки Сириуса и тоже закурил. Сириус грустно усмехнулся. — Вот именно. А я не уверен, что смогу..? Но мне хотелось попробовать доказать, что лучше меня ты никого не найдешь, я рядом, я здесь, нет никого на свете, кто мог бы понять друг друга так, как мы с тобой. И я ошибался, сейчас я это понимаю… — Звучит как мерзейшая манипуляция. — Это было отчаяние. — Настолько, что ты решил не раз переспать с человеком, которому я доверяю, чтобы доказать, что я должен быть с тобой, верно? Сириус вздрогнул. — Нет, ты не должен, ты не моя собственность, я имею в виду… Я был злым, несчастливым, мне было больно смотреть на то, как спокойно ты уходишь и ничего не говоришь, как будто бы нас действительно никогда не было! Римус долго смотрел на него, до тех пор, пока к серебряным ожогам на пальце на прибавился след от истлевшего бычка. — Ты думаешь, что мы могли бы быть счастливы после… предательства? Такое срабатывает только однажды, этот шанс уже потрачен. — Прошу, Лунатик, дослушай меня до конца. Не буду оправдываться, все, что случилось — полное дерьмо, но началось это очень-очень давно, и мы сейчас заклививаемся на обсуждении одной ситуации, когда надо говорить о чем-то большем. Римус Джон Люпин, я без ума от тебя, уже очень-очень давно. Иногда мне кажется, что я так сильно люблю, что могу навредить — я уже сделал это, как ты заметил, не один раз. Но чувства никуда не проходят, они тянутся и тянутся, мне ужасно страшно. Мне страшно, что если однажды ты решишь пойти вместе со мной, то я снова натворю глупостей, не смогу дать того, что ты заслуживаешь. Что со мной всегда будет беспокойнее и опаснее, чем без, тем более в новой жизни. Он выдохнул и залпом допил остатки чая, жадно впиваясь взглядом на совсем побледневшего Римуса. Тот нервно ковырял ногтями шрамы на запястьях и пальцах, пытаясь собраться с мыслями. — Ты знаешь, что мы оба дураки..? В стекло ударило что-то тяжелое и оба вздрогнули. Стук повторился — настойчивый, раздраженный, было слышно, как крылья бьют по раме. — Сова, — сказал Римус, поднимаясь. — Я открою. Сириус замер, будто разговор еще не был закончен и любое движение означало бегство. Стук стал громче. Птица, очевидно, ждать не собиралась. Римус распахнул окно, впустил в комнату холодный предрассветный воздух вместе со взъерошенной совой с министерским гербом на лапке. Она бросила на пол толстый конверт и тут же упорхнула, даже не попросив закуски в награду за раннюю доставку. На конверте значилось «Мистеру Люпину»: печать сломалась легко, письмо само выскочило в руки и растянулось в длинный свиток-уведомление. Он быстро пробежался по тексту и нахмурил брови. — Что там? — Дисциплинарное слушание по вопросу использования магии в присутствии крупной группы неволшебников. Сегодня в 11 часов в Министерстве, — Римус нервно сглотнул, ощущая, как его прошибает холодный пот. Ждать снисхождения к оборотню не приходилось. — Они серьезно? Ну что за бред, — он вырвал письмо из рук и прочел его сам, внимательно. — Все будет хорошо, ты использовал магию во благо. Максимум — штраф. Позвоним Джеймсу, он тебя встретит и поможет разобраться. Римус кивнул. В письме холодно и формально сообщалось о необходимости явки и временных ограничениях до вынесения решения. Не пользоваться чарами аппарации, приготовиться отказаться от палочки на время расследования, избегать появления на месте происшествия и коммуникации с представителями прессы. Все просто. — Приведи себя в порядок, иди, утром горячая вода работает нормально. Давай, нельзя являться на заседание Комиссии в таком виде, — Сириус мягко подтолкнул Римуса к гостевой ванной. Как только трубы загудели от потоков воды, Сириус вызвал домовика: приказал вычистить костюм Римуса, замахнулся в ответ на тираду про грязных оборотней, а потом все-таки уговорил выполнить задачу. Было жаль, что разговор ни к чему не привел, но времени на нытье не оставалось, предстояло дозвониться до Поттера и попросить о помощи.